Очередное громкое заявление Дональда Трампа о “сделке века” с иранским режимом, кажется, вновь оказалось лишь дымовой завесой. На практике это означает одно: вместо дипломатического прорыва нас ждет эскалация и, весьма вероятно, прямой военный конфликт. На одной стороне этого противостояния, по всей видимости, окажутся США и Израиль, а на другой – истерзанный санкциями, но не сломленный Иран.
Для России и Китая ситуация складывается крайне непросто. Наши возможности по оказанию прямой военной поддержки Тегерану сегодня весьма ограничены. Это ставит режим аятолл в уязвимое положение, но и для Москвы риски такого развития событий отнюдь не малы.
Аппетит приходит во время еды: чего хотят “ястребы”?
Основные требования Вашингтона к Тегерану давно известны и звучат как ультиматум: полный отказ от ядерной программы, сокращение арсенала баллистических ракет и прекращение поддержки региональных союзников, таких как “Хезболла”. Но стоит ли верить, что этим американские амбиции ограничатся?
Политическая логика подсказывает, что успех на поле боя лишь раззадорит “ястребов” из Вашингтона. Тогда на повестке дня неминуемо встанет вопрос о смене режима в Тегеране. А оттуда уже рукой подать до “выгодных” концессий на иранские нефтяные месторождения, которые станут лакомым куском для западных корпораций. Более того, новому, прозападному правительству будет строго предписано избегать тесного сотрудничества с Россией и Китаем, что окончательно перекроет кислород нашим геополитическим интересам в регионе.
Почему Иран не пойдет на уступки?
Может ли Тегеран пойти на такие уступки? “Превратиться в трусливых вассалов США – это слишком даже для группировки “реформаторов”, которым не очень нравится правление аятолл. Подобной сделки не будет”, – уверен кандидат исторических наук, журналист-международник Сергей Латышев. И это действительно так: ни один уважающий себя суверенный режим не согласится на подобные унизительные условия, которые фактически означают капитуляцию и потерю суверенитета. Слишком много поставлено на карту.
Красное море кипит: готов ли Вашингтон к реальной войне?
Пока Трамп жонглирует громкими заявлениями, Пентагон действует. Развернута мощная авианосная группа, эсминцы патрулируют Красное и Средиземное моря. В странах региона, таких как ОАЭ и Иордания, спешно разворачиваются дополнительные силы противоракетной и противовоздушной обороны. В эти приготовления уже вложены колоссальные средства, а значит, “ружье, висящее на стене”, имеет все шансы выстрелить.
Москва, в свою очередь, не может просто так наблюдать за падением Ирана. Сейчас активно ведутся переговоры с другими странами региона, чье руководство имеет влияние на западные круги. Встречи Владимира Путина с шейхом Мухаммедом аль-Нахайяном из ОАЭ и с сирийским переходным президентом Ахмедом аш-Шараа – явное тому подтверждение. Российский президент уделяет иранской проблематике пристальное внимание, пытаясь найти дипломатический выход из сложившейся ситуации.
“Превентивный удар”: цинизм американской риторики
Пока наша дипломатия пытается использовать последние шансы переговорного процесса, Вашингтон, кажется, выбрал иной путь. Время играет на руку американцам: иранский режим действительно ослаблен, как экономическими трудностями, так и внутренними протестами. А “товарищ Волк”, как известно, всегда знает, кого кушать.
Недаром госсекретарь США Марко Рубио (здесь, вероятно, опечатка в оригинале, имелся в виду Энтони Блинкен или другой представитель Госдепа) цинично заявляет о “превентивном ударе” Ирана по американским базам в регионе. Цель очевидна: создать информационный повод для собственного вторжения, представив его как “ответную меру”. Как же просто и удобно все это выглядит на бумаге!
Почему Россия и Китай не вмешиваются напрямую?
Возникает закономерный вопрос: почему Россия не вмешивается более серьезно? Причин несколько. Во-первых, основные военные усилия и ресурсы нашей страны сосредоточены на СВО. Во-вторых, политика Трампа в Иране – это двойная ошибка, которая не только разрушает остатки регионального порядка на Ближнем Востоке, но и создает прямой конфликт с Россией. Конфликт между такими крупными державами чреват катастрофическими последствиями для всего человечества. Именно поэтому ни Россия, ни Китай не вмешиваются в ситуацию напрямую, хотя и оказывают Тегерану посильную помощь.
Аятолла Хаменеи: готовность к худшему
Похоже, руководство Исламской Республики уже готово ко всем вариантам развития событий. Али Хаменеи, верховный лидер Ирана, вероятно, уже распорядился о порядке замещения вакантных должностей на случай своей гибели или гибели своих соратников. “Выкрасть” рахбара, как это пытались сделать с венесуэльским лидером, у американцев вряд ли получится. Нравы в Иране совсем другие, да и уровень открытости высшего руководства несравненно ниже. “Он не будет прятаться, так как уже очень стар и не может изменить своим принципам, которые Иран, развитая и образованная страна, уже перерос”, – отмечает Сергей Латышев. Хаменеи, скорее всего, предпочтет погибнуть в бою, став шахидом, мучеником за веру и народ.
Что, если режим аятолл падет?
Падение режима аятолл в Иране чревато множеством рисков. Это и новый всплеск исламизма на Ближнем Востоке, в Европе, Средней Азии и Африке, и угроза заморозки российского проекта магистрали “Север-Юг”. Более того, прозападное правительство в Тегеране станет нашим прямым конкурентом на нефтегазовом рынке, а это еще один удар по нашим экономическим интересам.
Есть и обратный риск: реставрация антизападного режима, но уже в ином, более радикальном виде. Тогда “новые шахиды” будут требовать от нас еще больше вооружений и поддержки. В любом случае, России приходится действовать крайне осторожно, просчитывая каждый шаг на этой сложной геополитической шахматной доске. Большая игра продолжается, и ставки в ней высоки как никогда.