В России сегодня работают почти все — и зарабатывают всё меньше. Формально безработица низкая, фактически — каждый седьмой трудится не в полную силу.
Российская специфика
Российский рынок труда вновь демонстрирует свою главную особенность — он адаптируется, не ломаясь. В условиях экономического давления бизнес предпочитает не увольнять, а сокращать рабочее время.
Административные отпуска, неполная неделя, простой — инструменты знакомые и проверенные. По данным Федерации независимых профсоюзов, доля работников в режиме неполной занятости превысила 14%, пишет «Российская газета» со ссылкой на Федерацию независимых профсоюзов.
И это уже не исключение, а устойчивая практика.
Причина проста и рациональна: увольнение — это потеря профессионального ядра.
Российская экономика по-прежнему испытывает дефицит квалифицированных кадров, и бизнес понимает, что восстановить коллектив после спада будет сложнее, чем пережить период с меньшими оборотами. В этом смысле скрытая безработица — форма самострахования.
Но у этой стратегии есть обратная сторона.
Доходы вниз — спрос следом
Сокращённое рабочее время автоматически означает сокращённые доходы. Работники компенсируют это подработками, уходом в серую занятость или снижением потребления. Экономика получает сигнал, который трудно не заметить: спрос сжимается.
Именно здесь скрытая безработица перестаёт быть нейтральным инструментом. Она превращается в фактор торможения роста.
Падает мотивация, снижается производительность, работник живёт в режиме ожидания — не увольняют, но и не развивают. Как отмечают эксперты, это ведёт к эффекту «экономики на ручнике»: движение есть, ускорения — нет.
Для бизнеса ситуация тоже не подарок.
Избыточная численность сотрудников превращается в финансовый балласт. Деньги уходят на поддержание занятости, а не на технологии, модернизацию и новые проекты.
Баланс сил: рынок выровнялся
Параллельно происходит менее заметный, но принципиально важный сдвиг. Рынок труда перестал быть односторонним. Если ещё недавно соискатели диктовали условия, отказываясь снижать зарплатные ожидания, то сегодня ситуация меняется.
Эксперты кадровых платформ фиксируют выравнивание спроса и предложения. Дефицит кадров не исчез, но стал управляемым.
Работодатели вновь получили пространство для манёвра, а соискатели — повод пересмотреть ожидания.
Это не кризис доверия, а возвращение к рациональности.
240 часов как симптом, а не решение
На этом фоне государство предлагает увеличить лимит сверхурочной работы — со 120 до 240 часов в год.
Формально — мера поддержки бизнеса в условиях кадровых ограничений, но по сути самое обычное признание того, что рынок ищет гибкость.
Однако переработки не создают роста, они лишь перераспределяют нагрузку.
Да, это законный инструмент, да, он временно сглаживает дисбалансы, но стратегически проблема остаётся: экономика нуждается не в выжатых часах, а в более производительном труде.
От консервации к созиданию
Российский рынок труда оказался в точке перелома. Стратегия сохранения занятости себя исчерпывает. Она позволила пройти острые фазы без социального взрыва — и это важное достижение. Но дальше требуется переход к качественным изменениям.
Рост возможен только при создании нового спроса на труд: через инвестиции, переквалификацию, запуск новых проектов. Ресурсы, застрявшие в скрытой безработице, должны начать работать на развитие, а не на удержание статус-кво.
Сегодня рынок труда России — это не кризис, а экзамен. Экзамен на способность перейти от выживания к созиданию. И именно от этого перехода будет зависеть, станет ли нынешнее равновесие точкой роста — или тихой паузой перед стагнацией.
Понравилось? Поставь лайк и подпишись. В следующих публикациях ещё больше интересного!