Обратная дорога из Вересня казалась Алисе ловушкой. Каждый встречный автомобиль, каждый силуэт на обочине вызывал приступ паники. Флеш-накопитель в кармане жарко пылал, как уголь. Письмо Максима лежало на пассажирском сиденье, и Алиса перечитывала его краем глаза, цепляясь за каждое слово, как за доказательство его невиновности.
«Я создал для него инструмент, который теперь может разрушить жизни многих людей».
Что за «Черный ящик»? Что за доказательства? Она должна была это увидеть.
Вернувшись в город, она не поехала домой и не поехала к детям. Вместо этого она отправилась в свою фотостудию — единственное место, которое было на 100% ее территорией, без памяти о Максиме. Там стоял мощный компьютер для обработки снимков, не подключенный ни к каким общим сетям.
Сердце колотилось так, будто она собиралась обезвреживать бомбу. Она вставила флешку. На экране появилась одна-единственная папка с названием «ПРОЕКТ КЛ». Внутри — структурированные каталоги: «Финансовые транзакции», «Переписка», «Видео», «Аудио». Она открыла первое попавшееся видео.
На экране появился кабинет, снятый скрытой камерой. В кресле сидел хорошо одетый мужчина лет пятидесяти, чье лицо она тут же узнала — заместитель губернатора. С ним говорил человек, стоящий спиной к камере. Низкий, властный голос:
«Вы понимаете, что отказ сотрудничества поставит крест не только на вашей карьере, но и на свободе вашего сына? У нас есть все доказательства его «художеств» с кокаином. И ваших попыток это замять».
Заместитель губернатора побледнел, его руки задрожали. «Что вам нужно?»
Алиса выключила видео. Ей стало физически плохо. Она открыла несколько файлов в «Переписке». Это были выдержки из личной переписки, записи телефонных разговоров, расшифровки — все, что касалось десятка известных в городе людей: чиновников, депутатов, крупных бизнесменов. Максим создал для отца идеальную систему шантажа. Он взламывал, подслушивал, добывал компромат, упаковывал его в удобную цифровую базу. «Черный ящик».
Она нашла файл с названием «ПЛАН КЛ». Это была дорожная карта: какие лица следующими попадут «в разработку», какие схемы вывода денег планируется использовать, какие госзаказы будут «освоены» через подконтрольных людей. Масштабы были чудовищны. И в самом низу документа стояла электронная подпись инициатора: «Н.Л. (КЛ)». Николай Леонидович. Отец.
Алиса откинулась в кресле, закрыв лицо руками. Так вот чем занимался ее муж все эти годы под маской успешного IT-архитектора. Он был мозговым центром преступной империи собственного отца. Он обеспечивал рычаги управления. И теперь он хотел сбежать, прихватив с собой все рычаги.
Еще одна папка привлекла ее внимание: «ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ». Внутри были файлы с их именами: «Алиса», «Даша», «Артем», «Вероника», «София», «Елена В.». В каждом — фотографии, маршруты, расписание, данные по школам и садам. И красным шрифтом пометки: «Круглосуточное наблюдение отменено по приказу КЛ. В активном режиме». Дата отмены наблюдения — за день до исчезновения Максима.
Значит, отец какое-то время следил за всеми ими. А потом слежка прекратилась. Почему? Потому что Максим пошел на сделку? Или потому что Николай Леонидович решил, что сын больше не представляет угрозы?
Ее мысли прервал звук сигнализации на парковке у студии. Алиса вздрогнула, подбежала к окну. Внизу, у ее машины, кружила тень. Кто-то пытался открыть дверь. Она выхватила флешку, сунула ее в потайной карман на поясе, выключила компьютер.
В этот момент ее телефон завибрировал. Неизвестный номер.
«Слушайте внимательно, — мужской, незнакомый голос, без эмоций. — У вас есть кое-что, что принадлежит не вам. Если хотите, чтобы ваши дети сегодня вечером легли спать в своих кроватях, оставьте флешку в мусорном баке у выхода из вашей студии. Сейчас. И не вызывайте полицию. Мы знаем, где тетя Дуня».
Связь прервалась. Алиса застыла, парализованная ужасом. Они знают про мать. Они здесь. Они следили за ней с самого Вересня. И они вышли на связь.
Выбор без выбора
Мысли неслись с безумной скоростью. Они угрожают детям. Они знают, где дети. Мама, Даша, Артем, Вероника с Софией — все в загородном доме. Он казался безопасным, но если они знают про Вересень, они могли вычислить и это.
Полицию вызвать нельзя — они приедут слишком поздно. Да и что она скажет? «Мне угрожают неизвестные, требуют флешку с компроматом на криминального авторитета»? Это мгновенно сделает ее главной мишенью.
Она подошла к окну, пригнувшись. Внизу, в тени фонаря, стоял тот же человек в темной куртке. Он курил, не скрываясь. Он хотел, чтобы она его видела. Чтобы боялась.
Флешка в кармане будто жгла тело. Отдать? Это единственное доказательство против Николая Леонидовича. Единственный шанс разрушить его империю и разорвать петлю, затянутую на шее их семей. Но если отдать... они просто заберут ее и исчезнут. Или, что вероятно, уберут и ее, как ненужного свидетеля. Детям это не гарантирует безопасности. Это лишь отсрочка.
Не отдавать? Рискнуть и позвонить следователю Кириллу? Но звонок могут прослушивать. Или он может не успеть.
И тут ее взгляд упал на стеллаж с фототехникой. На полке лежал старый, но рабочий внешний жесткий диск, куда она сбрасывала сырые файлы со съемок. Идея оформилась мгновенно, отчаянная и рискованная.
Она села за компьютер, вставила флешку и диск. Скопировала на диск ВСЕ содержимое флешки. Потом открыла папку с собственными фотографиями — тысячами гигабайтов семейных снимков, рабочих проектов. Она выбрала папку «Архив_необработанное_сырье» — терабайт хаотичных, никому не нужных файлов. И залила туда скопированные данные «Черного ящика», перемешав их в самой глубине. Спрятать иголку в стоге сена. На быструю проверку это не раскрыть.
Потом она взяла флешку и... отформатировала ее. Стерла все. Но не полностью. Она скопировала на чистую флешку несколько файлов из самого безобидного каталога — сканы каких-то старых технических чертежей Максима, найденные в его бумагах. Пустая угроза — но не совсем пустая.
Ее руки дрожали, но разум был холоден. Она должна была играть на опережение. Просто отдать или не отдать — это проигрыш. Нужно было создать иллюзию подчинения, но оставить себе козырь.
Она завернула флешку (теперь почти пустую) в бумажный платок, вышла из студии и, стараясь, чтобы ее движения видели, подошла к мусорному баку у входа. Бросила сверток внутрь. Не оглядываясь, вернулась в студию, щелкнула замком и погасила свет, оставаясь стоять у окна в темноте.
Через минуту из тени вышел человек в куртке. Он быстрым, уверенным движением зачерпнул сверток из бака, повертел в руках и скрылся. Алиса ждала, затаив дыхание. Через пять минут телефон снова завибрировал. Тот же номер.
«Умно. Но недостаточно. Мы знаем, что есть копия. На диске в вашей студии. Принесите его. Или мы начнем с самой младшей. С Софии».
Ледяная волна прокатилась по всему телу. Они были в студии. Или видели через окно. Или... в студии была камера. Она оглянулась по сторонам в темноте, и ей почудилось, что в объективе старого фотоаппарата на полке мелькнул крошечный красный огонек.
Они играли с ней. Давили. И они знали, кого тронуть, чтобы добиться полного подчинения — не ее детей, а чужого ребенка. Потому что его боль для Алисы была невыносимее, острее, это была боль от осознания собственной вины и жертвы.
Она взяла со стола внешний жесткий диск. Тот самый. И вышла на улицу, держа его перед собой, как щит. На пустой парковке уже ждала та самая серая иномарка. Задняя дверь открылась.
«Садитесь, Алиса Сергеевна. Вас ждут», — сказал тот же голос из телефона. Из темноты салона на нее смотрело дуло пистолета с глушителем.
У нее не было выбора. Она сделала шаг к машине. В этот момент из-за угла, с визгом шин, вывернулся полицейский УАЗ. Мигалки не были включены. Дверь распахнулась, и из машины выскочил следователь Кирилл, с пистолетом в руке.
«Полиция! Руки за голову!» — крикнул он, наводя ствол на серую иномарку.
Человек в куртке у водительской двери резко рванулся внутрь. Машина взревела мотором и рванула с места, едва не сбив Кирилла. УАЗ бросился в погоню.
Кирилл подбежал к Алисе, бледной и трясущейся.
«Вы целы? Я получил анонимный сигнал с геолокацией отсюда. «Опасность, студия Алисы». Это вы?»
Она молча покачала головой. Кто еще мог послать сигнал? Даша? Вероника? Неважно.
«Они... они забрали флешку. Им нужен этот диск. Они угрожают детям», — выдавила она.
«Каким детям?» — резко спросил Кирилл.
И Алиса, стоя на холодном асфальте, под белым светом уличного фонаря, выложила ему всю правду. Про вторую семью. Про «Черный ящик». Про отца-монстра. Про все.
Кирилл слушал, не перебивая, и его лицо становилось все мрачнее.
«Николай Леонидович Лебедев, он же «Коршун», — пробормотал он, когда она закончила. — Мы много лет пытаемся выйти на него. Он призрак. А ваш муж... он был нашим самым большим шансом. И теперь он — наша самая большая загадка».
«Что нам делать?» — спросила Алиса, сжимая в руках жесткий диск.
«Диск вы отдадите мне. Это теперь вещдок. А вы... — он посмотрел на нее с странным уважением. — Вы поедете домой к детям. И будете ждать. Я выставлю охрану. А потом мы с вами займемся тем, что на этом диске. И найдем вашего мужа. И его отца».
Она отдала ему диск. Настоящий. Тот, что со спрятанными файлами. В ее голове уже зрела другая мысль. У нее есть копия. Та, что перемешана с семейными фото. И у нее теперь есть союзник в лице закона. Хрупкий, опасный, но союзник.
Она смотрела, как удаляются огни полицейской машины. Угроза была временно отбита. Но она знала — это только начало. Коршун клюнул на наживку. И теперь он не отстанет, пока не получит все. Или пока его не уничтожат.
Конец 6 главы.
Продолжение следует...