Окончание
Оперативники опознали этого мужчину как Виктора Леонидовича Зуева, кандидата наук, старшего научного сотрудника одного из институтов, занимавшихся химическими исследованиями. Ему было сорок три года. Он работал в институте около пятнадцати лет. Имел доступ к закрытым материалам, связанным с разработкой промышленных химических процессов. Зуев был женат, имел двоих детей, жил в отдельной квартире в одном из новых районов Москвы. Характеристики с работы были хорошими, никаких нареканий.
Зуеву немедленно начали оперативную проверку. Выяснилось, что он несколько лет назад проходил стажировку в одной из западноевропейских стран, участвовал в международной научной конференции. Там он мог быть завербован или, по крайней мере, установить контакт с представителями иностранных спецслужб. Финансовое положение семьи Зуева было стабильным, но не богатым. Однако в последний год он сделал несколько крупных покупок — новую мебель, импортный магнитофон, путёвку на юг для всей семьи. Источник этих средств оставался неясным.
За Зуевым установили наблюдение. В течение апреля он несколько раз встречался с Харрисом. Встречи происходили в разных местах — в парке, в кафе, на выставке. Каждый раз разговор был коротким, но оперативникам удалось зафиксировать, что Зуев передавал Харрису какие-то материалы, а тот давал ему конверты. Это подтверждало версию о том, что Зуев был завербован и работал на американскую разведку. Документы, которые передавал Зуев, касались научных разработок в области химических технологий. Эти сведения представляли интерес для американской промышленности и военных структур, так как позволяли оценить уровень развития советской науки и возможные направления её развития. Зуев имел доступ к отчётам о научных исследованиях, к планам работы института, к данным о финансировании проектов. Всё это было ценной информацией для разведки.
Оперативники столкнулись с дилеммой. С одной стороны, нужно было прекратить утечку информации из института и наказать виновного. С другой стороны, арест Зуева мог спугнуть всю сеть и сорвать операцию по дезинформации через Крылову. После совещания было решено пока не трогать Зуева, но установить контроль за документами, к которым он имел доступ. В институте провели негласную беседу с руководством, объяснив ситуацию. Было решено, что Зуеву будут подкладывать материалы с искажённой информацией, которая не нанесёт ущерба государству, но введёт американцев в заблуждение.
В мае операция вышла на новый уровень. Контрразведка теперь управляла двумя каналами дезинформации — через Крылову и через Зуева. Документы, которые они передавали американцам, были подготовлены специалистами КГБ совместно с экспертами из соответствующих министерств и институтов. Информация была составлена так, чтобы выглядеть достоверной, но при этом искажать реальную картину и вводить противника в заблуждение относительно планов и возможностей СССР. Через внешнюю агентуру стало известно, что американская разведка высоко оценивает информацию, поступающую из Москвы. Материалы использовались при подготовке докладов для высшего руководства США, влияли на принятие решений в области торговой политики и научно-технического сотрудничества. Это означало, что операция была успешной, и дезинформация достигала своей цели.
Однако в июне произошло событие, которое поставило под угрозу всю работу. Один из оперативников, который вёл наблюдение за Савельевым, допустил ошибку. Савельев заметил слежку. Это случилось на улице, когда оперативник слишком близко подошёл к объекту и не успел скрыться. Савельев обернулся, посмотрел на него и, видимо, что-то заподозрил. Он резко изменил маршрут, зашёл в универмаг, прошёл через несколько отделов, вышел через другой выход и скрылся в толпе. Оперативники потеряли его из виду. Это был серьёзный прокол. Если Савельев действительно понял, что за ним следят, он мог предупредить своих кураторов, и вся сеть могла свернуть работу или уйти в глубокое подполье.
Руководство оперативной группы собралось на экстренное совещание. Было решено усилить наблюдение за всеми фигурантами дела и быть готовыми к тому, что американцы могут предпринять какие-то действия. В течение следующих дней оперативники внимательно следили за поведением всех участников сети. Крылова продолжала работать в министерстве. Ничего необычного в её поведении не проявлялось. Зуев также вёл обычную жизнь. Орлов работал на телевидении, никаких отклонений от распорядка. Савельев не появлялся в общежитии два дня, потом вернулся и пошёл на работу. Оперативники не заметили никаких попыток с его стороны выйти на связь с кем-либо из сети.
Однако через неделю Харрис внезапно покинул Москву. Официально это было оформлено как краткосрочный отпуск. Он выехал в Хельсинки на несколько дней. Оперативники предположили, что он мог встречаться там со своим руководством, чтобы обсудить ситуацию и получить инструкции. Когда Харрис вернулся в Москву, за ним установили усиленное наблюдение.
В июле Харрис встретился с Крыловой. Встреча прошла в парке Филёвское. Харрис сказал ей:
— Нужно быть осторожнее. Есть информация о том, что контрразведка активизировала работу. Советую на время прекратить передачу документов и дождаться, пока обстановка успокоится.
Крылова согласилась. После встречи она немедленно передала эту информацию своему куратору. Оперативники поняли, что американцы действительно что-то заподозрили. Возможно, Савельев передал своё беспокойство по цепочке, или же у них были другие источники информации. В любом случае, сеть переходила в режим повышенной осторожности, что усложняло контроль за её деятельностью.
Руководство КГБ приняло решение не откладывать дело дальше. К этому моменту была собрана достаточная доказательная база — фотографии встреч, записи разговоров, изъятые документы, показания свидетелей. Было решено провести серию одновременных задержаний всех советских граждан, участвовавших в работе сети, и выслать из страны американских дипломатов, причастных к шпионажу.
Операция по задержанию была назначена на конец июля. Планирование велось в строгой секретности. Участвовало несколько оперативных групп, каждая из которых отвечала за своего фигуранта. Задача заключалась в том, чтобы провести задержание одновременно, чтобы никто из участников сети не успел предупредить других или уничтожить улики. Время было выбрано раннее утро, когда все объекты находились дома, что упрощало проведение обысков и изъятие материалов.
Двадцать восьмого июля в шесть часов утра оперативные группы выдвинулись по адресам. Первой была задержана Крылова. Оперативники позвонили в дверь её квартиры. Она открыла, ещё не успев одеться. Ей предъявили ордер на арест и обыск. Крылова не сопротивлялась, молча прошла в комнату и села на стул. Обыск продолжался около двух часов. Изъяли записную книжку с датами встреч, деньги, которые она хранила в шкафу, несколько документов из министерства, которые она принесла домой. Крылову одели, посадили в машину и отвезли в управление КГБ.
Одновременно была задержана группа в квартире Зуева. Он был дома вместе с женой и детьми. Когда оперативники вошли, Зуев попытался было пройти на кухню, но его остановили. При обыске нашли копии служебных документов из института, спрятанные в книжном шкафу, записи на английском языке, которые выглядели как конспекты научных отчётов, и крупную сумму денег в конверте. Жена Зуева плакала, дети испуганно смотрели на происходящее. Зуева увели, оставив в квартире одного из оперативников для завершения обыска.
Савельева задержали в общежитии. Он ещё спал, когда оперативники вошли в комнату. Его разбудили, предъявили документы, провели обыск. В комнате нашли немного денег, записку с адресом библиотеки и номером полки, а также несколько книг на английском языке, что было необычно для слесаря. Савельев не сопротивлялся, молча оделся и пошёл с оперативниками.
Орлова задержали по дороге на работу. Он вышел из дома и направился к остановке автобуса. Оперативники подъехали на машине, вышли и предъявили ему документы. Орлов побледнел, но виду не подал. Его посадили в машину и отвезли на обыск квартиры. Жена была дома, она не знала о деятельности мужа и была потрясена происходящим. При обыске нашли деньги, записи с инструкциями, полученными в Белграде, и фотографию Орлова с человеком, которого оперативники опознали как сотрудника американской разведки.
К полудню все четверо были доставлены в управление КГБ и размещены в разных камерах. Началась работа следствия. Каждому предстояло дать показания, объяснить свою роль в сети, назвать всех известных ему участников и рассказать обстоятельства вербовки.
Первой допрашивали Крылову. Она была сломлена морально, понимала, что её судьба решена. Следователь начал с вопросов о том, как началось её сотрудничество с американцами. Крылова рассказала всё то же самое, что говорила раньше Соколову: как познакомилась с Харрисом, как он убедил её передавать документы, как получала деньги. Она назвала все встречи, которые помнила, описала места и обстоятельства. Когда следователь спросил, жалеет ли она о своих действиях, Крылова заплакала и сказала, что понимала неправильность того, что делала, но не могла остановиться.
Зуева допрашивали дольше. Он держался более уверенно, пытался оправдываться, говорил, что передавал только общедоступную информацию, которая не представляла государственной тайны. Следователь предъявил ему копии документов, которые были изъяты при обыске, и показал, что эти материалы содержали сведения для служебного пользования и данные закрытых научных исследований. Зуев продолжал настаивать на том, что не считал эти сведения секретными. Тогда следователь спросил, почему в таком случае он получал за них деньги от американцев и встречался с ними тайно. Зуев замолчал. Постепенно он начал давать показания. Рассказал, что был завербован четыре года назад во время стажировки в Западной Германии. К нему подошёл человек, представившийся научным сотрудником, завязал разговор, пригласил на ужин. Потом были другие встречи, человек расспрашивал о его работе, о положении дел в советской науке. Предложил деньги за консультации. Зуев согласился, думая, что это просто обмен научной информацией. Когда вернулся в Москву, с ним вышел на связь Харрис. Так началось сотрудничество. Зуев передавал материалы, получал деньги, старался не думать о последствиях.
Савельев на допросе держался замкнуто. Он отвечал односложно, избегал подробностей. Следователь предъявил ему доказательства его участия в передаче документов, показал фотографии встреч в библиотеке и в парке. Савельев не отрицал, но объяснял, что просто выполнял поручения, не зная, что именно передаёт. Он сказал, что его завербовали два года назад, когда он ещё жил в Сибири. К нему подошли люди, предложили работу в Москве и хорошую оплату, если он согласится выполнять небольшие поручения. Савельев нуждался в деньгах, согласился. Его переправили в Москву, устроили на завод, дали жильё. Поручения были простыми — забрать пакет в одном месте, отнести в другое. Он не задавал вопросов.
Следователь не поверил, что Савельев не понимал характера своей деятельности. Ему предъявили записку с адресом библиотеки, которая была найдена при обыске, и спросили, зачем она ему нужна, если он просто выполнял случайные поручения. Савельев молчал. Тогда следователь сказал, что если он будет сотрудничать со следствием и расскажет всё, что знает, это будет учтено при вынесении приговора. Савельев подумал и начал давать более подробные показания. Он назвал человека, который завербовал его в Сибири, описал его внешность, рассказал о встречах в Москве с Кларком, которому передавал материалы.
Орлов на допросе вёл себя спокойно и расчётливо. Он понимал, что доказательств против него достаточно, и пытался договориться о смягчении наказания. Следователь объяснил, что это зависит от полноты его показаний. Орлов согласился рассказать всё. Он подробно описал свою вербовку, которая произошла во время одной из командировок в Югославию несколько лет назад. Его вышел на связь человек из американского посольства в Белграде, предложил сотрудничество, пообещал хорошую оплату и помощь в случае необходимости. Орлов согласился. Когда вернулся в Москву, с ним связался Томас, который стал его куратором. Орлов выполнял функции курьера, передавал материалы от разных источников американским дипломатам. Он знал о Савельеве, знал о том, что есть другие агенты, но имён их не знал. Встречался только с теми, кого ему указывали кураторы.
К концу первой недели следствия была составлена полная картина работы сети. Оперативники имели показания всех четверых задержанных, документальные доказательства их деятельности, записи встреч и передач материалов. Параллельно велась работа по дипломатической линии. Министерство иностранных дел СССР направило ноту протеста в адрес посольства США, обвиняя их сотрудников в шпионаже и требуя их немедленного отзыва из страны. Через несколько дней американская сторона была вынуждена отозвать из Москвы четверых дипломатов: Харриса, Томаса, Кларка и Уилсона, который к тому времени уже находился в США, но в отношении которого также были предъявлены обвинения. Официально это было названо завершением срока их командировок, но обе стороны понимали истинную причину. Советская сторона не стала устраивать публичный скандал, чтобы не раскрывать методы работы контрразведки, но через дипломатические каналы дала понять американцам, что их деятельность была раскрыта и пресечена.
В августе началась подготовка к суду над задержанными. Следствие было завершено, все материалы переданы в прокуратуру. Крыловой, Зуеву, Савельеву и Орлову были предъявлены обвинения в государственной измене и шпионаже. Дело было объявлено закрытым, суд должен был пройти без допуска прессы и посторонних лиц. Перед судом каждому из обвиняемых была предоставлена возможность написать ходатайство о смягчении наказания. Крылова написала, что раскаивается в содеянном и просит учесть её сотрудничество со следствием. Зуев написал, что действовал под влиянием обстоятельств и не осознавал полностью последствий своих действий. Савельев просил учесть, что он был лишь исполнителем и не имел доступа к секретной информации. Орлов признал свою вину полностью и просил о снисхождении.
Суд состоялся в сентябре 1972 года. Слушания продолжались несколько дней. Были заслушаны показания обвиняемых, свидетелей, экспертов. Прокурор требовал строгого наказания, указывая на серьёзность преступлений и ущерб, нанесённый государству. Защитники просили учесть смягчающие обстоятельства — признание вины, сотрудничество со следствием, отсутствие ранней судимости. Приговор был вынесен в конце сентября. Крылова была приговорена к двенадцати годам лишения свободы в исправительной трудовой колонии строгого режима. Зуев получил пятнадцать лет за передачу научных сведений, представлявших особую ценность. Савельеву дали десять лет, учитывая его роль как курьера. Орлов получил тринадцать лет за организацию канала передачи информации. Приговоры были окончательными и обжалованию не подлежали.
После вынесения приговоров осуждённых распределили по разным учреждениям. Крылову отправили в женскую колонию в Мордовской АССР, где содержались заключённые, осуждённые за государственные преступления. Зуева, Савельева и Орлова направили в разные лагеря на Урале и в Сибири. Связь между ними была исключена, каждый должен был отбывать наказание в изоляции от остальных участников дела.
Контрразведка продолжила работу по выявлению возможных других участников сети, которые могли остаться незамеченными. Анализировались все контакты задержанных за последние годы, проверялись люди, с которыми они общались, изучались их финансовые операции. Особое внимание уделялось тем, кто имел доступ к закрытой информации и одновременно контактировал с иностранцами. Проверка заняла несколько месяцев, но существенных результатов не дала. Видимо, сеть была ограничена теми участниками, которые уже были выявлены и обезврежены.
Параллельно велась работа по оценке ущерба, нанесённого утечкой информации. Специалисты из министерств и ведомств изучали документы, которые были переданы американцам, и определяли степень их важности. Выяснилось, что наибольший ущерб был нанесён в области экономической разведки. Американцы получили данные о планах СССР в сфере внешней торговли, о потребностях в импортном оборудовании, о финансовых возможностях советской стороны. Эта информация могла быть использована в торговых переговорах для давления на СССР и получения более выгодных условий. Что касается научной информации, переданной Зуевым, то специалисты оценили её как важную, но не критичную. Данные о химических исследованиях позволяли американцам понять общие направления развития советской науки, но не давали конкретных технологий или секретных разработок. Тем не менее, утечка была серьёзной и требовала принятия мер по усилению режима секретности в научных учреждениях.
В институте, где работал Зуев, была проведена проверка системы допуска к закрытым материалам. Выявили несколько недостатков в организации работы с документами: некоторые сотрудники имели доступ к материалам, которые не были непосредственно связаны с их обязанностями. Контроль за выносом документов за пределы института был недостаточно строгим, учёт копий служебных материалов велся формально. Руководству института было предписано устранить эти недостатки и усилить контроль за работой с секретной информацией.
В Министерстве внешней торговли также были приняты меры по повышению безопасности. Проверили всех сотрудников, имевших доступ к служебным документам, усилили режим пропусков, ввели дополнительные процедуры учёта и хранения материалов. Несколько человек были уволены по соображениям безопасности, хотя прямых доказательств их связи с иностранными спецслужбами не было. Просто их биографии или круг общения вызывали вопросы, и руководство предпочло перестраховаться.
Оперативники КГБ продолжали следить за деятельностью американского посольства в Москве. После высылки четверых дипломатов американцы на некоторое время приостановили активную разведывательную работу. Новые сотрудники посольства вели себя осторожно, избегали подозрительных контактов, не предпринимали попыток выйти на связь с потенциальными источниками информации. Контрразведка фиксировала их перемещения, но существенных нарушений не выявляла. Однако к концу 1972 года стало ясно, что американцы начинают восстанавливать свои позиции. Появились признаки того, что они пытаются создать новую агентурную сеть, используя других людей и другие методы. Оперативники зафиксировали несколько встреч сотрудников посольства с советскими гражданами, которые вызвали подозрения. По каждому из этих случаев были заведены оперативные дела. Началась проверка.
Дело «Зима», как его называли в управлении, было официально закрыто в начале 1973 года. Все материалы были систематизированы, подшиты в папки и сданы в архив. Отчёт о проведённой операции был направлен в высшее руководство КГБ. В отчёте отмечалось, что операция была успешной, сеть американской разведки была полностью раскрыта и ликвидирована. Все участники понесли наказание, утечка информации была прекращена. Кроме того, в ходе операции удалось провести масштабную дезинформационную кампанию, которая ввела американскую разведку в заблуждение относительно планов СССР.
Однако в отчёте также указывалось на недостатки в работе. Отмечалось, что сеть действовала несколько лет, прежде чем была обнаружена, что говорило о недостаточной эффективности профилактической работы контрразведки. Также указывалось на просчёты в системе допуска к секретным материалам в ряде учреждений, которые позволили агентам иметь доступ к важной информации. Руководству КГБ было рекомендовано усилить работу по защите государственных секретов и повысить бдительность сотрудников.
Судьба осуждённых сложилась по-разному. Крылова отбывала наказание в колонии, работала на швейном производстве, вела себя тихо, не нарушала режима. Через несколько лет она подала ходатайство о помиловании, ссылаясь на раскаяние и примерное поведение. Но ходатайство было отклонено. Она отбыла полный срок и была освобождена в середине восьмидесятых годов. После освобождения ей было запрещено проживать в Москве и ряде других крупных городов. Она уехала к родителям в Калугу, где прожила остаток жизни, работая на небольшом предприятии. Умерла в начале двухтысячных годов.
Зуев отбывал срок в лагере на Урале. Работал в лагерном производстве, несколько раз попадал в штрафной изолятор за нарушение режима. Здоровье его ухудшилось, он страдал от хронических заболеваний, вызванных тяжёлыми условиями содержания. Жена развелась с ним вскоре после осуждения, дети отказались от отца. Зуев отбыл десять лет из пятнадцати назначенных и был освобождён досрочно по состоянию здоровья в начале восьмидесятых. После освобождения он поселился в небольшом городе в Сибири, работал техником на заводе. Умер через несколько лет после освобождения.
Савельев отбывал срок в лагере в Коми. Он был молод и физически крепок, легче переносил лагерные условия. Работал на лесоповале, затем был переведён на внутрилагерные работы. Вёл себя осторожно, старался не конфликтовать ни с администрацией, ни с другими заключёнными. Отбыл полный срок и был освобождён в начале восьмидесятых. После освобождения уехал на Дальний Восток, работал на стройках, затем устроился на рыболовецкое судно. Дальнейшая его судьба неизвестна.
Орлов отбывал срок в одном из лагерей в Красноярском крае. Условия были тяжёлыми, работа изнурительной. Орлов несколько раз пытался подать жалобы на условия содержания, но жалобы оставались без ответа. Через шесть лет после начала срока он заболел туберкулёзом, был переведён в лагерный госпиталь, где и умер в конце семидесятых годов. Жена его к тому времени также умерла от болезни.
Американские дипломаты, высланные из СССР, продолжили работу на родине. Харрис был переведён в аналитический отдел ЦРУ, где занимался обработкой информации, поступавшей из Москвы. Через несколько лет вышел на пенсию. Томас и Кларк также продолжили карьеру в разведке, работая в других странах. Уилсон после возвращения в США занял административную должность в штаб-квартире ЦРУ и проработал там до выхода на пенсию.
«Дело Зима» стало одним из многих эпизодов противостояния советской контрразведки и западных спецслужб в период Холодной войны. Оно не получило широкой огласки, о нём не писали газеты, не снимали фильмы. Информация оставалась строго засекреченной и хранилась в архивах КГБ. Только узкий круг сотрудников знал о подробностях операции, и эти знания не выходили за пределы ведомства. Однако внутри контрразведывательных структур дело «Зима» использовалось как учебный материал. На его примере готовили новых оперативников, показывая, как выявляются агентурные сети, как строятся наблюдения, как проводятся операции по дезинформации. Анализировались ошибки, которые были допущены в ходе работы, и успехи, которые удалось достичь. Особое внимание уделялось методам вербовки, которые использовала американская разведка, и способам противодействия им.
Из дела «Зима» были извлечены важные уроки. Во-первых, стало очевидно, что американская разведка активно использует многоступенчатые схемы передачи информации, чтобы затруднить выявление своих агентов. Курьеры, промежуточные звенья, тайники, подставные адреса — всё это создавало дополнительные препятствия для контрразведки и требовало больших ресурсов для отслеживания цепочек. Во-вторых, выяснилось, что вербовка чаще всего происходила за границей, во время служебных командировок, стажировок, научных конференций. Советские граждане, выезжавшие за рубеж, становились объектами пристального внимания западных спецслужб. Иностранцы устанавливали с ними контакт, изучали их характер, финансовое положение, личные проблемы и на основе этой информации принимали решение о возможности вербовки. Поэтому было рекомендовано усилить подготовку граждан перед зарубежными поездками, проводить с ними беседы о методах работы иностранных разведок и мерах предосторожности.
В-третьих, обратили внимание на важность финансового контроля. Все четверо осуждённых по делу «Зима» получали деньги от американцев, и эти деньги позволяли им жить лучше, чем можно было ожидать при их официальных доходах. Покупка дорогих вещей, поездки на юг, крупные траты — всё это должно было привлекать внимание служб безопасности. Было решено усилить контроль за расходами сотрудников, имеющих доступ к секретной информации, и обращать внимание на необъяснимые источники дохода.
В-четвёртых, стало ясно, что психологический фактор играет важную роль в вербовке. Крылова согласилась на сотрудничество из-за обиды на систему и одиночества. Зуев поддался из-за желания лучшей жизни и слабости характера. Савельев был завербован через материальную нужду. Орлов — через сочетание жадности и авантюризма. В каждом случае иностранные спецслужбы находили слабое место и использовали его. Поэтому было рекомендовано усилить работу по психологическому отбору кадров и обращать внимание на личностные качества людей, допускаемых к секретам.
После закрытия дела «Зима» контрразведка продолжила работу по выявлению других агентурных сетей. Методы, отработанные в ходе этой операции, применялись в других делах. Оперативники стали более внимательно отслеживать контакты советских граждан с иностранными дипломатами, более тщательно проверять биографии людей, выезжающих за границу, более строго контролировать систему допуска к закрытой информации. Американская сторона также извлекла уроки из провала сети. После высылки дипломатов и ареста агентов они пересмотрели методы работы в Москве. Стали более осторожными в установлении контактов, перешли на более сложные схемы связи, усилили конспирацию. Вербовка советских граждан продолжалась, но проводилась более продуманно и с учётом ошибок прошлого. Противостояние продолжалось. Каждая страна совершенствовала свои методы, изучала методы противника, искала новые способы проникновения и защиты.