Тяжелая сумка с эмблемой вахтового поселка больно оттягивала плечо, но Алексей не замечал этого веса. Внутри, завернутые в пожелтевшую газету и перетянутые резинками, лежали три миллиона рублей. Год в Заполярье. Год без солнца, в железных вагонах, под рев ледяного ветра и скрежет горной породы. Каждая банкнота в этой сумке была оплачена его суставами, сединой на висках и бесконечными сменами по четырнадцать часов.
Он хотел сделать сюрприз. Не звонил из аэропорта, взял такси и теперь осторожно поворачивал ключ в замке их съемной квартиры. В голове крутилась одна мысль: «Всё, Маришка, теперь заживем. Свои стены. Свой балкон. Больше никаких разлук».
В прихожей пахло чужими сигаретами и чем-то сладким, приторным. Алексей нахмурился, глядя на коврик. Рядом с аккуратными туфлями жены стояли мужские кроссовки. Огромные, грязные, явно не его размера.
Из спальни донесся ленивый, сонный голос Марины:
— Котик, ну ты скоро? Принеси воды, в горле пересохло.
Алексей медленно прошел по коридору. Сумка с деньгами глухо ударилась о косяк. Он толкнул дверь спальни. Марина лежала на их кровати, закинув руки за голову. Рядом, бесцеремонно раскинувшись на половине Алексея, спал мужчина.
— Вода здесь, Марина, — выдохнул Алексей.
Жена вскрикнула, судорожно натягивая одеяло до подбородка. Мужчина подскочил, запутавшись в простынях. Алексей узнал его мгновенно. Денис. Младший брат его лучшего друга Сергея. Парень, которого Алексей когда-то устраивал на первую работу.
— Леха? Ты чего так рано? — Денис не выглядел испуганным. Скорее, раздосадованным. — Мы тебя через неделю ждали.
— Вон, — тихо сказал Алексей. В его голосе не было ярости, только мертвенный холод, от которого в шахтах лопается металл.
— Слушай, Лех, не ори, — Денис начал неспешно натягивать штаны. — Мы взрослые люди. Марина устала тебя ждать. Ты там за полярным кругом за идола молишься, а ей живой мужик нужен. Понял?
Марина вдруг вскинула голову, и в её глазах Алексей не увидел ни капли раскаяния.
— Это не то, что ты думаешь, Леша! Он... он просто кран чинил допоздна и уснул! И вообще, ты сам виноват! Тебя не было год! Кто так живет? Ты думал, я тут в рамке на стене висеть буду?
В этот момент в прихожую ворвалась теща, Тамара Игоревна. Она жила в соседнем подъезде и, видимо, дежурила у окна.
— Лешенька! — запричитала она, втискиваясь между мужем и женой. — Только без рук! Не делай сцен, соседи услышат. Марина просто оступилась, слабая она у нас, нежная. Потерпи, стерпится — слюбится. Ты же мужчина! Давай, остынь. И деньги... сумку-то дай мне. Ты сейчас в аффекте, потеряешь еще или пропьешь. Я их припрячу ради вашего же блага.
Теща вцепилась в ремень сумки, пытаясь вырвать её. Алексей смотрел на эту сюрреалистичную сцену: любовник застегивает его халат, жена обвиняет его в собственном отсутствии, а теща пытается залезть в его карман прямо на месте измены.
— Потерпи? — Алексей рассмеялся страшным, сухим смехом. — Год в ледяной пустыне я терпел ради этого? Ради того, чтобы ты, Марина, спала с этим подонком в моей постели?
— Не смей называть его подонком! — визгнула Марина. — Если ты сейчас же не успокоишься и не отдашь сумку маме, я заявлю в полицию, что ты украл эти деньги на вахте! Все знают, что там у вас черные кассы! Тебя посадят, а я всё равно получу свое как жена!
Через десять минут к дому подъехала патрульная машина. Теща, растрепанная и картинно плачущая, выбежала навстречу офицерам.
— Помогите! Он ворвался, угрожает убийством! Привез сумку с ворованными деньгами, требует, чтобы дочь на него квартиру переписала!
Алексея вывели из подъезда в наручниках. Он видел, как из окна второго этажа Марина машет Денису рукой. Сумку полицейские изъяли «до выяснения обстоятельств».
В отделении Алексей провел шесть часов. Следователь, усталый мужчина, листал его полярные ведомости.
— Деньги легальные, налоги уплачены, — вздохнул он. — Но жена ваша заявление написала. О домашнем насилии. Говорит, вы её систематически избивали по видеосвязи... или как там у вас, вахтовиков. В общем, карта ваша заблокирована по её требованию — как совместно нажитое.
— Мы еще не разведены, — прохрипел Алексей.
— Она подала на развод месяц назад, — следователь сочувственно посмотрел на него. — Уведомления слали на ваш рабочий адрес, вы их, видать, в тундре не получили. По документам вы уже почти чужие люди. И кстати... квартира, в которой вы жили, теперь по документам её личная собственность. Она оформила её через дарственную от матери, в которую вложила все ваши переводы за прошлые годы. Вы — бомж, Алексей Викторович. Юридически безупречный бомж.
Когда Алексея выпустили под подписку, он вернулся к дому. Ему нужны были вещи. Ключ в замке не повернулся. Замки были сменены.
Дверь приоткрылась на цепочку. Марина смотрела на него с холодным торжеством.
— Твои шмотки в мусорном баке за углом. Прощай, Леша. Потерпи, жизнь длинная, найдешь себе какую-нибудь чукчу в тундре. А мне нужно гнездо для ребенка.
— Для какого ребенка? — Алексей похолодел.
— Я беременна. И в суде я скажу, что это твой ребенок. Ты будешь платить алименты еще восемнадцать лет из своей шахтерской зарплаты. А жить в нашей квартире будем мы с Денисом. Сумку с наличными полиция скоро вернет... мне. Как законной жене «нестабильного» мужа.
Алексей пошел к бакам. Среди вонючих пакетов он нашел свои вахтовые штаны, куртку и — обрывки трудовой книжки. Марина изрезала её ножницами. Она уничтожала его прошлое, чтобы он не смог вернуться в будущее.
Вечером он встретился с Сергеем, своим лучшим другом.
— Лех, ну ты пойми, — Сергей прятал глаза. — Дениска — мой брат. Марина пришла к нам полгода назад, плакала, говорила, что ты там с ума сходишь, пьешь. Мы поверили. Она беременна, Лех. Не делай глупостей. Отдай ей эти три миллиона, пусть она от тебя отвяжется. Иначе они тебя реально закроют. Потерпи, начни с нуля. Ты же сильный.
Алексей сидел на скамейке в парке, прижимая к груди рюкзак с остатками вещей. Вокруг него была пустота. Город, ради которого он гнул спину в Заполярье, выплюнул его.
Он вспомнил про машину Дениса. Старая «десятка», которую тот купил на деньги, что Марина «одолжила» из переводов Алексея. Денис всегда хвастался своим видеорегистратором, который пишет круглосуточно.
Алексей знал, где Денис паркуется. Ночью он подошел к машине. Стекло разбилось почти беззвучно. Он вырвал регистратор и скрылся в тени деревьев.
На записи, сделанной три дня назад, Марина и Денис сидели в машине у офиса застройщика.
— ...да не парься ты, Дэн, — голос Марины был отчетливым. — Приедет этот олень, привезет кэш. Мама уже договорилась с адвокатом. Мы его выставим психом, деньги заберем как «компенсацию за годы мучений». А ребенок... Господи, да какая разница, что он от тебя? По документам запишем на Алексея, пусть платит. Главное — хату в центре оформить до того, как он очухается. Даже мать его верит, что он её в прошлом году на почте обхамил, я фотки подделала...
Алексей слушал это и чувствовал, как в груди что-то лопается. Обида, копившаяся годами, превратилась в ледяную иглу.
На следующее утро он пришел в офис застройщика, где Марина и Денис уже сидели в очереди на подписание договора. С ними была теща. Она сияла, предвкушая новую жизнь.
— О, явился, — Марина брезгливо поморщилась. — Полицию вызвать?
Алексей молча положил на стол ноутбук, который одолжил у знакомого. Нажал «плей».
Голос Марины заполнил комнату: «...он такой лох, верит каждой сказке. Главное — бабло забрать и хату на маму оформить, чтобы даже Денис при разводе не оттяпал...»
Теща замерла. Её лицо из розового стало серым.
— Что? На меня? Марина, ты сказала — квартира будет твоя, а мне только комната!
— Мам, это просто слова были! — Марина попыталась захлопнуть ноутбук.
— Нет, не просто! — закричала теща. — Ты и меня хотела кинуть?! Леша, отдай запись! Я свидетель в суде буду! Я расскажу, как она письма подделывала!
В офисе начался хаос. Марина вцепилась в волосы матери, Денис пытался вырвать ноутбук у Алексея. Алексей просто встал и отошел к окну. Он смотрел на этих людей — жадных, мелких, гнилых — и понимал, что он больше не чувствует боли. Только брезгливость.
Спустя час, в присутствии вызванного адвоката, Марина подписала отказ от всех претензий на наличные деньги и счета. Она рыдала, размазывая тушь по лицу, пока Денис поспешно уходил, понимая, что «халява» закончилась.
— Я всё равно тебя уничтожу! — кричала Марина ему вслед. — Ты алименты будешь платить!
— Сделай сначала ДНК-тест, Марина, — тихо сказал Алексей. — Запись я передам в суд.
Он вышел из офиса с сумкой, которую ему вернули из полиции под расписку. Три миллиона. Цена года его жизни.
Алексей уехал из города в ту же ночь. Он не поехал к матери — та так и не извинилась за то, что поверила чужой лжи. Он купил небольшую квартиру в другом регионе, у моря. Там не было шахт, не было льда и не было «друзей».
Он живет там один. Работает мастером в порту. Он богат по меркам этого городка, но в его доме почти нет мебели. Он не заводит отношений. По ночам он всё еще просыпается от фантомного рева полярного ветра, и ему кажется, что за дверью кто-то стоит и шепчет: «Потерпи».
Тогда он встает, включает во всех комнатах свет и смотрит на свои руки — мозолистые, грубые, честные руки.
— Зато тишина теперь бесплатная, — шепчет он сам себе.
А как вы считаете, можно ли простить предательство, если оно было «вынужденным» долгим отсутствием? Стоит ли вообще строить семью на расстоянии, доверяя огромные суммы человеку, который не делит с вами тяготы их заработка? Напишите ваше мнение в комментариях.