— Восемьдесят пять тысяч? — Вероника Михайловна медленно опустила вилку на стол. — И ты собираешься сама всем этим распоряжаться?
Василиса почувствовала, как радость от полученной премии начинает таять. Она весь день ждала вечера, чтобы поделиться новостью с семьей. На работе её поздравляли коллеги, начальник пожал руку и сказал, что такие результаты в логистической компании бывают раз в год. Крупный контракт закрыли досрочно, клиент остался доволен, и бонус пришел весьма приличный.
— Ну да, — она старалась говорить спокойно. — Мы с Владом уже год копим на ипотеку. Сорок тысяч отложу туда, двадцать — на ремонт в нашей комнате, потому что обои совсем отошли, и...
— Ремонт, — перебила свекровь. — Какой ремонт? Обои держатся отлично, я сама их клеила пять лет назад. А ипотеку вы и без этих денег набирать будете.
Влад сидел напротив, уткнувшись в телефон. Василиса бросила на него быстрый взгляд, но муж даже не поднял головы.
— Вероника Михайловна, но это же моя премия, — Василиса попыталась улыбнуться. — Я полгода работала на этот контракт. Клиент был сложный, я ему каждый день звонила, все согласовывала...
— Я не спорю, что ты заработала, — свекровь придвинула к себе тарелку с салатом, но есть не стала. — Вопрос в другом. Сможешь ли ты правильно этими деньгами распорядиться?
— Что вы имеете в виду?
— Имею в виду, что молодежь сейчас тратит не думая. Сегодня деньги есть, завтра их нет. Помнишь, как в прошлом месяце купила себе ту кофточку за шесть тысяч? А носила её всего два раза.
Василиса сжала кулаки под столом. Кофточка была нужна для деловых встреч, и стоила она четыре тысячи, а не шесть. Но спорить она не стала.
— Это были совсем другие деньги. С зарплаты. А тут крупная сумма, и я всё распланировала.
— Вот именно что распланировала, — Вероника Михайловна наконец взяла вилку и принялась методично есть. — Сорок на ипотеку, двадцать на ремонт. А остальные двадцать пять? Куда они?
— Пятнадцать — на подарок Владу. У него день рождения через три недели. Он давно хотел хорошие часы, я видела в магазине подходящие. А десять — на текущие расходы, продукты, может быть, себе что-то куплю.
— Часы за пятнадцать тысяч? — свекровь отложила вилку снова. — Влад, ты слышишь? Жена собирается потратить на часы пятнадцать тысяч.
Влад наконец оторвался от телефона.
— Что? А, ну... я не против.
— Конечно, не против, — Вероника Михайловна покачала головой. — Вы оба не против. Только вот кто потом будет считать, на что хватит до зарплаты? Я буду считать.
Василиса почувствовала, как внутри всё сжимается. Они действительно жили втроем в двухкомнатной квартире уже три года, с самой свадьбы. Вероника Михайловна работала заведующей складом, неплохо зарабатывала, и да, иногда помогала им с продуктами. Но свою помощь она не забывала напоминать.
— Я предлагаю так, — свекровь придвинулась ближе, голос стал мягче. — Переведи деньги на мой счет. Я их сохраню. Буду выдавать вам постепенно, по мере необходимости. Вот нужны будут деньги на ипотеку — я переведу. Нужны на ремонт — пожалуйста. Но бездумно тратить не дам.
— Но почему вы считаете, что я буду бездумно тратить?
— Потому что я тебя знаю, Василиса. Ты добрая, хорошая девочка, но расчетливости у тебя нет. Влада я тоже знаю — он весь в отца пошел, транжира. Помнишь, как Игорь последнюю зарплату на рыболовные снасти спустил? Я тогда еще с ним жила, это был кошмар. Пусть деньги останутся на моем счету, вы же все за неделю потратите.
Влад поморщился.
— Мам, это было двадцать лет назад. При чём тут я?
— При том, что яблоко от яблони. Вон, в прошлом году ты себе спиннинг купил за восемь тысяч. И сколько раз на рыбалку сходил? Три раза всего.
— Четыре, — тихо возразил Влад.
— Три или четыре — не важно. Важно, что деньги улетели. Так и с этой премией будет. Неделю у вас все восемьдесят пять продержатся — и хорошо.
Василиса встала из-за стола. В горле стоял комок, и продолжать этот разговор она не могла.
— Я пойду прилягу. Устала.
В спальне она закрыла дверь и села на кровать. Телефон лежал на тумбочке, на экране горело уведомление из банка: «Зачислено 85000 рублей». Эта цифра должна была радовать. Вместо этого она вызывала только тревогу.
Влад зашел через полчаса. Присел рядом, взял её за руку.
— Не обращай внимания. Мама просто беспокоится.
— Беспокоится? — Василиса отстранилась. — Влад, она предлагает забрать мои деньги. Мои заработанные деньги.
— Не забрать, а сохранить. Разве это плохо?
— Плохо, что решать за меня, как мне тратить то, что я заработала.
— Лис, ну давай не будем раздувать из этого проблему, — он потянулся к её плечу, но она встала.
— Не будем? Значит, ты считаешь, что твоя мать права?
— Я считаю, что она хочет как лучше. И, честно говоря, с ипотекой действительно стоит подумать. Может, не сейчас брать? Цены на жилье растут, проценты тоже.
— Мы год копили! Ты же сам говорил, что хочешь отдельное жилье!
— Хочу, но не любой ценой. Может, еще год подождем?
Василиса посмотрела на него долгим взглядом. В этом взгляде было разочарование, которое копилось не один месяц. Влад не выдержал, отвел глаза.
— Я пойду досмотрю новости.
Когда дверь закрылась, Василиса легла на кровать и уставилась в потолок. По квартире разносился голос Вероники Михайловны — она разговаривала по телефону, громко, как всегда.
— Тамара, представляешь, Василиса премию получила. Восемьдесят пять тысяч! Да, да, солидная сумма... Конечно, я ей предложила на мой счет перевести. А то растратят за неделю, а потом опять у меня взаймы просить будут...
Василиса накрыла голову подушкой, но голос всё равно был слышен.
***
Следующие три дня превратились в методичную осаду. Вероника Михайловна поднимала тему денег каждый вечер. Делала она это как бы невзначай, между делом, но Василиса прекрасно понимала — это продуманная стратегия.
— Василиса, ты уже решила, что будешь делать с премией? — спрашивала свекровь, стоя у плиты. — Только не торопись, хорошо обдумай.
Или:
— Знаешь, вспомнила сегодня соседку Люду. Помнишь её? Она в девяносто восьмом квартире живет. Ей год назад тетка из Калуги наследство оставила — двести тысяч. Так Люда за полгода всё спустила. Новую мебель купила, какую-то поездку оплатила. А потом кредит брать пришлось на ремонт. Вот так бывает.
Или:
— Племянница моя, Катя, помнишь? Она себе машину в кредит взяла, хотя я отговаривала. Говорила — Катя, не надо тебе машина, транспорт в городе хороший. Не послушалась. Теперь каждый месяц по двадцать тысяч выплачивает, еле сводит концы с концами.
Василиса слушала и молчала. Влад, как правило, отмалчивался или уходил в свою комнату — формально у них с Василисой была отдельная спальня, но Влад называл её «нашей комнатой», хотя на деле там стояла его старая мебель еще с подросткового возраста.
В четверг вечером Вероника Михайловна включила громкую связь на кухне. Василиса мыла посуду и невольно услышала весь разговор.
— Вера? — раздался бодрый голос. — Привет, сестренка!
— Тома, здравствуй. Как дела?
— Да всё нормально. Слушай, хотела спросить твоего совета. Помнишь, я говорила, что Максим хочет машину сменить?
— Ну?
— Так вот, он нашел вариант. Дорогой, правда. Говорит, возьмем кредит. А я думаю — стоит ли? Максим у меня, сама понимаешь, человек импульсивный. Может, не надо сейчас?
— Конечно, не надо! — с жаром ответила Вероника Михайловна. — Молодежь сейчас совсем не умеет с деньгами обращаться. Вот у меня тоже ситуация похожая. Василиса премию получила, большую, и собирается сама всем распоряжаться. Я ей предложила на мой счет перевести, чтобы я контролировала. А она сопротивляется.
— Да ты что? — Тамара явно была возмущена. — Ну это же неразумно! Вера, ты опытная, хозяйственная женщина. Тебе виднее, как с деньгами поступать. Пусть доверится твоему опыту.
— Вот и я так думаю. Но молодые упрямые.
— Держись, сестра. Настаивай на своем. Потом спасибо скажут.
Василиса выключила воду и вышла из кухни. Руки дрожали. Вероника Михайловна даже не постаралась скрыть, что весь разговор был для её ушей. Это был очередной прием давления.
В пятницу утром, когда Василиса собиралась на работу, в дверь позвонили. Это оказался Олег Петрович — начальник Влада с завода. Мужчина лет пятидесяти семи, с седеющими волосами и приятной улыбкой. Он зашел ненадолго, сказал, что проезжал мимо и решил заглянуть.
— Вероника Михайловна, как жизнь? — он присел на кухне, где свекровь тут же поставила ему кружку.
— Да помаленьку, Олег Петрович. Вы как? Заводские дела?
— Работаем, не жалуемся. Влад у вас молодец, хороший мастер растет. Только вот вы сами-то как? Устаете небось со всей этой молодежью?
— Устаю, — согласилась Вероника Михайловна. — Вы же сами понимаете, Олег Петрович, молодые сейчас какие. Всё легкомысленно воспринимают. Вот Василиса премию получила. Я ей говорю — давай я тебе помогу, сохраню деньги, распределю правильно. А она — нет, я сама справлюсь.
Олег Петрович кивнул.
— Так молодость — оно и понятно. Им кажется, они всё знают. Но вы-то, Вероника Михайловна, женщина опытная. Хозяйственная. Тридцать лет на складе руководите, под вашим началом и товар, и деньги. Вам виднее, конечно.
Василиса стояла в прихожей, натягивая куртку. Слова Олега Петровича она слышала отчетливо. Свекровь выстраивала целую систему — привлекала людей со стороны, которые невольно поддерживали её позицию. Умно. Методично. Василиса поняла, что противостоять этому одной будет сложно.
На работе она сидела рассеянная. Коллега Света заметила её настроение и в обед спросила:
— Лиса, что случилось? Ты какая-то не такая.
Василиса рассказала. Света выслушала, качая головой.
— Это жесть. Слушай, а муж твой что говорит?
— Ничего. Отмалчивается. Говорит, что мама беспокоится, что надо идти на компромисс.
— На какой компромисс? Это твои деньги! Лиса, ты понимаешь, что это манипуляция?
— Понимаю, — Василиса сжала в руках пластиковую ложку. — Но я живу в их квартире. Вероника Михайловна каждый день напоминает мне, как она помогает нам с продуктами, как она за коммунальные платит.
— Так съезжайте наконец!
— На что? Мы копили, но для первоначального взноса нужно еще минимум триста тысяч. У нас было двести, с этой премией стало бы двести восемьдесят пять. До цели еще далеко.
— А снять жилье?
— Аренда стоит двадцать пять тысяч минимум. Плюс коммунальные. Это почти половина нашего общего дохода. Не потянем.
Света задумалась.
— Слушай, а ты уверена, что хочешь с этим человеком дальше жить? С Владом, я имею в виду. Если он сейчас не поддерживает тебя в таком очевидном вопросе...
— Не говори так, — Василиса отвела взгляд. — Он хороший. Просто... он между двух огней.
— Между двух огней, когда спор непонятно о чем. А тут всё понятно — его мать хочет забрать твои деньги. Твои, Лис. И он не говорит матери «нет». Ты подумай об этом.
Василиса вернулась домой поздно вечером. В квартире было тихо, Влад сидел в их комнате за компьютером. Вероника Михайловна смотрела сериал в гостиной.
— Пришла, — констатировала свекровь. — Поздно сегодня.
— Задержалась на работе, — Василиса прошла в спальню, даже не разуваясь.
Влад обернулся.
— Лис, ты чего такая? Ужинать будешь?
Она сбросила сумку на пол, села на кровать.
— Влад, нам надо поговорить.
— О чем? — он сохранил документ на компьютере и повернулся к ней.
— О деньгах. О твоей маме. Обо всем этом.
Он вздохнул.
— Опять? Лис, ну сколько можно?
— Столько, сколько нужно, — она посмотрела на него твердо. — Скажи мне честно. Ты считаешь, что твоя мама права?
— Я считаю, что она беспокоится.
— Это не ответ.
— Хорошо, — Влад встал, подошел к окну. — Я считаю, что мама хочет помочь. Да, методы у нее своеобразные. Но она прожила непростую жизнь, она привыкла всё контролировать. Это не от злости.
— А я? Я где в этом всем?
— Что ты имеешь в виду?
— Имею в виду, что это мои деньги, Влад. Я их заработала. Я имею право распоряжаться ими так, как считаю нужным. И мне не нужен контроль. Мне двадцать восемь лет, я взрослый человек.
— Никто не спорит.
— Тогда почему ты не говоришь это своей маме?
Влад отвернулся к окну.
— Потому что не хочу ссор. Мы живем вместе, мы должны находить общий язык.
— Общий язык — это когда учитываются интересы всех сторон. А сейчас учитываются только интересы твоей матери.
— Лиса, прекрати, — он обернулся, и в голосе его появилась раздражение. — Ты преувеличиваешь. Мама просто предложила. Ты можешь отказаться.
— Я отказалась. Три дня назад. И что? Она продолжает давить. Звонит сестре при мне, разговаривает с твоим начальником, каждый вечер напоминает мне о соседке Люде и племяннице Кате. Это не предложение, Влад. Это осада.
— Ну хорошо, — он сел на край кровати. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Чтобы ты встал на мою сторону. Чтобы сказал своей маме: «Мама, это деньги Лисы. Она сама решит, как ими распорядиться. И никакого контроля не будет».
Влад помолчал. Потом тихо произнес:
— Давай сделаем так. Переведи половину ей, половину оставь себе. Компромисс.
— Какой компромисс? — Василиса не поверила своим ушам. — Влад, ты сейчас серьезно?
— Абсолютно. Мама успокоится, ты получишь свои сорок с лишним тысяч, все будут довольны.
— Все, кроме меня.
— Лис, ну почему ты такая упрямая? Я же предлагаю выход!
— Выход — это когда твоя мама перестанет лезть в мои дела. А то, что ты предлагаешь — это капитуляция.
Влад встал, прошел к двери.
— Я устал от этих разговоров. Поговорим завтра, когда ты успокоишься.
Дверь закрылась. Василиса осталась сидеть на кровати, глядя в пустоту. В голове крутилась одна мысль: муж не на её стороне. И, кажется, не будет.
***
Ночью Василиса почти не спала. Влад лег рядом поздно, пахло табачным дымом — видимо, стоял на балконе. Он не стал ничего говорить, просто лег и отвернулся к стене. Василиса лежала и смотрела в темноту, прокручивая в голове всё, что произошло за эти дни.
Утром в субботу она проснулась от звуков на кухне. Вероника Михайловна уже хлопотала, что-то готовила. Влад сидел за столом, листал ленту в телефоне.
— Доброе утро, — Василиса вошла на кухню. Голос прозвучал тише, чем она хотела.
— Утро, — буркнул Влад, не поднимая глаз.
Вероника Михайловна обернулась.
— Проснулась. Садись, сейчас будет готово.
Василиса налила себе воды, села за стол. Несколько минут все молчали. Потом свекровь поставила на стол тарелки и села напротив.
— Василиса, ты ведь умная девочка, — начала она мягко. — Я вижу, что ты обижаешься на меня. Но пойми, я правда хочу помочь. Вот смотри, какая ситуация. У вас с Владом общий доход — около восьмидесяти тысяч в месяц. Верно?
Василиса кивнула.
— Из этих денег коммунальные платежи — восемь тысяч. Продукты — минимум двадцать. Проезд, связь, одежда — еще десять. Итого уже тридцать восемь. Остается сорок две тысячи. Вы откладываете двадцать пять на ипотеку. Остается семнадцать. И вот на эти семнадцать вы должны прожить весь месяц — купить что-то для дома, себе, оплатить какие-то непредвиденные расходы. Понимаешь, к чему я?
— Понимаю, что мы умеем считать деньги, — ответила Василиса.
— Умеете, но не всегда рационально. Вот у тебя сейчас восемьдесят пять тысяч. Ты хочешь сорок отложить на ипотеку. Хорошо, правильно. Двадцать на ремонт — уже сомнительно, потому что ремонт можно и подождать. Пятнадцать на часы — это вообще расточительство.
— Это подарок мужу на день рождения.
— Мужу можно подарить и более скромные часы. За три-четыре тысячи. Влад, ты же согласен?
Влад поднял голову.
— Мне вообще не нужны часы, если это вызывает такие проблемы.
— Вот видишь, — Вероника Михайловна торжествующе посмотрела на Василису. — Влад понимает. А ты упираешься.
Василиса отложила вилку. Аппетит пропал окончательно.
— Вероника Михайловна, я услышала вашу позицию. Но я не меняю своего решения. Это мои деньги, и я сама решу, как ими распорядиться.
— Хорошо, — свекровь вытерла руки салфеткой. — Тогда я тоже скажу. Если ты считаешь, что можешь сама со всем справиться — справляйся. Только учти, что помощь от меня ты больше не получишь. Я не буду покупать продукты на всех, не буду оплачивать твою часть коммунальных. Хочешь самостоятельности — получишь. Полную.
— Мам, — Влад нахмурился. — Это уже перебор.
— Никакой не перебор. Я тридцать лет работаю, зарабатываю свои деньги. И помогаю вам, потому что считаю это правильным. Но если Василиса отвергает мою помощь и мои советы — зачем мне продолжать? Пусть живут отдельно, самостоятельно.
Василиса встала из-за стола.
— Хорошо. Договорились.
Она ушла в спальню, закрыла дверь. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседней комнате. Она понимала, что только что произошло — свекровь поставила ультиматум. Либо подчинение, либо война.
Через час Влад зашел к ней. Лицо у него было мрачное.
— Ты довольна? Теперь мама вообще с нами не разговаривает.
— Влад, ты слышал, что она сказала? Она шантажирует меня.
— Она не шантажирует. Она обиделась. Ты отвергла её помощь.
— Я отвергла её контроль! Это разные вещи!
— Для мамы это одно и то же, — он сел на кровать, тяжело вздохнул. — Лиса, послушай. Я понимаю, что тебе тяжело. Но давай попробуем договориться. Переведи ей хотя бы треть. Тридцать тысяч. В знак уважения. Она успокоится, всё наладится.
Василиса смотрела на него долгим взглядом.
— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Тридцать тысяч в знак уважения? Влад, это же абсурд.
— Для тебя абсурд, для мамы — знак внимания.
— А для меня это что? Плевок в лицо? Я должна отдать свои заработанные деньги, чтобы твоя мать не обижалась?
— Не отдать, а доверить.
— Влад, очнись. Это одно и то же. Она не вернет мне эти деньги, когда я попрошу. Она будет решать, когда и на что их тратить. Это называется отъем денег, а не доверие.
Влад встал, прошелся по комнате.
— Я не знаю, что еще предложить. Ты не хочешь идти навстречу, мама не хочет отступать. Я застрял посередине.
— Ты не посередине, Влад. Ты на стороне матери. Потому что если бы ты был на моей стороне, ты бы сказал ей, что она не права.
— Я не могу сказать матери, что она не права!
— Почему?
— Потому что это моя мать! — он повысил голос. — Потому что она всю жизнь посвятила мне! Потому что я ей обязан!
— А мне ты ничем не обязан?
Влад замолчал. Потом тихо произнес:
— Обязан. Но ты моложе, ты поймешь. А мама — нет.
Василиса почувствовала, как что-то внутри обрывается. Этот разговор раскрыл то, что она боялась признать: для Влада мать всегда будет важнее жены. Всегда.
— Хорошо, — сказала она ровно. — Тогда мне нужно время подумать.
— О чем подумать?
— Обо всем. О нас. О том, как жить дальше.
Влад нахмурился.
— Лиса, ты не о том думаешь. Это всё ерунда, недоразумение. Пройдет неделя, и все забудется.
— Не забудется, — она встала, подошла к окну. — Влад, уйди, пожалуйста. Мне нужно побыть одной.
Он постоял еще немного, потом вышел, закрыв дверь тише обычного.
Василиса достала телефон, полистала контакты. Остановилась на имени «Игорь Малов». Отец Влада. Они виделись редко, раз в несколько месяцев, обычно случайно — на улице или в магазине. Игорь развелся с Вероникой Михайловной десять лет назад, и с тех пор бывшие супруги старались не пересекаться.
Василиса нажала кнопку вызова. Гудки. Длинные, тревожные.
— Алло? — раздался хриплый голос.
— Игорь Петрович? Это Василиса, жена Влада.
— О, Василиса, здравствуй. Что случилось? Влад в порядке?
— Влад в порядке. Можем встретиться? Мне нужен совет.
Пауза.
— Конечно. Когда?
— Сегодня? Если можете.
— Могу. В три часа у метро тебе подойдет? Там кафе есть небольшое, можем там посидеть.
— Подойдет. Спасибо.
Она положила трубку и посмотрела на время. До трех часов оставалось четыре часа. Надо продержаться. Просто продержаться.
***
Игорь Петрович оказался в кафе раньше. Сидел за столиком у окна, рассеянно помешивая ложечкой в своей кружке. Когда Василиса вошла, он встал, поздоровался. Выглядел он уставшим, но в глазах было внимание и тепло.
— Садись, — он кивнул на стул напротив. — Заказать что-нибудь?
— Нет, спасибо. Я недавно обедала.
Это была ложь — она ничего не ела после скандального завтрака. Но аппетита всё равно не было.
Игорь Петрович откинулся на спинку стула, сложил руки на столе.
— Слушаю тебя, Василиса. Что стряслось?
Она рассказала. Медленно, стараясь не упустить деталей. О премии, о требовании Вероники Михайловны, о разговорах, о позиции Влада. Игорь Петрович слушал молча, иногда кивал. Когда она закончила, он долго смотрел в окно, собираясь с мыслями.
— Понимаешь, — наконец начал он, — я прожил с Вероникой пятнадцать лет. И знаю, как она работает. Она любит контролировать. Всё и всех. Это у неё не от злости, нет. Это от страха. Она боится, что всё развалится, если она не будет держать руку на пульсе.
— Но это же ненормально, — тихо сказала Василиса.
— Ненормально. Я понял это слишком поздно. Когда мы только поженились, мне казалось — ну и что, что она следит за деньгами? Я работал, она работала, у нас был порядок. Но потом начались запреты. Не покупай это, не ходи туда, не трать на то. Каждая моя покупка обсуждалась, каждое решение подвергалось сомнению. Я устал. Очень устал.
— А Влад?
— Влад рос в этой атмосфере. Для него это норма. Он привык, что мама решает. И он до сих пор не научился говорить ей «нет».
— Но ему тридцать лет!
— Возраст не имеет значения, — Игорь Петрович грустно улыбнулся. — Привычки сильнее. Вероника его так воспитала — она всегда права, всегда знает лучше. Он с детства слышал это. И поверил.
Василиса почувствовала, как комок подступает к горлу.
— Игорь Петрович, а что мне делать?
Он помолчал, потом твердо посмотрел ей в глаза.
— Уходи. Снимай жилье, отделяйся. Пока не поздно.
— Но у нас нет денег на съем!
— Я помогу. Дам тридцать тысяч на первое время. Снимете однокомнатную квартиру на окраине, найдете что-нибудь за двадцать тысяч. На месяц хватит.
— Но Влад...
— Влад должен сделать выбор, — жестко сказал Игорь Петрович. — Между матерью и женой. Это неизбежно. И чем раньше он его сделает, тем лучше для вас обоих.
— А если он выберет мать?
— Тогда ты будешь знать правду. И сможешь дальше строить свою жизнь. Без иллюзий.
Они еще поговорили минут двадцать. Игорь Петрович обещал перевести деньги в понедельник, дал несколько контактов риелторов. Когда Василиса уходила, он сказал на прощание:
— Василиса, ты молодец. Не все женщины готовы отстаивать себя. Держись.
Домой она вернулась вечером. В квартире было тихо. Вероника Михайловна сидела в гостиной, смотрела передачу. Влад лежал в спальне, читал что-то на планшете. Василиса прошла мимо свекрови без слов, закрылась в комнате.
— Ты где была? — спросил Влад, не отрываясь от экрана.
— Гуляла. Думала.
— О чем?
— О нас.
Он наконец отложил планшет, повернулся к ней.
— И к чему пришла?
Василиса села на край кровати.
— Влад, я хочу, чтобы мы съехали. Снять жилье. Жить отдельно.
Он сел.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Твой отец готов помочь деньгами на первый месяц. Мы найдем что-то недорогое. Однокомнатную квартиру на окраине. Это возможно.
— Отец? — лицо Влада потемнело. — Ты к отцу пошла?
— Да. Я искала поддержку. Потому что от тебя её не получаю.
— Лиса, ты что творишь? Ты настраиваешь отца против матери!
— Я ничего не настраиваю! Я рассказала ситуацию, и он предложил помощь. Вот и всё.
— Ему-то чего? — Влад вскочил, заходил по комнате. — Ему только дай повод нагадить маме. Он её терпеть не может.
— Может, у него есть причины?
— Какие причины? Он бросил её! Ушел к другой женщине! А мама осталась одна с ребенком! И всё равно подняла меня, дала образование!
— Влад, я не спорю с этим. Но сейчас речь не о прошлом. Речь о настоящем. Твоя мать украла у меня деньги.
— Что?! — он остановился, уставился на неё. — Какие еще украла? О чем ты?
Василиса замолчала. Поняла, что сказала лишнее. Но отступать было поздно.
— Она перевела мои деньги на свой счет. Без моего согласия. Это называется кража.
— Она этого не делала!
— Делала. Сегодня утром, когда я была в душе. Взяла мой телефон, зашла в приложение банка и перевела.
Влад побледнел.
— Ты сочиняешь.
— Не сочиняю. Проверь сам.
Она достала телефон, открыла банковское приложение, показала. Влад взглянул на экран. История операций была четкой: «Перевод на карту ************4789. Сумма: 85000 рублей. Время: 08:47».
— Это карта мамы, — тихо сказал он.
— Знаю.
— Но... как она?
— Ты ей дал мой телефон. Утром, когда я была в душе. Помнишь? Она попросила посмотреть прогноз погоды, а свой телефон не могла найти.
Влад опустился на кровать.
— Но я не думал...
— Конечно, не думал. Но она думала.
Он закрыл лицо руками. Несколько минут они сидели молча. Потом Влад встал, вышел из комнаты. Василиса услышала голоса — глухой, напряженный разговор. Через десять минут Влад вернулся. Лицо осунувшееся, глаза усталые.
— Она говорит, что хотела как лучше. Что деньги в сохранности. Что вернет через месяц.
— Через месяц? — Василиса не сдержала смешка. — А почему не сейчас?
— Говорит, что уже положила их на накопительный счет. Снять можно только через месяц, иначе потеряются проценты.
— Влад, ты правда в это веришь?
Он не ответил.
Василиса взяла телефон, позвонила в банк. Объяснила ситуацию, попросила заблокировать карту. Оператор сказала, что перевод уже прошел, вернуть средства можно только по согласию получателя или через суд.
— Через суд? — переспросила Василиса.
— Да, если докажете, что операция была совершена без вашего согласия.
Василиса положила трубку. Влад сидел на кровати, смотрел в пол.
— Что будем делать? — тихо спросил он.
— Я завтра иду в полицию, — решительно ответила Василиса.
— Лиса, нет! — он вскочил. — Ты с ума сошла? Это же мама!
— Это вор, Влад. И я не собираюсь молчать.
— Ты разрушишь нашу семью!
— Семью разрушила не я. Семью разрушила твоя мать, когда решила, что мои деньги — это её деньги.
Он молчал. Потом резко вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Василиса осталась одна. Руки дрожали, в голове стучало. Но решение было принято. Завтра она идет в полицию. Пусть будет что будет.
***
Ночь прошла в напряженной тишине. Влад так и не вернулся в спальню — спал в гостиной на диване. Василиса лежала, уставившись в потолок, прокручивая в голове завтрашний день. Полиция. Заявление. Скандал. Но другого выхода она не видела.
Утром в воскресенье она встала рано. Влада на диване уже не было, в квартире пахло чем-то жареным. Вероника Михайловна стояла у плиты, помешивая что-то на сковороде. Влад сидел за столом, мрачный, с красными глазами — видно, тоже плохо спал.
— Доброе утро, — сказала Василиса ровным тоном.
Свекровь обернулась.
— Утро. Будешь есть?
— Нет, спасибо.
Василиса налила себе воды, села за стол. Несколько минут все молчали. Потом Вероника Михайловна выключила плиту, сняла сковороду, села напротив.
— Василиса, Влад мне всё рассказал. О твоих планах.
— О каких планах?
— О полиции. О заявлении.
Василиса холодно посмотрела на свекровь.
— И что?
— И то, что ты совершаешь ошибку. Огромную ошибку.
— Единственная ошибка, которую я совершила — это доверилась вам.
— Я взяла деньги не для себя! — голос Вероники Михайловны повысился. — Я взяла их, чтобы сохранить! Ты же всё равно растратила бы их за неделю!
— Это были мои деньги. И решать, как их тратить, должна была я.
— Ты еще молодая, неопытная! Тебе нужен контроль!
— Мне не нужен контроль, — Василиса встала. — Мне нужно уважение. А его у вас нет. Ни к моим деньгам, ни ко мне.
Вероника Михайловна тоже поднялась.
— Хорошо. Хочешь в полицию — иди. Только знай, что доказать что-то ты не сможешь. Я скажу, что ты сама попросила меня перевести деньги. Что попросила подержать их, чтобы не потратить. Технически операцию совершила ты — со своего телефона, со своим паролем. Кому поверят — тебе или мне, у которой тридцать лет безупречная репутация?
Василиса почувствовала, как холод разливается по спине. Свекровь всё продумала. Действительно, доказать что-то будет сложно.
— Значит, вы не вернете деньги?
— Верну. Через месяц. Когда ты успокоишься и поймешь, что я права.
— Я не успокоюсь. И не пойму. Потому что вы не правы.
Вероника Михайловна усмехнулась.
— Посмотрим. Влад, скажи жене, что она поступает глупо.
Влад поднял голову. Лицо у него было измученное.
— Мам, верни ей деньги. Пожалуйста.
— Что? — свекровь не поверила своим ушам. — Ты на её стороне?
— Я на стороне здравого смысла. Ты взяла чужие деньги без спроса. Это неправильно.
— Чужие? — Вероника Михайловна побледнела. — Мы же одна семья! Какие могут быть чужие деньги?!
— Лисины деньги — это Лисины деньги. Точно так же, как твои — твои. Верни ей.
— Не верну, — свекровь скрестила руки на груди. — Пока не пройдет месяц. Пусть научится терпению.
Влад встал.
— Тогда мы съезжаем. Сегодня же.
Вероника Михайловна застыла.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что мы съезжаем. Снимем жилье. Будем жить отдельно.
— Ты? Мой сын? Бросишь мать из-за этой... девчонки?
— Я не брошу тебя, мам. Но жить вместе мы больше не можем. Это стало очевидно.
— Влад, — Василиса тихо позвала его. Он обернулся. В его глазах было решение, которого она не видела раньше.
Вероника Михайловна опустилась на стул. Несколько минут она сидела молча, потом резко встала, схватила сумку, достала телефон.
— Хорошо. Держите свои деньги. Забирайте и проваливайте.
Она сделала несколько нажатий на экране, потом бросила телефон на стол. Василиса подняла свой телефон — пришло уведомление. «Зачислено 85000 рублей».
— Вот. Получила. Довольна?
Василиса посмотрела на свекровь. В глазах Вероники Михайловны была обида и злость, смешанные с непониманием.
— Спасибо, — сухо сказала Василиса.
— Не за что, — свекровь взяла куртку с вешалки. — Я ухожу. К Тамаре. Вернусь вечером. К тому времени чтобы вас здесь не было.
Дверь хлопнула. Влад и Василиса остались вдвоём.
— Ты правда хочешь съехать? — тихо спросила Василиса.
— Хочу, — он подошел, обнял её. — Прости, что не сделал этого раньше. Прости, что не поддержал сразу.
— Влад, но куда мы пойдем? Денег на съем всё равно мало...
— Позвоню отцу. Он обещал помочь. Найдем что-нибудь. Однушку на окраине. Зато нашу.
Они собирали вещи весь день. Влад звонил риелторам, смотрел варианты. К вечеру нашли небольшую квартиру на окраине города — двадцать две тысячи в месяц, первый и последний сразу. Игорь Петрович перевел деньги без лишних вопросов.
В шесть вечера они стояли у двери с сумками. Квартира была пустой — Вероника Михайловна так и не вернулась.
— Может, подождем её? — неуверенно спросил Влад.
— Нет, — Василиса покачала головой. — Не нужно. Она сама попросила нас уйти. Мы уходим.
Они вышли из подъезда. Влад оглянулся на окна квартиры — темные, безжизненные.
— Мам не звонит. Даже не пишет.
— Позвонит, — Василиса взяла его за руку. — Но не сегодня. Ей нужно время.
— А нам?
— Нам тоже.
Они сели в такси, поехали на новую квартиру. Василиса смотрела в окно. Город проплывал мимо — знакомые улицы, перекрестки, дома. Всё то же, но уже другое. Потому что они больше не те.
***
Прошло две недели. Василиса и Влад обживались в новой квартире — маленькой, с облупившимися обоями и старой мебелью, но своей. По утрам они вместе пили из дешевых кружек, купленных в ближайшем магазине. По вечерам готовили ужин на крохотной кухне, спорили, кто будет мыть посуду, смеялись над глупостями.
Влад каждый день звонил матери. Вероника Михайловна отвечала холодно, односложно. «Да», «нет», «нормально». Разговоры длились по две-три минуты, не больше. Василиса не вмешивалась, понимая, что это его путь, его выбор.
В субботу утром Влад сидел на подоконнике, смотрел на серый двор за окном.
— Мама вчера сказала, что мы поступили эгоистично, — произнес он тихо. — Что бросили её одну.
— Ты ей веришь?
— Не знаю. С одной стороны, мы правда ушли. С другой — мы не могли жить по её правилам. Я не мог больше.
Василиса подошла, села рядом.
— Влад, ты сделал выбор. И это был правильный выбор. Для нас обоих.
— Но мне тяжело. Она одна осталась в той квартире. Одна.
— Это её выбор тоже. Она могла вернуть деньги сразу, извиниться, всё уладить. Но она предпочла настаивать на своем. Гнуть свою линию. До последнего.
Влад кивнул, но в глазах была грусть. Василиса знала — ему потребуется время, чтобы принять это до конца. Может, много времени.
В воскресенье днем позвонила Света.
— Лис, как вы там? Устроились?
— Устроились. Квартира так себе, но зато спим спокойно.
— А Влад как?
— Переживает. Но держится. Света, а помнишь, ты спрашивала, уверена ли я в нём?
— Помню.
— Теперь уверена. Он выбрал меня. Не сразу, не быстро, но выбрал.
— И это главное, — в голосе Светы послышалась улыбка. — Значит, есть шанс.
Вечером Василиса сидела на диване, смотрела в телефон. Восемьдесят пять тысяч всё ещё лежали на счету. Она так и не потратила их — ни на часы, ни на ремонт, ни на ипотеку. Эти деньги вдруг стали чем-то большим, чем просто цифры. Они стали символом. Её права отстаивать себя. Её силы сказать «нет». Её решимости идти своим путем.
— О чем задумалась? — Влад подсел рядом.
— О деньгах.
— Всё ещё не потратила?
— Нет. Думаю, куда направить. На ипотеку уже не пойдут — нам нужно накопить ещё. Может, отложу на будущее. Или на что-то нужное для квартиры.
— На часы потрать, — неожиданно сказал Влад. — Мне правда нужны часы. Старые сломались на прошлой неделе.
Василиса посмотрела на него.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Купи мне те, что хотела. За пятнадцать тысяч. Считай, это подарок с опозданием.
— День рождения у тебя через неделю.
— Значит, вовремя.
Она улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне, без напряжения.
— Хорошо. Куплю.
Они сидели рядом, смотрели в окно. За стеклом темнело, зажигались огни в соседних домах. Где-то там, на другом конце города, в пустой двухкомнатной квартире сидела Вероника Михайловна. Одна. С обидой, непониманием, уверенностью в своей правоте.
— Она когда-нибудь простит нас? — спросил Влад.
— Не знаю, — честно ответила Василиса. — Может быть. Но не скоро.
— А ты её простишь?
Василиса задумалась. Прощение. Странное слово. Можно ли простить человека, который украл твои деньги, попытался сломать твою волю, поставил на колени? Можно ли простить того, кто считает себя правым, несмотря ни на что?
— Я не знаю, Влад. Честно не знаю. Может, со временем. Но это не значит, что я забуду. Или позволю повториться.
Он кивнул.
— Понимаю.
— И ещё, — добавила Василиса, — я не хочу с ней общаться. Ближайшие месяцы точно. Может, полгода. Мне нужна пауза. Дистанция.
— Хорошо, — Влад сжал её ладонь. — Я не буду настаивать. Это твое право.
Они ещё немного посидели в тишине, потом Влад встал, пошел на кухню. Василиса осталась на диване, смотрела на телефон. На счету всё так же горели восемьдесят пять тысяч. Её деньги. Заработанные, отстоянные, сохраненные.
Она подумала о том, что эта история изменила её. Сделала сильнее, жёстче, увереннее. Она больше не боялась конфликтов, не боялась говорить «нет», не боялась отстаивать своё. И это была победа. Не полная, не безоговорочная, но всё же победа.
Вероника Михайловна и Василиса больше не общались. Конфликт не был разрешен, он просто закончился расставанием. Свекровь осталась при своем мнении — молодые неразумные, неблагодарные, глупые. Василиса осталась при своем — никто не имеет права распоряжаться её жизнью и её деньгами без её согласия.
Иногда Влад приезжал к матери один. Привозил продукты, помогал с ремонтом, сидел с ней за ужином. Василису он не звал, и она была благодарна за это. Вероника Михайловна спрашивала о невестке редко, сухо. «Как она?» — «Нормально». — «Передавай привет». Привет Василиса не передавала.
Прошло три месяца. Василиса и Влад жили в своей маленькой квартире, привыкали быть парой без третьего лишнего. Ссорились иногда, мирились, строили планы. Деньги с премии они всё-таки отложили на ипотеку. Добавили ещё накопления, взяли одобрение в банке. Через полгода планировали купить маленькую однушку на окраине. Свою, настоящую.
— Думаешь, всё получится? — спросил Влад как-то вечером.
— Получится, — уверенно ответила Василиса. — Мы справимся.
— А если мама опять начнет вмешиваться?
— Не начнет. Потому что мы больше не дадим ей повода. Мы живем отдельно. Мы сами решаем. И это навсегда.
Он кивнул. Она видела, что внутри у него всё ещё живёт чувство вины. Видела, что он иногда думает о матери, о её одиночестве, о том, правильно ли они поступили. Но она не пыталась его переубедить. Пусть сам придёт к своему пониманию. Со временем.
Василиса смотрела в окно. Вечерний город. Огни машин. Силуэты людей на улицах. Где-то там жила её свекровь, наверное, всё так же уверенная в своей правоте. Где-то там жил Игорь Петрович, помогавший им в трудную минуту. Где-то там была её работа, её коллеги, её жизнь.
А здесь, в этой маленькой квартире с дешевыми обоями и старой мебелью, была её свобода. Её выбор. Её победа.
Деньги лежали на счету. Восемьдесят пять тысяч, ставших причиной раскола, конфликта, разрыва. Но теперь они значили больше — они значили право быть собой. Право жить по своим правилам. Право не подчиняться.
Прошло полгода. Василиса привыкла к тишине съемной квартиры, когда в субботнее утро зазвонил телефон. Номер незнакомый. "Это больница имени Бурденко. Вы Василиса Кравцова? К нам поступила Вероника Михайловна Кравцова. При ней была записка с вашим номером. Она просила... если что-то случится... чтобы именно вас вызвали. Приезжайте срочно."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...