В медицине есть феномен «фантомной боли» — когда человек чувствует зуд или боль в конечности, которой уже нет. Тело помнит то, чего, казалось бы, уже не существует. Психика, как выясняется, устроена удивительно похоже. Дональд Винникотт, говоря о «страхе распада», описал по сути психическую фантомную боль — ноющую, необъяснимую тревогу, источник которой мы не можем найти в настоящем.
Потому что её источник — не в настоящем. Это боль от раны, которая не была должным образом пережита и «заживлена» в прошлом. Винникотт называл это «непережитым опытом». А сегодня мы чаще говорим о травме — но не обязательно о чём-то грандиозном и катастрофическом. Чаще это что-то более тихое: хроническое отсутствие отклика, когда детский лепет натыкался на стену родительского равнодушия; ужас младенца, оставшегося одного в кроватке дольше, чем он мог вынести; или постоянное чувство, что твои настоящие чувства никому не нужны и их нужно спрятать.
Что делает психика с таким непереносимым опытом? Она не может его интегрировать — он слишком разрушителен для хрупкого, формирующегося «Я». И она делает единственное возможное: «отщепляет» его, как хирург ампутирует конечность. Травма как событие уходит из памяти, но её эмоциональное ядро — чувство тотального уничтожения, паники, распада — не исчезает. Оно замораживается, оставаясь активной, но изолированной частью психики. Становится тем самым призраком.
И этот призрак не покоится с миром. Он начинает незримо управлять жизнью из подполья. Вся энергия уходит на то, чтобы избежать повторной встречи с непрожитым ужасом. Мы бессознательно строим свою жизнь вокруг этой задачи.
- Выбор партнёров? Мы можем раз за разом выбирать эмоционально недоступных людей — потому что именно такой опыт (боль от отсутствия) знаком и предсказуем для нашей психики. Мы пытаемся «отыграть» старый сценарий, втайне надеясь на иной исход.
- Саботаж успеха? Внезапная паника накануне повышения или срыв важного проекта могут быть не ленью, а бегством. Потому что успех, внимание, новая роль — это выход из тени. Это риск снова стать уязвимым, быть увиденным и… пережить то самое болезненное отвержение или провал, который уже однажды «разрушил» нас.
- Необъяснимые реакции? Ярость на мелкую оплошность супруга, парализующий страх перед безобидной социальной ситуацией, ощущение «меня нет», когда вас хвалят. Это может быть не реакция на текущий момент, а вспышка той самой «фантомной боли». Нынешняя ситуация — лишь кнопка, которая нажимает на старую, непроработанную рану.
Так мы живём, постоянно лавируя, чтобы не задеть болезненное место, которого вроде бы уже нет. Это и есть жизнь под управлением призрака непрожитой травмы. Мы думаем, что боимся будущего, а на самом деле бессознательно охраняем прошлое — то самое, которое не было нами до конца прожито и поэтому не стало прошлым по-настоящему.
Что же делать? Винникотт видел путь не в том, чтобы «прогнать призрака» силой воли. А в том, чтобы, наконец, дать тому замороженному опыту шанс быть пережитым — но уже в безопасных условиях поддерживающих отношений, чаще всего терапевтических. Не вспомнить событие (его можно и не помнить), а прочувствовать и выдержать те эмоции, которые когда-то были непереносимы. Терапевт в этой работе становится тем, кто может «принять» этот призрак, не испугавшись его, помочь назвать его и, наконец, похоронить — интегрировать в целостную историю личности.
Это и есть превращение призрачной боли в просто память. Пусть и печальную. Но которая больше не управляет нами из теней, а тихо занимает своё место в прошлом, где ей и положено быть. Освобождая место для подлинной жизни — которая реагирует на настоящее, а не на давно отзвучавшее эхо.
Автор: Самусенко Антон Викторович
Психолог, Аналитический психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru