Субботнее утро пахло ванилью и предвкушением праздника. Илья, стоя на табуретке, развешивал под потолком разноцветные гирлянды. Его сыну Антошке сегодня исполнялось пять — серьезная дата, ради которой Илья взял единственный выходной за последние три недели. Внизу, на кухне, Марина доставала из духовки коржи для торта. Мир казался почти идеальным, пока на кухонном столе не зашелся в вибрирующем припадке смартфон.
Имя «Виктор Степанович» на экране вспыхнуло как сигнал воздушной тревоги. Илья замер, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Да, Виктор Степанович, — Илья спрыгнул с табуретки, на ходу срывая с головы дурацкий бумажный колпак.
— Через час быть в офисе, — голос начальника из динамика не просто звучал, он рычал, перекрывая шум города. — У нас аудит. Приехали москвичи, трясут спецификации по объекту. Не выйдешь — пиши заявление по собственному. Дармоедов, которые в кризис по праздникам прохлаждаются, я не держу. Понял?
— Но, Виктор Степанович... У Антошки день рождения. Мы гостей позвали, клоуна... Я же предупреждал за месяц!
— Сыну подарок купишь на премию, если она будет, — отрезал босс. — Всё, жду. Время пошло.
Короткие гудки ударили по ушам. Илья медленно положил колпак на стол, прямо рядом с праздничным тортом, который Марина уже начала украшать кремом. Она обернулась, и по её лицу Илья понял: поддержки не будет.
— Ты же не уйдешь? — голос жены был тихим, но в нем уже звенела сталь. — Илья, только попробуй. У ребенка первый настоящий юбилей.
— Марина, он сказал — либо я в офисе, либо увольнение.
— Ну и пусть увольняет! — вскрикнула она, но тут же осеклась. — Подожди. Если тебя уволят... Чем мы будем платить за эту квартиру? Нам до конца ипотеки еще восемь лет. У меня зарплата в три раза меньше твоей. Нас выкинут на улицу через месяц. Илья, ты соображаешь?
— Я пашу на него по двенадцать часов! Он вытирает об меня ноги!
— Потерпи, Илья, — Марина подошла и сунула ему в руки портфель, который он бросил в прихожей еще вчера. — Все так живут. Начальство всегда такое. Пойди, извинись, что сразу не взял трубку, отработай этот чертов аудит. Будь мужиком, думай о семье, а не о своей гордости. Иди!
Она буквально вытолкнула его в прихожую. Из комнаты выбежал Антошка, сияющий, в новой футболке с роботом.
— Пап, а мы когда будем свечки задувать?
Илья посмотрел на сына, потом на Марину, стоявшую за его спиной с выражением ледяной решимости.
— Попозже, малыш. Папе надо на работу. Потерпи немножко.
Он вышел в подъезд, и звук закрывающейся двери показался ему лязгом тюремного засова.
В офисе царил управляемый хаос. Виктор Степанович, грузный мужчина с вечно красным лицом, расхаживал по опенспейсу, раздавая подзатыльники направо и налево. Увидев Илью, он остановился и громко, так, чтобы слышали все, произнес:
— О, явился герой. Посмотрите на него! Видать, жена под утро заездила, глаза красные, сонный. Соберись, тряпка, или иди полы мой в коридоре, там квалификация не нужна. Проект по логистике неси на стол, через десять минут совещание.
Коллеги, такие же замученные и серые, дружно хихикнули, пряча глаза. Илья прошел к своему столу. Его руки дрожали так сильно, что, пытаясь поставить чашку, он пролил горячий кофе на папку с годовым отчетом. Бумага мгновенно пошла коричневыми пятнами.
— Вот идиот... — прошептал рядом Саша, коллега, которого Илья считал почти другом. — Слушай, Илья, дай я сам проект покажу. У тебя и так проблемы, ты сейчас там такого наговоришь, что Виктор тебя точно съест. Я тебя прикрою, скажу, что мы вместе дорабатывали. Тебе сейчас всё равно не до карьеры, иди вон, лицо умой.
Саша ловко выдернул флешку из компьютера Ильи, пока тот вытирал стол салфетками. Илья лишь тупо кивнул. Голова раскалывалась. Он вышел в туалет, прислонился лбом к холодному зеркалу и увидел там чужого человека.
В туалете Илья долго всматривался в свое отражение. Под глазами залегли тени, кожа приобрела землистый оттенок. Ему было тридцать пять, но из зеркала на него смотрел старик, у которого отобрали право даже на собственный выходной. Он вернулся в зал за минуту до того, как его вызвали в кабинет босса.
— Итак, — Виктор Степанович откинулся в кожаном кресле. Рядом стоял Саша, расправив плечи. — Саша показал мне твой проект, Илья. Точнее, то, что ты называл проектом. Там сплошные ошибки в расчетах маржинальности. Ты хоть понимаешь, что если бы мы пустили это в работу, компания потеряла бы три миллиона?
Илья опешил.
— Какие ошибки? Я всё перепроверял трижды! Саша, ты же видел...
Саша виновато опустил глаза.
— Прости, Илья, я пытался исправить, что мог, но там сама база... неправильная. Видимо, ты правда переутомился.
Виктор Степанович хлопнул ладонью по столу.
— Слушай сюда. За некомпетентность я выписываю тебе штраф в размере месячного оклада. На покрытие убытков от задержки тендера. Либо ты работаешь следующий месяц бесплатно, чтобы доказать свою профпригодность, либо вон отсюда прямо сейчас. С волчьим билетом. Я позвоню всем в этом городе, ты даже курьером не устроишься. Выбирай.
Илья стоял, глядя на босса, а потом его взгляд упал на стол. Среди бумаг лежал открытый ежедневник Виктора. На развороте была прикреплена фотография: босс, его жена и... Саша. «Любимому племяннику в день свадьбы», — гласила надпись под снимком.
Пазл сложился. Саша не был другом. Он был «своим», которому нужно было освободить место повыше. А Илья был идеальным козлом отпущения.
Вечером Илья вернулся домой. В квартире было тихо. Гости уже разошлись, Антошка спал, прижимая к себе нового робота. Марина сидела на кухне, листая каталог мебели.
— Ну что? Извинился? — спросила она, не поднимая головы.
— Меня оштрафовали на всю зарплату, Марина. И я узнал, что меня подставили. Я ухожу. Завтра же.
Марина медленно отложила планшет. Её лицо исказилось.
— Даже не думай. Если ты уйдешь, нам нечем будет платить за квартиру. Послушай меня внимательно: эта квартира оформлена на мою мать, я тебя просто выпишу и найду нормального мужика, который умеет терпеть и зарабатывать. Потерпи еще год, пока мы не закроем кредит за машину. Ты мужчина или кто? Сопли вытри и марш в кровать, завтра в семь подъем.
Она встала и начала собирать мусор со стола. Из пакета выпала белая полоска. Илья машинально поднял её. Положительный тест на беременность.
Внутри него что-то зазвенело, как лопнувшая струна.
— Марина... ты беременна?
Она замерла, выхватила тест и покраснела.
— Ну да. Еще одна причина тебе держаться за работу зубами. Теперь нас будет четверо.
Илья смотрел на неё и чувствовал, как в груди разрастается холод. Они не были близки уже три месяца — после того, как он начал задерживаться в офисе до полуночи, она просто закрывала дверь спальни на ключ, называя его «неудачником, от которого пахнет дешевым офисным кофе».
— Чей это ребенок, Марина? — тихо спросил он.
— Ты что, совсем с ума сошел от своих отчетов? — она попыталась сорваться на крик, но глаза выдали её. — Твой, конечно!
— Мы не спали три месяца.
— Значит... значит, ты забыл! — она швырнула в него полотенце. — Иди вон! Ты неблагодарный урод!
В понедельник в офисе Илья зашел в кабинет Виктора Степановича. Босс даже не поднял головы.
— Саша сказал, ты подготовил презентацию за него на совет директоров? Давай сюда.
Илья положил на стол папку.
— Там всё, Виктор Степанович. И проект, и расчеты. И данные о том, как ваш племянник выводит деньги компании на счета своей жены. Той самой, которая сейчас ждет ребенка от... — Илья сделал паузу, — ...от одного из ваших конкурентов.
Виктор Степанович замер. Он медленно открыл папку. Там были скриншоты переписки Саши и Марины. Оказалось, мир тесен: Марина работала бухгалтером у главного конкурента Виктора. И именно она «сливала» Саше данные, чтобы тот подставлял Илью, а заодно и своего дядю. И тест в мусорке был лишь верхушкой этого гнилого айсберга.
— Ты... ты что несешь? — прохрипел босс, вчитываясь в документы.
— Я не несу, я увольняюсь. По собственному желанию, с сегодняшнего дня. А вот Саша... Саше, я думаю, стоит вызвать службу безопасности. И жене моей позвоните, она очень ждет новости о том, что ипотеку теперь будет платить её новый кавалер.
Илья вышел из кабинета. Обида, которая годами копилась внутри, лопнула, как грязный мыльный пузырь. Он шел по коридору, и впервые за долгое время его руки не дрожали.
На парковке он сел в машину — ту самую, которую Марина считала «своей». Ключи он забрал из её сумки утром, пока она спала. Он завел мотор и набрал номер своей матери.
— Мам, привет. Помнишь, ты говорила, что в дедушкином доме в деревне крыша течет? Я приеду через пару часов. Починим. И Антошку я заберу через пару дней, как только адвокат подготовит бумаги. Мы начинаем новую жизнь.
Он нажал на газ, оставляя позади стеклянное здание офиса, в котором он чуть не похоронил себя заживо. Впереди была неизвестность, пустые карманы и тяжелый развод. Но когда он открыл окно и вдохнул холодный осенний воздух, Илья впервые за пять лет почувствовал, что он — живой.
*А как вы считаете, стоит ли терпеть унижения на работе и измены дома ради призрачной стабильности и ипотеки? Где проходит та грань, после которой «терпение» превращается в добровольное рабство? Напишите ваше мнение в комментариях.