Нотариус зачитывал завещание таким монотонным голосом, что под него можно было уснуть.
Мия сидела на неудобном пластиковом стуле, пытаясь не смотреть на старшего брата.
Бабушка София умерла три недели назад, но горе все еще сидело комом в горле: она была единственной в семье, кто по-настоящему понимал Мию.
— Денежные накопления в размере трёх миллионов рублей завещаю внуку Роману Викторовичу, — продолжал нотариус. — Дом в городе Якутске по улице Кулаковского завещаю внучке Марии Викторовне.
Старший брат откинулся на спинку стула и довольно хмыкнул.
Женщина почувствовала, как внутри всё сжалось от обиды.
Три миллиона против убогого домика в Якутии…
Бабушка явно знала, кого любила больше.
— Там есть еще письмо, — нотариус протянул Мие запечатанный конверт. — Завещатель просила передать его вам лично.
По дороге домой женщина несколько раз доставала конверт из сумки, но так и не решилась его вскрыть.
Дома её ждал супруг с кислым лицом и банкой пива в руке. Он сидел на кухне в трениках, которые не стирал уже неделю, и смотрел что-то в телефоне.
— Ну что, стала богатенькой? Сколько тебе отвалила старуха?
— Денег мне не досталось. Можешь не рассчитывать. Бабушка мне оставила только домик в Якутске. А все личные сбережения, коих было три миллиона, она посчитала нужным отдать Роману. Я не знаю почему. Не спрашивай!
Тимур резко поднял голову:
— И ты так спокойно об этом говоришь? Зная нашу ситуацию?
— А что я могла поделать?
— Какой на хрен дом в Якутске! — муж со всей силы ударил кулаком по столу. — Ты издеваешься? Мы тут кредиты выплачиваем, в долгах зашиваемся, а твоя бабка своему любимчику три лимона отписала!
— Роман не ее любимчик, — устало возразила Мия. — И бабушка никому ничего не должна. Нам в том числе. Мы сами должны решать свои вопросы.
— Вот как? Тогда объясни! — голос супруга сорвался на крик. — Какая нам польза с твоего дома в тундре? Кому его продавать? Оленям?
Мия ничего не ответила и наконец решилась открыть письмо. Бабушкин почерк был неровным, но строки читались хорошо:
«Миюшка, знаю, что ты сначала на меня обидишься за то, что я решила все накопления оставить Роману. Но тебе я отдаю то, что дороже денег. Этот дом достался мне от моей тёти Марфы. Она говорила, что это место особенное. Не спеши его продавать. Поживи там немного. Поймешь, зачем. Люблю тебя, внученька.»
— Что она там пишет? — Тимур попытался выхватить письмо из рук жены.
— Просто... объясняет свое решение.
— Объясняет! — мужчина саркастически рассмеялся. — Понимаешь, Мия, мне надоело твоё мечтательное гов но. С меня хватит! Я надеялся, что хотя бы твоя бабка мозги имеет, но она такая же тупая как ты. Короче… либо ты звонишь брату и требуешь, чтобы он поделился с тобой деньгами, либо вали отсюда в свою якутскую избушку.
В голосе супруга прозвучала такая злость, что Мия невольно замерла. Семь лет брака… но впервые она видела в его глазах настоящую ненависть. Не раздражение, не усталость… именно ненависть.
— Тима, не руби сгоряча. Я понимаю, что тебя эта ситуация очень расстроила. Меня тоже, поверь. Но давай поговорим спокойно...
— Спокойно? Ты меня семь лет кормишь байками про своё предназначение, про поиск себя. Работать нормально не можешь, детей рожать не хочешь, денег в дом принести не способна. Я тебя содержу все годы. И теперь это!
Муж ее физически не трогал, но Мия почувствовала себя так, словно её ударили. Все эти слова он копил, видимо, годами.
— Я работаю, — тихо возразила она.
— В цветочном магазине за двадцать тысяч! Это называется работа?
— Мне нравится работать с растениями.
— С растениями! — супруг театрально всплеснул руками. — Тридцать два года, Мия! Когда ты, наконец, повзрослеешь?
Она молчала, комкая в руках бабушкино письмо. Ответа на претензии мужа у женщины не нашлось.
— Ты надоела мне, понимаешь? Я хочу свежего воздуха. Хочу от тебя отдохнуть. Вали в свою Якутию, а! — Тимур с презрением посмотрел на супругу. — Может там найдёшь своё предназначение… среди белых медведей.
***
Мия не стала спорить с супругом и уже через час собирала вещи. Муж смотрел телевизор, демонстративно увеличив громкость.
Женщина складывала в чемодан самое необходимое: теплые вещи, документы, фотографию с бабушкой. Руки дрожали: то ли от злости, то ли от страха перед неизвестностью.
За окном моросил ноябрьский дождь. Москва готовилась к зиме, а она летела в Якутск, где зима уже вовсю хозяйничала.
Мия открыла приложение с прогнозом погоды и ахнула: минус тридцать семь. В Москве плюс пять казались концом света, а там...
— Телефон не забудь, — буркнул Тимур, не поворачивая головы. — Вдруг одумаешься и позвонишь брату.
Супруга не ответила. В глубине души теплилась надежда, что муж сейчас подойдет, обнимет и скажет:
«Прости, я погорячился».
Но Тимур продолжал смотреть какое-то ток-шоу и непринужденно хрустеть чипсами.
Билет до Якутска стоил как ее зарплата за полтора месяца. Мия долго смотрела на цифры на экране, потом всё-таки нажала «купить». Но карта не прошла, у нее не хватило денег. Женщине пришлось занимать несколько тысяч у коллеги, придумав историю про срочную командировку.
В «Домодедово» её провожала лишь подруга. Светлана нервничала и всё время спрашивала, точно ли у нее всё в порядке.
— Просто нужно разобраться с наследством, — лгала Мия, обнимая её на прощание. — Вернусь через пару недель максимум.
Самолёт взлетел в дождливый московский вечер. Женщина прижалась к иллюминатору и смотрела, как внизу исчезают огни любимого города. Семь часов она провела между сном и явью, листая бабушкины фотографии в телефоне и думая о том, что ее ждет.
Выйдя из якутского аэропорта, Мия несколько минут просто стояла и дышала. Воздух здесь был другой… чистый, морозный, настоящий.
Таксист оказался очень разговорчивым. Всю дорогу он рассказывал про город, иногда переходя на родной язык и тут же извиняясь.
— Кулаковского, говоришь? — мужчина посмотрел в зеркало заднего вида. — Хороший район. Старый. Там ещё дома деревянные остались, настоящие. Не то что эти коробки новые!
Дом был именно таким, каким она его помнила с детства: небольшой, с резными наличниками и сказочным крыльцом. Он стоял в окружении тополей, сейчас голых и черных на фоне снега.
Соседние участки тоже были застроены похожими домами, между которыми виднелись современные коттеджи.
— Ключи под третьей ступенькой, — вспомнила Мия бабушкину записку из письма.
Внутри дома стоял душистый запах трав.
Мия включила свет. Электричество работало, отопление тоже. Видимо, кто-то следил за домом после бабушкиной смерти.
В холодильнике нашлись основные продукты: мясо, молоко, яйца. На столе лежала записка:
«Добро пожаловать домой. Если что-то нужно, я в доме напротив. Сарыал.»
Мия выглянула в окно. Напротив действительно стоял похожий дом, в окнах горел свет. Она помахала рукой, не зная, видит ли её кто-то, и принялась разбирать вещи.
Телефон молчал. Тимур не звонил и не писал.
Мия несколько раз начинала набирать его номер, но каждый раз сбрасывала вызов. Гордость не позволяла ей сделать первый шаг.
Ночью женщина проснулась от непривычной тишины. В Москве всегда что-то шумело: машины, соседи, коммунальщики во дворе. Здесь была абсолютная тишина. И еще странное ощущение… будто дом дышит вместе с ней.
Утром в дверь постучали. На пороге стояла женщина лет шестидесяти в ярко-синей куртке, с добрыми голубыми глазами.
— Ты Миюшка? — она улыбнулась. — Я Сарыал. София много про тебя рассказывала. Ты была ее любимицей.
Они пили на кухне чай. Сарыал без умолку рассказывала про бабулю.
— Она говорила, что у тебя дар, — внезапно промолвила Сарыал, внимательно глядя на Мию. — Руки у тебя особенные.
— Какой дар?
— Целительский. София видела. Говорила, что ты даже цветы оживляешь, которые уже погибнуть должны.
Мия вспомнила свою работу в цветочном магазине. Действительно, растения у неё никогда не болели, а увядшие букеты почему-то оживали от её прикосновения. Но она всегда считала это простым совпадением.
***
— Баба София знала, что ты приедешь, — Сарыал отхлебнула чай и задумчиво посмотрела в окно. — Ещё летом говорила: «Скоро Миюшка ко мне приедет. Время её пришло».
— Какое время? — испугалась женщина.
— Ты же помнишь, какие горячие у тебя были руки в детстве? Когда бабушка болела, ты к ней прижималась, и ей легче становилось?
Мия помнила…
Ей тогда было лет восемь, бабушка София лежала с высокой температурой, а родители уехали на рынок. Мия села рядом, положила ладошки на бабушкин лоб, и через полчаса температура спала. Родители потом удивлялись, что за лекарство так быстро ей помогло.
— Она мне об этом рассказывала, — продолжала Сарыал. — И про то, как ты в школе одноклассницу от приступа астмы спасла, просто за руку подержав. И про цветы, конечно. София говорила: у Миюшки руки живые, она людей лечить может, только сама ещё об этом не знает.
— Но это же... — Мия замолчала, не зная, как сформулировать фразу. — Это же не научно.
Сарыал рассмеялась:
— А что такое наука? Люди тысячи лет лечились травами и руками, а потом пришла наука и сказала, что этого не может быть. Но больные-то выздоравливали и до науки.
Она задумчиво продолжила:
— Мы вместе с Софией здесь людей принимали каждое лето последние пятнадцать лет. Она руками лечила, я травами помогала. У неё дар был сильный, очень сильный. Говорила, что от прабабушки передался, а прабабушка от своей бабки всему научилась.
— И что, бабушка думала, что я...
— Не думала. Знала. Говорила… Мия сейчас в городе мается, себя ищет, а дар внутри зреет. Когда время придёт, она сама приедет. И ты научишь её тому, чему я не успела.
Мия отставила чашку. Чай вдруг показался горьким.
— Я не верю в это! — уверенно отрезала она. — Я обычный человек. У меня даже с мужем не сложилось, а вы говорите про какое-то лечение людей.
— А почему не сложилось? — Сарыал повернулась к ней. — Может потому что ты не на своём месте была?
Вопрос попал в точку. Мия всегда чувствовала себя не в своей тарелке. В университете, где изучала менеджмент. На офисной работе, где проработала три года после свадьбы. Даже дома с Тимуром… будто играла роль, которая ей не подходила.
— Покажи руки, — попросила соседка.
— Зачем?
— Просто покажи.
Мия нехотя протянула ладони. Сарыал взяла их в свои руки, которые оказались удивительно теплыми и мягкими.
— Чувствуешь? — она закрыла глаза.
Женщина почувствовала, что по рукам словно пошло тепло, приятное покалывание. Она попыталась убрать руки, но Сарыал лишь крепче их сжала.
— Не бойся. Это твоя энергия, она всегда в тебе была. Просто ты её прятала.
Покалывание усилилось и превратилось в пульсацию. Мия открыла глаза и увидела, что ее ладони слегка порозовели.
— Что это?
— Дар просыпается. София была права была. Он у тебя очень сильный. Сильнее, чем у неё.
Вдруг зазвонил телефон, разрушив странное очарование момента. Это был Тимур. Мия нерешительно посмотрела на экран.
— Возьми, — кивнула Сарыал. — Но помни, что только что почувствовала.
— Алло?
— Мия, ты где? — на том конце провода раздался разъяренный голос Тимура.
— В Якутске.
— В Якутске? Ты что, совсем рехнулась? Я же сгоряча рубанул! Возвращайся немедленно домой!
— Нет, Тима. Мне нужно время подумать.
— Что? — муж начинал заводиться. — Мия, хватит дурить! Ты взрослая женщина, а ведёшь себя как подросток!
Сарыал тихо встала и вышла во двор, давая ей возможность поговорить с супругом наедине.
— Тима, а ты меня любишь?
— Какой идиотский вопрос? Конечно, люблю.
— За что?
Повисла пауза. Долгая, неловкая пауза.
— Мия, не начинай свои психологические игры. Просто возвращайся домой.
— Ответь на вопрос. За что ты меня любишь?
— Ну... — он явно растерялся. — Ты хорошая жена. Готовишь вкусно. Красивая.
— И всё?
— А что ещё нужно? Мия, ты где этот бред берёшь? Прилетай, и поговорим дома.
Женщина ничего не ответила и повесила трубку. Руки всё ещё слегка покалывали, как после удара током. Но это было приятное покалывание, которое приносило ей истинное удовольствие.
***
Первого пациента Сарыал привела через неделю. Мия как раз разбирала бабушкины вещи в сундуке: находила засушенные травы, старые книги о народной медицине и странные камни с выгравированными символами.
— Это Айгул, — Сарыал ввела в дом худенькую девочку лет двенадцати. — У неё рука болит уже месяц, врачи ничего найти не могут.
Девочка робко держала левую руку, явно испытывая сильную боль. Ее мать что-то объясняла по-якутски, а Сарыал переводила:
— Упала с велосипеда, рука распухла. Делали рентген, перелома нет, но боль не проходит. Ночами плачет.
— Я не врач, — растерянно сказала Мия. — Я не умею...
— Просто попробуй, — мягко попросила соседка. — Положи руки на больное место и почувствуй.
Мия неуверенно приблизилась к девочке. Айгул доверчиво протянула руку. Как только Мия прикоснулась к опухшему запястью, по пальцам пробежало знакомое тепло.
— Здесь что-то зажато, — неожиданно для себя сказала она. — Не кость, что-то другое. Энергия как будто застряла.
Руки начали двигаться сами собой, мягко массируя запястье. Тепло усиливалось, девочка расслабилась и даже слегка улыбнулась. Через двадцать минут опухоль заметно спала.
— Бэрдэ, бэрдэ! — радостно сказала Айгул, сжимая и разжимая пальцы.
— Хорошо, хорошо, — перевела Сарыал. — Боль уменьшилась.
Мать девочки плакала и пыталась дать Мие деньги, но та отказалась.
После их ухода Мия долго сидела на крыльце, глядя на свои руки.
— Это случайность, — сказала она Сарыал.
— Завтра увидишь, случайность или нет.
На следующий день пришел старик с больной спиной. Потом женщина с мигренью. Потом подросток с экземой. Мия каждый раз говорила, что ничего не умеет, но руки будто жили своей жизнью, находили нужные точки, источали тепло.
К концу недели к дому выстраивалась небольшая очередь. Люди приносили продукты, домашние заготовки, кто-то предлагал починить забор или поколоть дрова.
— Мне страшно, — призналась Мия Сарыал вечером. — Я не понимаю, что со мной происходит. Что если я кому-то навредила?
— Навредить таким даром нельзя, — улыбнулась та. — Только помочь можно или никак не повлиять. Это же не магия, это энергия жизни. Ты просто помогаешь ей правильно течь.
Тимур звонил каждый день: обещал, что изменится, что найдет работу получше, что они купят квартиру побольше.
— Мия, ну сколько можно? Я скучаю. Прости меня за тот вечер, я был пьян.
— Ты не был пьян, — тихо ответила супруга. — Ты был честен.
— Что ты там делаешь? Дом продаёшь?
Мия смотрела в окно, где горели огни соседских домов. Сарыал что-то делала во дворе. Завтра должна прийти женщина с больным ребёнком.
— Я живу, Тима.
— Как это живёшь? А работа? А квартира? А наша жизнь?
— Наша жизнь была твоей жизнью. А я в ней просто присутствовала.
Она положила трубку и выключила телефон. Руки снова покалывали, но теперь это ощущение стало привычным и приятным, как предвестник чего-то важного.
***
Через три месяца Мия поняла, что готова вернуться в Москву, чтобы построить новую жизнь. За это время через её руки прошли десятки людей. Каждый случай доказывал, что она нашла своё призвание.
Тимур встретил её в аэропорту с букетом роз. Он похудел, постригся, даже костюм надел.
— Мия, родная, я так соскучился! — супруг попытался обнять её, но она мягко от него отстранилась.
— Нам нужно серьёзно поговорить.
Дома всё было по-прежнему. Но теперь Мия чувствовала себя здесь чужой.
— Я подала документы на развод, — сказала она без предисловий.
Тимур побледнел:
— Как это на развод? Мия, мы же договорились всё обсудить!
— Мы ни о чем не договаривались. Ты говорил, я слушала. Как всегда.
— Но я же изменился! Почему ты мне не веришь? Почему не хочешь дать шанс?
— Тима, ты хороший человек! — Мия грустно улыбнулась. — Но мы разные. Ты хочешь удобную жену, а я не умею быть удобной.
Развод прошёл на удивление цивилизованно. Тимур оставил себе квартиру и кредиты, Мия взяла только личные вещи и небольшую сумму на первое время. Он до последнего не верил, что она все решила всерьёз.
— Ты же без меня пропадешь! — процедил он, подписывая документы. — Кто тебя замуж возьмёт в 32? Одумайся!
— А я и не собираюсь пока замуж, — спокойно ответила женщина.
На личные сбережения Мия сняла небольшой кабинет: всего две комнаты, но с отдельным входом и хорошим ремонтом. На двери она повесила скромную табличку:
«Массаж и энергетическое целительство».
Первые клиенты пришли по рекомендации. Оказалось, Света рассказала коллегам про «удивительные способности» Мии.
Начинала женщина с простого: снимала головные боли, помогала при бессоннице, работала с последствиями стресса. Изначально люди приходили настроенными скептично, но уходили с изумленными лицами.
«Руки у вас действительно волшебные», — говорили они.
Через полгода запись велась на месяц вперёд. Мия работала интуитивно, руки сами находили проблемные места и источали целебное тепло.
Каждые три месяца женщина ездила в Якутск к Сарыал. Старая женщина научила её различать виды энергетических блоков, показала точки на теле, через которые можно влиять на внутренние органы. Но главное, что она научила ее слушать себя.
— Дар — это не техника, — говорила Сарыал. — Это состояние души. Если ты в гармонии с собой, руки сами знают, что делать.
В Якутске Мия чувствовала себя дома. Там она наполнялась энергией, общалась с местными целителями, изучала старинные методы лечения. А в Москве применяла полученные знания, помогая людям в мегаполисе справляться с болезнями.
Однажды к ней пришёл Роман. Брат выглядел очень плохо.
— Мия, у меня проблемы, — сказал он без предисловий. — Деньги потратил. На криптовалюту, почти все.
— Мне жаль, Ром.
— Я думал... может ты мне поможешь? У тебя дела хорошо идут, я слышал.
Мия внимательно посмотрела на брата и невольно вспоминала тот день у нотариуса, когда он довольно хмыкнул, получив наследство.
— Помогу. Но не деньгами. Видишь, как у тебя плечи зажаты? И голова болит небось постоянно? Ложись на кушетку.
После сеанса Роман долго молчал, потом тихо спросил:
— Как ты это делаешь?
— Бабушка София научила. Через Сарыал.
— Выходит, она знала, что делала, когда тебе дом оставляла?
— Знала. Лучше нас знала.
На третий год работы Мия открыла школу. Оказалось, что способности к целительству есть у многих, просто люди не догадываются об этом. Она учила чувствовать энергию, работать руками, слушать своё внутреннее знание.
Тимур женился на простой девушке, которая готовила ему борщи и мечтала о детях. Иногда Мия встречала их в торговом центре. Бывший муж выглядел счастливым, и она искренне радовалась за него.
Справедливость восторжествовала.
Мия наконец оказалась там, где должна была быть с самого начала. Руки, которые Тимур называл бесполезными, теперь возвращали людям здоровье и надежду. Мечтательность, которую он высмеивал, помогала чувствовать чужую боль и находить способы её исцеления.
Каждый раз, возвращаясь из Якутска, Мия благодарила бабушку Софию. Старая женщина действительно оставила ей не просто дом. Она оставила ей жизнь, в которой каждый день имел смысл. Жизнь, где она наконец была собой.