Валентина Николаевна была не просто женщиной. Она была крепостью уюта, где пыль боялась садиться на полированные поверхности, опасаясь немедленной расправы салфеткой из микрофибры.
В свои пятьдесят Валя выглядела монументально и ухоженно. Не той современной, «тюнингованной» ухоженностью, а добротной, «советской».
Борис, ее муж пятидесяти шести лет, был мужчиной видным, но каким-то… приглушенным. Знаете, как телевизор, у которого звук убавили почти до минимума. Картинка есть, а что там происходит — не разобрать.
- Борька, тебе памятник надо жене ставить при жизни, - гудел его друг Сергей. - у тебя жена золото.
Борис обычно молча кивал. Ему не хотелось объяснять Сергею, что ему иногда бывает так тесно, что нечем дышать.
Жизнь с Валентиной напоминала пребывание в элитном санатории строгого режима.
- Валь, может, яичницу? С беконом? - робко спрашивал Борис, хотя знал ответ.
- Ты что? - Валентина даже не повышала голос, она просто смотрела на него как на неразумное дитя, тянущее в рот грязный камень. - Какой бекон? Ешь кашу, она обволакивает желудок.
И Борис ел. Чувствуя, как овсянка обволакивает не только желудок, но и душу, заклеивая там все живое.
В доме у них не было места спонтанности. Все шло по расписанию. Вторник - закупка продуктов (строго по списку). Среда - оплата счетов. Выходные - дача. Где грядки были ровными, как взлетные полосы.
Борис в этой системе координат был не главой семьи. А ценным, но капризным ресурсом.
Его мнение учитывалось только в том случае, если оно совпадало с мнением Валентины.
Все изменилось, когда Борис встретил Татьяну.
Никакой романтики или «любви с первого взгляда» под дождем. Они познакомились в очереди в автосервисе. Татьяна, громкая женщина сорока восьми лет с копной рыжих, непричесанных волос, ругалась с механиком.
- Вы за кого меня держите, - кричала она, размахивая руками.
Борис смотрел на нее завороженно. Валентина никогда не кричала. Валентина «выражала недовольство». А тут была буря.
Потом они разговорились. Оказалось, Татьяна преподает историю искусств, обожает джаз и живет в хаосе.
Борис впервые попал к ней домой через две недели - помог донести тяжелые сумки с книгами.
На диване валялся плед, на полу стопками лежали альбомы по живописи, а на кухне в раковине (о ужас!) стояла немытая с утра посуда.
- Садись куда хочешь, только кота не раздави, - бросила Татьяна, скидывая плащ прямо на кресло.
Они проговорили три часа. Борис рассказывал, как в молодости мечтал стать геологом, а стал бухгалтером, потому что «так надежнее». Татьяна хохотала над его шутками, перебивала, спорила, доказывая, что он не прав.
А потом вдруг замолкала и слушала так внимательно, словно он вещал истину в последней инстанции.
С ней он чувствовал себя живым.
Домой мужчина вернулся окрыленный, но тут же наткнулся на ледяной взгляд Валентины.
- Ты где был? Телефон недоступен. Ужин остыл. Я уже хотела звонить твоим друзьям.
- Я задержался, - ответил Борис.
***
А потом посмотрел свою идеальную жену, на ее поджатые губы, на идеально чистый пол, в котором отражалась люстра. И вдруг понял: он больше не может.
Этот идеальный порядок душил его, как удавка.
Развязка наступила через неделю, в субботу.
Валентина затеяла генеральную уборку.
- Боря, подними ноги, я пропылесошу, - командовала она. - Боря, не сиди так, ты сомнешь покрывало. Боря, ну сколько можно читать эту ерунду? Лучше бы полку в кладовке прибил, она шатается.
Борис держал в руках книгу. Скандинавский детектив. Мрачные и угрюмые описания подбадривали мужчину, как бы говоря «Держись. Бывает и хуже».
- Валя, - тихо сказал он. - Я прибью полку. Потом.
- Никаких потом. Порядок должен быть во всем. Сначала дело, потом безделье. Дай сюда книгу, все равно глаза портишь.
Она протянула руку, чтобы забрать томик. Властно. Привычно. Как у нашкодившего школьника отбирают телефон.
И тут внутри у Бориса лопнула пружина. Та самая, которую закручивали тридцать лет.
Он медленно встал. Посмотрел на Валентину долгим, странным взглядом. В этом взгляде не было злости, только безмерная, вселенская усталость.
- Не надо, Валя, - сказал он.
- Что не надо? - не поняла она. - Ты куда собрался? Мы еще шторы не сняли для стирки.
Борис не ответил. Он просто зажал книгу под мышкой. Он не взял ни чемодан, ни свою любимую ортопедическую подушку.
Он прошел в прихожую, надел ботинки.
- Боря! Ты что? Обед через пятнадцать минут! - голос Валентины сорвался на визг. В ее программе произошел сбой. Объект выходил из-под контроля.
Борис открыл дверь. Обернулся на секунду.
- Ешь сама свой суп, Валя. Я сыт.
И вышел, громко хлопнув дверью.
Общественность, разумеется, была в недоумении.
- Валя ему жизнь посвятила, пылинки сдувала, а он неблагодарный.
Вот увидите, вернется через месяц, когда язва разыграется. Кому он там нужен, старый и больной?
Но прошел год. Борис не вернулся.
Он живет у Татьяны. В их квартире по-прежнему творческий беспорядок. Иногда они едят пиццу на ночь, и Борис поправился на три килограмма. Но почему-то перестал задыхаться при ходьбе.
Они часто ссорятся. Татьяна может швырнуть в него полотенцем, если он не прав. Но потом они мирятся и слушают джаз.
А Валентина осталась одна в своем идеальном царстве. Квартира блестит. Никто не мусорит.
В чем же мораль этой истории, спросите вы?
Многие женщины совершают одну и ту же роковую ошибку. Они путают понятия «жена» и «мама-менеджер». Им кажется, что если муж сыт, обстиран и вылечен - он счастлив.
Но правда в том, мужчины (да и люди вообще) не живут ради чистоты и паровых котлет. Комфорт - это прекрасно, но когда он превращается в золотую клетку, из нее хочется сбежать даже в шалаш, лишь бы там был воздух.
Мужчины уходят от «удобных» женщин не потому, что ищут приключений на пятую точку. Они уходят, чтобы вспомнить, что они - мужчины, а не экспонаты в музее домашнего хозяйства.
И пусть у «женщины с характером» подгорают котлеты, зато с ней не гаснет огонь в глазах.
А вы как считаете?