Часть 2
Крылова понимала, что гарантий ей никто не даёт, но другого пути не было. Она согласилась.
После этого разговора началась подготовка к операции. Крылову подробно проинструктировали о том, как она должна вести себя на встречах с Харрисом. Главное правило — ничего не менять в своём поведении, не выказывать волнения, не задавать лишних вопросов. Она должна была действовать естественно, как будто ничего не произошло. Оперативники объяснили ей, какие документы она будет передавать, какую информацию они содержат и почему важно, чтобы Харрис не заподозрил подвоха. Документы были составлены так, чтобы выглядеть подлинными, но при этом содержали искажения, которые могли ввести американскую разведку в заблуждение относительно экономических планов СССР.
Первая встреча под контролем контрразведки была назначена на начало мая. Крылова должна была сама выйти на связь с Харрисом, позвонив ему по номеру, который он ей оставил для экстренных случаев. Этот номер принадлежал служебному телефону в посольстве США, который не прослушивался напрямую, но факт звонка фиксировался. Крылова позвонила в условленное время, назвала кодовое слово, которое они с Харрисом заранее оговорили, и сообщила, что у неё есть материалы. Харрис ответил коротко, назначил встречу на следующий день в парке «Сокольники».
Оперативники заранее подготовили место встречи. В парке была установлена скрытая аппаратура для записи разговора и съёмки. Несколько оперативников, переодетых в обычную одежду, расположились на территории парка, наблюдая за подходами. Крылова пришла вовремя, села на скамейку у пруда. Через десять минут появился Харрис. Он сел рядом, поздоровался. Крылова передала ему папку с документами. Харрис быстро просмотрел их, задал несколько вопросов. Крылова отвечала спокойно, как её и учили. Харрис не заметил ничего подозрительного. Он передал ей конверт с деньгами, поблагодарил и ушёл. Оперативники зафиксировали встречу, проследили за Харрисом до посольства. Крылова вернулась домой, где её ждали сотрудники КГБ. Они провели с ней разбор встречи, уточнили все детали разговора, проверили её состояние. Крылова держалась спокойно, но было видно, что напряжение даётся ей тяжело. Оперативники отметили это и сказали, что со временем станет легче. Главное — не терять самообладание.
Следующая встреча была назначена на конец мая. На этот раз Харрис сам позвонил Крыловой и назначил встречу в кафе на Тверской улице. Оперативники снова подготовились заранее. В кафе был установлен прослушивающий аппарат, несколько сотрудников заняли столики поблизости. Встреча прошла по тому же сценарию. Крылова передала документы, Харрис задал вопросы, дал деньги. Однако на этот раз он задержался дольше и стал расспрашивать Крылову о её личной жизни.
— Не заметили ли вы чего-то необычного в последнее время? Не проявлял ли кто-то к вам интереса? — спросил он.
Крылова ответила, что всё как обычно, ничего странного не происходило. Харрис, казалось, удовлетворился ответом, но оперативники отметили этот момент. Возможно, у него появились подозрения, или же он просто проявлял обычную осторожность.
В июне состоялись ещё две встречи. Каждый раз Крылова передавала документы, подготовленные контрразведкой, и каждый раз оперативники фиксировали все детали. Анализ переданной информации показывал, что американская разведка активно использует полученные сведения. Через внешнюю агентуру КГБ стало известно, что документы, переданные через Крылову, легли в основу нескольких аналитических докладов, которые были направлены в Вашингтон. Это означало, что операция идёт успешно, и дезинформация достигает цели.
Однако в начале июля произошло событие, которое поставило под угрозу всю операцию. Крылова позвонила своему куратору из КГБ и сообщила, что Харрис изменил схему связи. Он сказал ей, что больше не может встречаться лично, потому что посольство усилило контроль за сотрудниками. Вместо этого он предложил новый способ передачи информации. Крылова должна была оставлять документы в тайнике, а он будет забирать их оттуда. Тайник располагался в одном из парков на окраине Москвы под скамейкой, помеченной условным знаком. Крылова должна была приходить туда в определённое время, оставлять пакет с документами и уходить. Харрис забирал пакет позже, а деньги оставлял в том же тайнике для следующего раза.
Эта новость встревожила оперативников. Смена схемы связи могла означать, что Харрис что-то заподозрил или получил предупреждение из центра. Переход на тайники усложнял контроль за операцией, так как теперь не было прямого контакта между Крыловой и Харрисом и труднее было отслеживать его действия.
Руководство оперативной группы собралось на совещание, чтобы решить, как действовать дальше. Были предложены разные варианты: прекратить операцию и задержать Крылову с высылкой Харриса; продолжить операцию, используя новую схему связи через тайники, но при этом усилить наблюдение за Харрисом; использовать Крылову для провокации, подсунув через неё документы с информацией, которая заставит американскую разведку предпринять определённые действия.
После долгих обсуждений было решено продолжить операцию, но с повышенными мерами предосторожности. Тайник был взят под круглосуточное наблюдение. Установили скрытые камеры, которые фиксировали всех, кто подходил к скамейке. Оперативники дежурили поблизости, готовые в любой момент вмешаться. Крыловой дали новые инструкции. Она должна была действовать строго по указаниям Харриса, оставлять документы в тайнике и ни в коем случае не пытаться установить с ним контакт другими способами.
Первая закладка через тайник произошла в середине июля. Крылова пришла в парк вечером, когда народу было немного. Она нашла скамейку с условной меткой, оставила под ней пакет с документами и ушла. Оперативники фиксировали каждый её шаг. Через два часа к скамейке подошёл мужчина. Это был не Харрис. Мужчина был моложе, одет в спортивный костюм, выглядел как обычный прохожий. Он сел на скамейку, достал газету, сделал вид, что читает. Через несколько минут он наклонился, как будто завязывая шнурок, и забрал пакет из-под скамейки. Затем встал и спокойно ушёл.
Оперативники немедленно взяли его под наблюдение. Мужчина вышел из парка, сел в автобус, проехал несколько остановок, вышел и пересел в метро. Слежка продолжалась. Он доехал до центра, вышел на станции «Арбатская» и направился к одному из жилых домов. Зашёл в подъезд. Оперативники установили, что это обычный жилой дом, никаких посольств или дипломатических учреждений поблизости не было. Мужчина поднялся на третий этаж, вошёл в одну из квартир. По документам квартира принадлежала гражданину по фамилии Орлов, работавшему техником на телевизионной студии.
Проверка показала, что Орлов не имел никакого отношения к дипломатическому корпусу, не был замечен в контактах с иностранцами и вёл тихую жизнь. Это был новый поворот в деле. Возможно, Орлов был курьером, который передавал материалы дальше по цепочке. Орлов стал новым объектом оперативной разработки. По нему немедленно собрали полное досье. Ему было тридцать четыре года, родился в Москве. Образование среднее техническое, работал на центральном телевидении в должности техника-осветителя. Женат. Жена работала медсестрой в поликлинике. Детей не было. Жили они вдвоём в двухкомнатной квартире, которую получили три года назад. Характеристики с работы были положительными, никаких взысканий или жалоб.
На первый взгляд, обычный советский человек, ничем не выделяющийся из массы. Однако дальнейшая проверка выявила несколько моментов, которые насторожили оперативников. Во-первых, Орлов несколько раз выезжал за границу в составе съёмочных групп телевидения. Он был в Польше, Чехословакии и дважды в Югославии. Это были командировки по работе, всё оформлено официально. Но именно во время таких поездок иностранные спецслужбы могли установить контакт с советскими гражданами. Во-вторых, в финансовом отношении Орлов жил несколько лучше, чем можно было бы ожидать при его зарплате. У него была машина, недавно купленная, в квартире был импортный магнитофон и телевизор — что для человека его положения было не совсем обычно. Жена работала медсестрой, её зарплата была небольшой, так что источник дополнительных средств оставался неясным.
За Орловым установили круглосуточное наблюдение. Его телефон взяли на прослушку. В квартире попытались установить аппаратуру для записи разговоров, но это оказалось технически сложно из-за особенностей планировки дома. Тогда решили ограничиться внешним наблюдением и прослушкой телефона. Орлов вёл размеренную жизнь: уезжал на работу, вечером возвращался домой, по выходным ходил с женой в магазины или в кино. Ничего подозрительного в его поведении не проявлялось.
Через неделю после того, как Орлов забрал пакет из тайника, оперативники зафиксировали его встречу с другим человеком. Это произошло в центре города, у книжного магазина на улице Горького. Орлов вышел из метро, зашёл в магазин, провёл там около двадцати минут, просматривая книги на полках. Затем к нему подошёл мужчина. Они коротко обменялись словами. Орлов передал ему свёрток, который держал под курткой. Мужчина взял свёрток, кивнул и вышел из магазина. Орлов остался ещё на несколько минут, потом тоже ушёл.
Оперативники, которые вели наблюдение, разделились. Часть продолжила следить за Орловым, часть пошла за вторым мужчиной. Этот мужчина был старше, около пятидесяти лет, одет в строгий костюм, выглядел как служащий или чиновник. Он вышел из магазина, сел в такси и поехал в сторону Кутузовского проспекта. Оперативники следовали за такси на своей машине. Мужчина доехал до одного из высотных домов, где располагались квартиры для дипломатов, вышел из такси и зашёл в подъезд. Это было здание, в котором жили сотрудники посольства США и других западных стран.
Установить личность этого мужчины оказалось несложно. По описанию и месту проживания его опознали как Джеймса Уилсона, сотрудника посольства США, числившегося консульским работником. Ему было пятьдесят два года. В Москве он находился около двух лет. По данным контрразведки, Уилсон также был связан с американской разведкой, хотя прямых доказательств его деятельности не имелось. Теперь же появилась конкретная зацепка. Пакет с документами, переданными Крыловой, прошёл через Орлова и попал к Уилсону. Это означало, что американская разведка использовала многоступенчатую систему передачи информации, чтобы затруднить выявление своих агентов.
Схема стала яснее. Крылова передавала документы через тайник, Орлов забирал их и передавал Уилсону, который, вероятно, отправлял их дальше в Центр. Харрис в этой цепочке был куратором Крыловой, но сам материалы не получал, чтобы не светиться. Это была классическая схема работы разведки, когда агенты разделены на звенья и не знают друг друга, что повышает безопасность операции.
Руководство КГБ приняло решение продолжить операцию, теперь уже с учётом всех выявленных участников. Было решено не арестовывать никого из них, а использовать эту сеть для проведения масштабной дезинформационной кампании. Через Крылову американской разведке должна была поступать информация, которая вводила бы их в заблуждение относительно планов СССР в области внешней торговли, экономического развития и промышленности. Параллельно велась работа по выявлению других агентов, которые могли быть связаны с Харрисом, Орловым или Уилсоном.
В августе Крылова продолжала делать закладки в тайнике. Каждый раз оперативники следили за всей цепочкой передачи документов. Орлов исправно забирал пакеты и передавал их Уилсону. Иногда передача происходила в книжном магазине, иногда в других местах — в парке, у станции метро, в музее. Схема менялась, чтобы избежать демаскировки, но суть оставалась той же. Оперативники фиксировали каждую встречу, каждую передачу, накапливая доказательную базу.
Параллельно велась разработка других контактов Харриса. Оперативники проверяли всех людей, с которыми он встречался за последние месяцы. Среди них оказалось ещё трое советских граждан, которые вызвали подозрения. Один работал в научно-исследовательском институте, занимавшемся разработкой химических технологий. Второй преподавал в университете на факультете международных отношений. Третий работал в архиве Министерства иностранных дел. По каждому из них было заведено оперативное дело, установлено наблюдение, начата проверка.
К концу августа стало ясно, что американская разведка имела в Москве разветвлённую сеть агентов, которые работали в разных сферах и собирали информацию по разным направлениям. Крылова была лишь одним из звеньев этой сети. Харрис координировал работу нескольких агентов, Уилсон занимался приёмом и передачей материалов, Орлов выполнял роль курьера. Вероятно, существовали и другие участники, которых ещё предстояло выявить.
В сентябре произошло событие, которое ускорило развитие операции. Уилсон внезапно покинул Москву. Официально это было оформлено как завершение срока его командировки и возвращение в США. Однако оперативники предположили, что его отзыв мог быть связан с тем, что американская разведка получила какую-то информацию о провале сети или о работе контрразведки. Возможно, у них возникли подозрения, и они решили вывести Уилсона из-под удара.
Отъезд Уилсона изменил схему работы. Теперь Орлов передавал материалы не ему, а другому человеку. Этот человек также был сотрудником посольства США, но более молодым и менее заметным. Его звали Ричард Томас. Он работал в культурном отделе посольства, занимался организацией выставок и культурных обменов. Оперативники установили за ним наблюдение, но Томас вёл себя крайне осторожно. Встречи с Орловым происходили редко, в разных местах, всегда в людных местах, где легко можно было затеряться в толпе.
В октябре Крылова сообщила своему куратору, что Харрис снова вышел на связь. Он позвонил ей и попросил встретиться лично. Это было неожиданно, так как после перехода на тайники личных встреч не было уже несколько месяцев. Оперативники расценили это как тревожный знак. Возможно, у Харриса появились вопросы, или он хотел проверить Крылову. В любом случае, встреча представляла определённый риск.
Встреча была назначена на вечер субботы в одном из скверов на Ленинском проспекте. Крылову тщательно проинструктировали. Она должна была вести себя естественно, отвечать на вопросы спокойно, не выказывать волнения. И если Харрис попытается проверить её, задавая провокационные вопросы, она должна была отвечать уверенно, как человек, который ничего не скрывает. Оперативники установили в сквере аппаратуру для записи разговора, заняли позиции для наблюдения.
Крылова пришла вовремя. Харрис появился через несколько минут. Они поздоровались, сели на скамейку.
— Как у вас дела? Не было ли проблем на работе? — спросил Харрис.
Крылова ответила, что всё в порядке.
— Не замечали ли вы чего-то необычного? Не проявлял ли кто-то к вам интереса?
Крылова ответила, что нет, всё как обычно. Харрис внимательно смотрел на неё, как будто пытался понять, говорит ли она правду. Затем он сказал:
— В последнее время посольство усилило меры безопасности. Нам нужно быть ещё осторожнее. Возможно, придётся на время прекратить передачу документов, пока обстановка не успокоится.
— На какой срок? — спросила Крылова.
— Пока не знаю. Возможно, на месяц или два. Я свяжусь с вами, когда станет безопасно возобновить работу.
Затем он передал ей конверт с деньгами, сказав, что это за последние материалы, и попрощался. Встреча продлилась меньше пятнадцати минут. Харрис ушёл быстро, не оглядываясь.
После встречи в сквере оперативники провели экстренное совещание. Слова Харриса о приостановке работы и усилении мер безопасности могли означать разное. Либо американская разведка действительно заподозрила утечку информации и решила перестраховаться, либо это была проверка Крыловой, чтобы посмотреть, как она отреагирует на паузу в работе. Возможен был и третий вариант: американцы получили предупреждение от своих источников о том, что контрразведка активизировала работу в Москве, и решили временно свернуть наиболее рискованные операции.
Руководство оперативной группы склонялось к первому варианту. Анализ ситуации показывал, что за последние месяцы в Москве было арестовано несколько человек, подозревавшихся в связях с западными спецслужбами. Эти аресты были связаны с другими делами, не имевшими отношения к операции с Крыловой, но они могли насторожить американцев и заставить их пересмотреть уровень рисков. Кроме того, отъезд Уилсона мог быть сигналом для других участников сети о необходимости повышенной осторожности.
Было решено не предпринимать активных действий и выждать. Крылова продолжала работать в министерстве, вести обычную жизнь. За ней сохранялось наблюдение, но менее плотное, чем раньше. Орлов также оставался под контролем. Его жизнь текла своим чередом — работа, дом, редкие выходы в город. Никаких встреч с сотрудниками посольства США в течение октября и ноября зафиксировано не было. Это подтверждало версию о том, что американцы действительно приостановили работу сети.
Однако в декабре ситуация изменилась. Орлов получил командировку в Югославию в составе съёмочной группы телевидения. Командировка была короткой — всего на десять дней, но оперативники расценили это как возможность для американской разведки установить контакт с Орловым за границей, в более безопасных условиях. Было решено направить в Югославию оперативного сотрудника, который должен был следить за Орловым и фиксировать его возможные встречи с иностранцами.
Орлов вылетел в Белград в середине декабря. Съёмочная группа работала над документальным фильмом о югославской промышленности. Орлов исполнял свои обязанности, участвовал в съёмках, жил в гостинице вместе с остальными членами группы. Оперативник, который прибыл в Белград под видом сотрудника советского посольства, установил за ним негласное наблюдение. Первые несколько дней ничего необычного не происходило. Орлов работал днём, вечером возвращался в гостиницу, иногда выходил поужинать с коллегами.
На пятый день командировки Орлов в свободный вечер вышел из гостиницы один. Он прошёл несколько кварталов, зашёл в небольшой ресторан в центре Белграда. Там он сел за столик, заказал ужин. Через полчаса к его столику подошёл мужчина, представился как турист из Австрии, попросил разрешения сесть, так как все остальные места были заняты. Орлов согласился. Они разговорились. Мужчина говорил по-английски, Орлов отвечал на ломаном английском. Разговор был обычным, ни о чём конкретном. Через некоторое время мужчина передал Орлову под столом небольшой пакет. Орлов взял его не глядя, убрал в карман куртки. Они ещё немного посидели, потом мужчина расплатился и ушёл. Орлов допил кофе и тоже вышел из ресторана.
Оперативник зафиксировал эту встречу, но не стал вмешиваться. Задача заключалась в том, чтобы собрать информацию, а не демаскировать наблюдение. Мужчина, который встречался с Орловым, был взят на заметку. Оперативник передал его описание в центр, и через несколько дней пришёл ответ. Этот человек предположительно являлся сотрудником американской разведки, работавшим под прикрытием в одной из западноевропейских стран. Точных данных о нём не было, но он фигурировал в нескольких оперативных материалах как возможный куратор агентов в социалистических странах.
Орлов вернулся в Москву в конце декабря. Оперативники встретили его в аэропорту и проследили до дома. В следующие дни за ним усилили наблюдение. Через неделю после возвращения Орлов вышел из дома вечером и направился в центр города. Он доехал до станции метро «Площадь Революции», вышел и пошёл по улицам пешком. Остановился у одного из почтовых ящиков, достал из кармана конверт и опустил его в ящик. Оперативники зафиксировали это. После того как Орлов ушёл, они изъяли конверт из почтового ящика. Конверт был адресован в абонентский ящик на главпочтамте. Внутри лежала записка, написанная от руки: короткое сообщение о том, что контакт состоялся, инструкции получены, работа будет продолжена.
Абонентский ящик был взят под контроль. Выяснилось, что он зарегистрирован на подставное лицо, документы которого оказались фальшивыми. Ящик использовался для связи, и письма из него забирал человек, который приходил раз в неделю. Оперативники установили наблюдение и вскоре опознали этого человека. Им оказался Ричард Томас, сотрудник культурного отдела посольства США, который ранее был замечен во встречах с Орловым. Цепочка замкнулась. Орлов получил инструкции в Белграде, вернулся в Москву и передал подтверждение через почтовый ящик Томасу. Это означало, что американская разведка возобновила работу и готовилась к новому этапу операции.
Оперативники доложили руководству, и было принято решение не прерывать работу сети, а продолжить контроль и дождаться, когда возобновится связь с Крыловой. Связь возобновилась в январе 1972 года. Харрис позвонил Крыловой на работу и назначил встречу. Встреча состоялась в кафе на Арбате.
— Пауза закончилась, — сказал Харрис. — Работу можно продолжать. Схема немного изменится. Теперь вместо тайника в парке будет использоваться другой способ передачи. Вы будете оставлять документы в книге, которую поставите на определённую полку в библиотеке. Книга должна быть помечена условным знаком, чтобы курьер мог её найти. Деньги вы будете получать таким же образом — в другой книге, которую найдёте на соседней полке.
Крылова запомнила инструкции и передала их своему куратору. Оперативники подготовились к новой схеме. Библиотека, о которой говорил Харрис, находилась в одном из районов на юге Москвы. Это была обычная районная библиотека. Посетителей там было достаточно, чтобы можно было действовать незаметно. Оперативники установили в читальном зале скрытую камеру, которая фиксировала всех, кто подходил к нужной полке. Также было организовано внешнее наблюдение за зданием библиотеки.
Первая закладка через библиотеку состоялась в конце января. Крылова пришла в библиотеку, взяла книгу с полки, вложила в неё документы, сделала на обложке едва заметную отметку карандашом и поставила книгу обратно. Затем она взяла другую книгу с соседней полки, в которой должен был быть конверт с деньгами, но конверта там не оказалось. Крылова немного растерялась, но виду не подала. Она вернула книгу на место и вышла из библиотеки. Оперативники зафиксировали весь процесс.
Через два часа в библиотеку пришёл мужчина, который направился к той самой полке. Он достал книгу с отметкой, полистал её, как будто просматривая содержание, затем подошёл к столу, сел и некоторое время делал вид, что читает. На самом деле он извлёк из книги документы и спрятал их во внутренний карман куртки. Потом вернул книгу на полку, взял другую книгу, вложил в неё конверт, поставил на место и ушёл. Весь процесс занял около двадцати минут.
Мужчиной оказался не Орлов, а другой человек, которого оперативники видели впервые. Ему было около тридцати лет. Одет он был в простую одежду, выглядел как рабочий или студент. За ним установили слежку. Он вышел из библиотеки, сел в трамвай, доехал до центра, пересел в метро. Оперативники следовали за ним, меняясь, чтобы не привлекать внимания. Мужчина доехал до одной из окраинных станций, вышел и направился к жилому массиву. Зашёл в один из домов. Оперативники установили, что это общежитие для рабочих одного из заводов. По документам мужчина значился как Пётр Игнатьевич Савельев, слесарь. Работал на заводе электротехнического оборудования. Жил в общежитии, холост, двадцать девять лет.
Биография обычная, никаких зацепок. Однако сам факт его участия в передаче документов делал его фигурантом дела. По нему завели оперативную разработку, установили наблюдение, начали собирать информацию. Проверка показала, что Савельев появился в Москве три года назад. Приехал из небольшого города в Сибири, устроился на завод, получил место в общежитии. Работал исправно, не пил, не нарушал дисциплины. Друзей у него было мало, в основном общался с коллегами по работе. Свободное время ходил в кино, иногда в библиотеку. Ничего подозрительного. Но именно эта незаметность могла быть его преимуществом как курьера.
В феврале Крылова сделала ещё одну закладку в библиотеке. На этот раз всё прошло гладко. Она оставила документы, забрала деньги. Савельев пришёл через час, забрал документы, оставил новый конверт с деньгами. Оперативники фиксировали каждый шаг. После этого Савельев направился не в общежитие, а в другую часть города. Он доехал до парка Сокольники, вошёл в парк, прошёл к одной из аллей. Там на скамейке сидел мужчина, читавший газету. Савельев сел рядом, достал сигарету, закурил. Они сидели молча несколько минут, потом Савельев положил газету на скамейку между собой и мужчиной. Мужчина взял газету, встал и ушёл. Внутри газеты, как позже выяснилось, были документы.
Мужчина, забравший газету с документами, был немедленно взят под наблюдение. Оперативники следовали за ним осторожно, используя несколько групп для подстраховки. Он вышел из парка, прошёл несколько кварталов пешком, затем сел в такси. Машина направилась в сторону центра. Оперативная машина двигалась параллельным маршрутом, не теряя объект из виду. Такси остановилось у одного из домов на Кутузовском проспекте — того самого, где располагались квартиры дипломатов. Мужчина расплатился, вышел и зашёл в подъезд.
Оперативники сверились с данными. Этот человек оказался новым сотрудником посольства США, прибывшим в Москву в декабре прошлого года. Его звали Дэвид Кларк. Он работал в административном отделе посольства, занимался хозяйственными вопросами. Ему было тридцать восемь лет. По официальным данным, это была его первая командировка в Москву. Контрразведка не имела на него серьёзного компромата. Он не числился среди подозреваемых в связях с разведкой. Однако теперь его участие в передаче материалов было зафиксировано документально.
Схема становилась всё более разветвлённой. Крылова передавала документы через библиотеку. Савельев забирал их и передавал Кларку, который, вероятно, отправлял материалы в Центр через дипломатическую почту. Харрис координировал работу. Томас обеспечивал связь с Орловым. Вся система была построена так, чтобы минимизировать риски и затруднить работу контрразведки. Каждое звено знало только своих непосредственных контактов и не имело информации о других участниках.
Руководство КГБ приняло решение продолжить операцию до тех пор, пока не будут выявлены все участники сети и не будет собрана полная доказательная база. Важно было понять масштаб проникновения американской разведки в советские структуры и методы их работы. Дезинформация, которая передавалась через Крылову, продолжала поступать в американские руки, и это давало возможность влиять на их аналитические выводы и решения.
В марте произошло событие, которое добавило новую линию в расследование. Оперативники, которые вели разработку Харриса, зафиксировали его встречу с ещё одним советским гражданином. Встреча произошла в Музее изобразительных искусств на Волхонке. Харрис пришёл туда в выходной день, когда посетителей было много. Он долго ходил по залам, рассматривал картины, делал записи в блокноте. Затем в одном из залов к Харрису подошёл мужчина. Они коротко поговорили, стоя перед одной из картин. Потом разошлись в разные стороны.
Продолжение следует...