Глава 5. Облегчение, которого нет
Третий день. Мышцы ног горели огнём, каждый шаг по неровной гальке отдавался спазмом в бедрах. Спина онемела от постоянного напряжения. А байдарки… Они из гордых судов превратились в неповоротливых, злобно шуршащих пластиковых коров. Их тащили на верёвках. Ало-желтая и сине-белая громадины цеплялись за каждую корягу, с тупым упрямством врезались в береговые кусты. Их приходилось то вытаскивать на отмель, обходя поваленное дерево, то снова сталкивать в воду, где они тут же норовили развернуться поперёк течения и намотать верёвку на ближайшую ветку. Иван, Дима и Алексей тянули груженные байдарки, впрягшись, как бурлаки, Светлана и Мария подталкивали байдарки шестами сзади и сбоку. Ладони у всех украшали свежие, сочащиеся мозоли. Разговоров не было. Только хриплое дыхание, хруст веток под ботинками и периодическое сдавленное ругательство, когда очередной сук цеплялся за оболочку байдарки. Они шли так часами, продвигаясь метр за метром, уже не веря, что это когда-нибудь кончится. Казалось, берег, галька, песок, осыпи, боль - это и есть теперь вечная реальность.
Когда они к вечеру, обливаясь липким потом, преодолели очередной каменистый мыс - не первый и даже не десятый за этот день, - перед ними открылось не привычное, уже ненавистное зрелище знакомой до тошноты петли с тем самым мысом. Перед ними лежал широкий, новый плёс. Вода здесь была спокойной и тёмной, как чернила. Берег по левую руку поднимался высоко, поросший не привычными соснами, а стройными, печальными лиственницами, которых они раньше не видели. Свет падал иначе. Даже воздух, казалось, был другим. Сначала все просто молча остановились, уронив верёвки. Несколько секунд пятеро уставших человек, покрытых пылью, просто смотрели вперед, не веря глазам. Мозг отказывался обрабатывать информацию, защищаясь от возможной новой насмешки.
Потом Иван, вытирая пот со лба грязным рукавом, хрипло, почти беззвучно произнёс:
- Ну что, команда? Похоже, нас… выплюнуло.
В его голосе не было радости, только предельная усталость и осторожное недоумение. Он боялся спугнуть этот новый вид, боялся, что стоит сделать шаг - и лиственницы растворятся, снова проявится ненавистный мыс с арангасом.
Но вид не менялся. Они просто стояли. И новая тишина - не гнетущая, а просто тихая - входила в них, вытесняя шум собственной крови в ушах
- Карта всё ещё неадекватна, но мы определённо в новой точке, - тихо констатировала Светлана, глядя в мерцающий экран. - Координат нет, но рельеф… другой.
Это было главное. Другой. Не тот набивший оскомину мыс, не тот песчаный пляж. Просто другой берег. Слёз не было, был лишь глухой, всепоглощающий шок оттого, что пытка закончилась. Разбивали лагерь молча, на автопилоте. Но когда палатки были кое-как поставлены, а костёр разгорелся, отогревая закоченевшие пальцы, в воздухе что-то изменилось. Напряжение, сжимавшее горло три дня, слегка ослабло. Оно не ушло, нет. Оно просто отползло в тень, дав передышку. Алексей, покопавшись в своём рюкзаке, извлёк сплюснутую металлическую фляжку.
- У меня тут, - он потряс её, и внутри булькнуло что-то желанное. - Коньяк. Для сугреву. Давайте отметим. Кажется, мы кое-чего достигли.
Он открутил крышку, сделал маленький глоток, морщась от резкого тепла, и протянул фляжку Светлане. Та посмотрела на него - усталое, перепачканное лицо, упрямый подбородок в щетине. И неожиданно улыбнулась. Улыбка была до смешного неуклюжей, как у человека, разучившегося это делать.
- Достигли состояния полного физического истощения и потери ориентации? Отличный повод.
Она взяла фляжку, их пальцы встретились на холодном металле. Она не отдернула руку. Сделала глоток, кашлянула.
- Ужасная гадость. Дайте ещё. Две.
Алексей рассмеялся, коротко и хрипло. Это был первый нормальный звук за долгое время. Он взял фляжку обратно, его рука снова коснулась её пальцев, теперь уже намеренно, на секунду дольше необходимого. В это время Иван, с видом фокусника, извлёк из потайного кармана своего рюкзака смятый, серебристый брикет.
- А у меня, дорогие мои попутчики в беде, - торжественно провозгласил он, - последняя шоколадка. «Алёнка». Та самая. Кусочек родины в фольге.
Все невольно обернулись на него. Шоколад. Нормальный, простой шоколад. От одного его вида потекли слюнки.
- И поскольку мы выжили, - Иван с пафосом развернул фольгу, - предлагаю закусить твой божественный напиток, Лёха, этим восхитительным продуктом нашей кондитерской промышленности. Маш, прошу.
Он галантно протянул шоколадку Марии. Та посмотрела на неё, потом на его оживленное, несмотря на усталость, лицо. И покачала головой.
- Спасибо, Ваня. У меня тоже есть, - Мария порылась в своём рюкзаке и достала другую плитку, горькую, с орехами, почти нетронутую.
- А у меня есть вот это. Не «Алёнка», конечно, но… - Она аккуратно отломила большую половину и, не глядя на Ивана, протянула её Дмитрию, который молча сидел, уставившись в огонь, будто видя в нём что-то невидимое другим.
- Дима, держи.
Дмитрий вздрогнул, оторвавшись от своих мыслей. Он посмотрел на шоколад, потом на Марию. Медленно, почти неловко, взял.
- Спасибо, - прошептал он.
Иван наблюдал за этой сценой, и его лицо на миг стало непроницаемым. Он пожал плечами, разломил свою «Алёнку» на три части и молча раздал остальным.
- Ладно. Значит, по братски.
Тишина у костра стала уже не гнетущей, а устало-мирной. Казалось, самый страшный этап позади. Светлана облокотилась спиной на свой рюкзак, её плечо почти касалось плеча Алексея.
- Знаешь, - тихо сказала она, глядя на звезды, которые только-только начали проступать в темнеющем небе. - Я тут подумала. Если это и вправду проделки духов… они оказались чертовски хорошими логистами. Закольцевать маршрут - это вам не шуточки.
Дмитрий, откусив кусок шоколада, вдруг замер. Глаза его, отражавшие до этого только тусклое пламя костра, расширились. Он медленно, будто против воли, поднял голову и уставился не на огонь, а в ту самую непроглядную темень леса, что начиналась прямо за границей света от поленьев. Его лицо стало маской напряжённого вслушивания, мышцы щёк застыли, а губы слегка приоткрылись.
- Тишина-то… не совсем тишина, - выдавил он наконец. Его голос был таким тихим, шёпотом, выскальзывающим из горла, что его еле расслышали. Не слово, а скорее выдох, оформивший внезапную догадку.
Все, как по команде, замолчали и инстинктивно замерли, бросив свои занятия. На мгновение воцарилась полная тишь, и тогда стало слышно. Да, костёр потрескивал. Да, где-то вдалеке, за пеленой тумана, река издавала свой постоянный, сонный шум. Но было ещё кое-что.
Не шелест листьев. Не шорох зверя в подлеске. Не скрип дерева. Это был звук самого воздуха. Того густого, влажного воздуха, что висел между чёрными стволами кедров. Он чуть звенел. Не навязчиво, а едва уловимо, на невероятно высокой, почти за гранью человеческого восприятия ноте. Звук был таким тонким и чистым, что его можно было спутать с шумом в собственных ушах от напряжения. Но он был там. Словно невидимую струну, натянутую от дерева к дереву, кто-то тронул в соседней, невидимой комнате реальности. От этого звона не было эха, он просто висел в пространстве, создавая ощущение чудовищной, неестественной натянутости всего вокруг.
- Ветер в вершинах, - быстро, почти отрывисто сказал Алексей. Но в его голосе, который должен был звучать уверенно, снова прокралась та самая, знакомая уже всем, подленькая неуверенность. Он произнёс это не как констатацию факта, а как заклинание, которое нужно произнести вслух, чтобы оно стало правдой.
- Да, - так же быстро, почти перебивая, согласилась Светлана. Она даже кивнула, её взгляд упрямо упирался в костёр. - Конечно, ветер. Наверное, туман поднимается, создаёт разрежение…
Но облегчение, которое они попытались на себя натянуть, было хрупким, как первый, тончайший ледок на луже поздней осенью. Оно не согревало, а лишь прикрывало пропасть. И в глубине души, под слоем этой вымученной логики, каждый слышал его - тихий, предательский внутренний треск. Треск того самого ледка самообмана. Потому что ветер в вершинах шумит иначе. Он гудит, воет, шелестит хвоей. Он не бывает таким… прицельным. Таким ненатурально-чистым. Таким безжизненным и в то же время полным скрытого намерения.
И этот высокий, почти неслышный звон в воздухе не стихал. Он продолжал вибрировать, невидимой дрожью проходя сквозь землю под ногами и отдаваясь в костях. Это был не звук природы. Это был звук внимания. Того самого внимания, что исходило от тёмного леса, от древних камней, от безмолвного арангаса на мысу. Внимания, которое наблюдало, изучало и… ждало. Звон был его пульсом, и он бился в такт их собственному, учащённому от страха сердцебиению.
***
В ожидании продолжения приглашаю вас почитать другие рассказы автора в этой подборке
или роман "Ведьма кот и дверь на чердаке" , опубликован полностью,
или повесть "Библиотека теней" , которая тоже опубликована целиком.
* * *
Если вы дочитали до конца, поддержите автора, подпишитесь на канал, поделитесь ссылкой, это поможет в продвижении канала.
Ставьте лайки, если нравится. Ставьте дизлайки, если не нравится. Пишите комментарии. #фэнтези #мистика #книга #рассказ #роман