Захлопнув за собой дверь, я ввалилась в прихожую, сбрасывая туфли прямо у порога. Черт бы побрал этот отчет! Весь день просидела над цифрами, глаза слипаются.
– Ну, наконец-то! – голос Антона резанул по ушам. Он возник из кухни, словно черт из табакерки, с недовольным видом. – А я тут, между прочим, умираю с голоду!
– Антон, ну ты же видишь, я устала, – пробормотала я, не в силах даже на него взглянуть. – Мог бы и сам что-нибудь приготовить.
Он фыркнул.
– Тебе что, трудно было суп сварить? Или хотя бы макароны?
– Антон, я вообще-то работаю, – огрызнулась я, с трудом сдерживая раздражение. – И, между прочим, нас обоих содержу!
– А я ищу работу! – взвизгнул он, выпятив грудь. – Ты думаешь, это так просто? Мне же не нужна абы какая работа! Я – творческая личность, мне нужен соответствующий уровень!
Я тяжело вздохнула. Эта песня стара, как мир. Сколько раз я слышала эти оправдания?
– Помнишь, как было хорошо, когда мы жили на съемной квартире? – продолжал бубнить он. – Ты успевала и учиться, и чистоту поддерживать, и обеды готовить! А сейчас что? Бардак сплошной!
– Антон, тогда я не работала, – напомнила я, скидывая куртку. – У меня была стипендия и подработка. Сейчас я вкалываю с утра до вечера, чтобы у нас было на что жить!
В разговор вмешалась Елена Сергеевна, свекровь. Обычно она сидела тихо, но тут, видать, решила поддержать своего сыночка.
– Да, Катенька, совсем ты распустилась! – укоризненно покачала она головой. – Антон у нас такой молодец, так старается! А ты ему совсем не помогаешь. Я, старая, пока за вами ухаживаю! Убираю, готовлю, стираю! А ты только ешь и в компьютере сидишь!
– Елена Сергеевна, да я… – начала я, но она перебила.
– Ладно, ладно, не оправдывайся! Лучше бы делом занялась! А то мужик голодный сидит!
Я молча развернулась и пошла в комнату. Захотелось просто лечь и уснуть, забыть обо всем. Но знала, что это невозможно. Завтра все повторится сначала.
Утро началось, как обычно, со скандала. Вернее, даже не со скандала, а с тирады Елены Сергеевны.
– Кать, ты хоть сегодня приберись! – прокричала она из кухни, пока я допивала кофе. – Антон вчера весь вечер переживал из-за твоего хамства! Мужика нельзя перегружать бытом!
– Елена Сергеевна, я собираюсь сегодня убраться, – ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее.
– Собираешься она! – передразнила она. – Когда ты собираешься, я уже три раза успеваю убраться! Ты только обещаешь!
Влад вышел из комнаты, зевая.
– Мам, ну что ты с утра пораньше? Дай хоть кофе допить спокойно.
– Да вот, Катька опять ничего не делает! – пожаловалась Елена Сергеевна. – Антон у нас творческий человек, он сейчас в поиске себя! Бытовуха его отвлекает!
Видно было, что Антон изо всех сил пытается изобразить страдальца. Но у него это получалось довольно неубедительно.
– Я сегодня все сделаю, – повторила я и, оставив недопитый кофе, вышла из квартиры.
На работе день выдался тяжелым. Но под вечер меня ждал приятный сюрприз – премия! Начальник похвалил за успешно выполненный проект и выписал солидную сумму. Я улыбнулась. Давно хотела купить Антону новые ботинки. Его старые совсем развалились. И на продукты после этой бесконечной экономии хоть можно будет не считать копейки.
С этими мыслями я и возвращалась домой. Но радость моя быстро улетучилась, стоило мне переступить порог квартиры. Влад сидел на диване и играл в приставку, а Елена Сергеевна, довольная, пила чай на кухне.
– Ну что, пришла? – буркнула она, даже не взглянув на меня. – Антон тебе сейчас расскажет, на что деньги ушли.
Я нахмурилась и посмотрела на Антона. Он оторвался от экрана и виновато улыбнулся.
– Кать, ну тут такое дело… В общем, я… это…
– Говори прямо, Антон! – оборвала я его.
– Я купил матрас надувной! Маме! – выпалил он. – У нее спина болит! А на диване спать неудобно!
Я остолбенела.
– Какой матрас? На какие деньги?
– Ну на твои… на премиальные…
Я почувствовала, как внутри меня закипает ярость.
– Ты… ты взял мою карту и купил матрас своей маме? – с трудом выдавила я.
– Ну а что такого? – удивился он. – О маме же надо заботиться! Она же у нас одна! А ты что, жалеешь денег на здоровье родного человека? Какая же ты меркантильная!
– Меркантильная? – язвительно повторила я. – Антон, я работаю как проклятая, чтобы нас обеспечить! А ты берешь мои деньги и тратишь их на матрас для своей мамочки? Да ты хоть раз подумал обо мне? Мне, может, тоже нужны новые туфли!
– Ну я же искал работу! И все для семьи! - промямлил Антон явно теряясь и не понимая, что происходит.
– Урод! Тварь! – не сдержалась я. - Чтоб ты сдох!
– Да как ты смеешь! – возмутилась Елена Сергеевна. – Как ты разговариваешь с моим сыном? Да я тебя сейчас!
И тут меня прорвало. Все обиды, вся усталость, вся злость вырвались наружу.
– Да пошли вы все к черту! – заорала я. – Я больше не могу! Я ухожу!
Я побежала в комнату, начала собирать вещи. Руки дрожали, слезы текли по щекам. В комнату ворвался Влад.
– Кать, ты чего? Куда ты?
– Ухожу я! – сквозь слезы ответила я. – Надоело мне вас содержать, дармоедов! Надоело слушать ваши упреки! Надоело жить в этом дурдоме!
– Ну не глупи! – попытался он меня остановить. – Сейчас все успокоится, все образуется.
– Не образуется, Антон! – отрезала я. – Я подаю на развод!
Он, кажется, не поверил моим словам.
– Да ладно, шутишь! Куда ты пойдешь? Кому ты нужна?
Я ничего не ответила, застегнула молнию на чемодане и вышла из квартиры.
Я сняла комнату в коммуналке. Маленькая, тесная, но моя. И тишина! Никто не ворчит, никто не упрекает, никто не требует.
В первые дни было тяжело. Болело все – душа, тело, сердце. Но с каждым днем становилось легче. Я ощущала, как ко мне возвращается свобода, как я снова начинаю чувствовать себя человеком.
Через неделю я подала на развод. Антон звонил каждый день, умолял вернуться, обещал, что все изменится. Но я была непреклонна.
– Катя, ну я же люблю тебя! – плакал он в трубку. – Я без тебя не могу!
– Антон, ты любишь не меня, а мою зарплату, – ответила я и бросила трубку.
После развода я вздохнула с облегчением. С плеч будто гора свалилась. Оказалось, что без содержания Антона и его мамочки, мне вполне хватает денег на собственные нужды. Я купила себе новые туфли, сходила в салон красоты, записалась на курсы английского. Жизнь налаживалась.
Влад продолжал слать сообщения. То просил прощения, то жаловался на жизнь.
– Мама заболела, – писал он. – В квартире грязь, есть нечего. Давай возвращайся, хватит дурью маяться! За мамой нужно ухаживать.
– Я нашел работу! – сообщал он через пару дней. – Но пока еще не платят.
Я игнорировала его сообщения. Однажды просто заблокировала его номер. Хватит.
Через пару месяцев я случайно столкнулась с нашей общей знакомой, Ольгой. Разговорились. Она рассказала, как дела у Антона.
– Запил он, Кать, – печально сказала Ольга. – Мать его содержит. Отец из семьи ушел, не выдержал. Долги у них за квартиру огромные.
Я слушала ее и не испытывала ни капли жалости. Сами виноваты. Жили за чужой счет, а теперь расплачиваются.
– А знаешь, – продолжала Ольга, – он ведь говорил, что любит тебя.
– Любил? – усмехнулась я. – Сомневаюсь. Он любил комфорт и безделье.
Ольга вздохнула.
– Ну, наверное, ты права. Но все равно, жалко его.
– Мне – нет, – отрезала я. – Я рада, что вырвалась из этого болота. Я теперь свободна!
И это была чистая правда. Я была свободна. Я сама себе хозяйка. Я сама решаю, как мне жить. И это – самое главное.