Вера смотрела на экран телефона. Входящий вызов. Имя на экране: «Игорёк».
Палец завис над кнопкой ответа. Потом медленно нажал «Отклонить».
Телефон тут же зазвонил снова.
Вера выдохнула и всё-таки ответила.
— Алло.
— Вер, привет... — голос брата был тихим, сбивчивым. — Ты как?
— Нормально. Что случилось?
— Можно... можно к тебе приехать? Поговорить?
— О чём?
— Вера, мне нужна помощь.
Повисла пауза.
— Нет, — сказала Вера ровно.
— Что «нет»?
— Нет, Игорь. Я не помогу.
— Вер, ты даже не знаешь, о чём речь!
— Знаю. Тебе нужны деньги. Или крыша над головой. Или и то, и другое. Ответ один — нет.
— Вера, я твой брат!
— Был, — поправила она. — Два года назад перестал им быть.
И отключила звонок.
Игорь, младший брат Веры, всегда был её слабостью. Их мать покинула их, когда ему было десять, Вере — двадцать. Отец ушёл через год. Вера, на тот момент студентка четвёртого курса экономического факультета, взяла опекунство над братом.
Она училась и работала вечером — официанткой в кафе. Игорька кормила, одевала, проверяла уроки. Спала по четыре часа в сутки. Отказывала себе во всём — в новой одежде, в косметике, в кино с подругами.
Когда Игорь поступил в университет на платное, Вера взяла кредит. Сто восемьдесят тысяч рублей. Четыре года платила по двадцать тысяч в месяц. Отказывалась от отпусков, не покупала себе даже телефон — пользовалась древней моделью.
Когда Игорь закончил университет и не мог найти работу, Вера устроила его в банк, где сама к тому времени стала начальником отдела. Замолвила слово, дала рекомендацию. Рисковала репутацией.
Когда Игорь женился, Вера помогла с первым взносом на квартиру. Двести тысяч. Все свои накопления. Отдала просто так, без расписок, потому что «это же брат».
Игорь говорил «спасибо», обнимал, обещал «никогда не забыть». Вера верила.
А потом Игорь женился на Кристине.
Кристина была из богатой семьи. Отец — владелец сети магазинов, мать — директор частной клиники. Девушка с детства привыкла к роскоши, дорогим вещам, заграничным курортам. Она не работала — «искала себя» в творчестве, искусстве и проектах «для души».
Игорь сиял от счастья. Наконец-то он попал в тот мир, куда всегда хотел — в мир денег и статуса.
Вера искренне радовалась за брата. Приезжала в гости, привозила подарки, поздравляла с праздниками.
Но постепенно что-то менялось.
Игорь стал отвечать на звонки реже. Встречаться — неохотно. На дни рождения Веры приезжал с опозданием, дарил дежурные цветы из ближайшего ларька и уезжал через час — «у Кристины планы».
Кристина смотрела на Веру свысока. Оценивала одежду («Ой, а ты всё ещё в масс-маркете?»), работу («Банковский сектор — это так скучно»), квартиру («Однушка? Жалко, конечно»).
Вера терпела. Потому что Игорь — её брат. Единственный родной человек.
А потом она потеряла работу.
Банк провёл реструктуризацию. Сократили два отдела, включая Верин. Выходное пособие — смешное, три месячных оклада. Новую работу найти оказалось сложно — кризис, конкуренция, возраст («Тридцать семь — уже не молодая, но ещё не опытная»).
Деньги кончились через два месяца. Вера влезла в долги — за квартиру, за коммуналку. Питалась гречкой и макаронами. Искала работу, ходила на собеседования, но везде отказывали.
Через три месяца в холодильнике осталось только масло и пачка риса.
Вера позвонила Игорю.
— Игорёк, привет. Можешь одолжить немного? Тысяч двадцать. На продукты. Я верну, как только устроюсь.
Игорь помолчал.
— Вер, сейчас неудобно. У нас ремонт. Дизайнера наняли за триста тысяч. Бюджет еле свели.
Вера не поверила своим ушам.
— Игорь, мне нечего есть. Я прошу двадцать тысяч. Двадцать. Не триста.
— Ну я понимаю, но у нас правда нет свободных денег. Кристина уже всё распланировала. Знаешь, она так хотела этот ремонт...
— Я оплатила тебе учёбу. Помогла с квартирой. Устроила на первую работу.
— Вер, ну это же было давно... и я не просил...
— Не просил?
— Ну... ты сама предложила. Я думал, это нормально, между родственниками...
Вера почувствовала, как внутри что-то ломается. Медленно, с хрустом, как лёд на весенней реке.
— Понятно, — сказала она тихо. — Значит, у вас триста тысяч на дизайнера есть, а двадцать на мою еду — нет.
— Вер, не обижайся...
— Я не обижаюсь. Я принимаю к сведению.
Она положила трубку.
Больше Игорю не звонила.
Игорь тоже не звонил. Ни на день рождения, ни на Новый год. Тишина. Как будто Веры не существовало.
Вера устроилась на работу — не в банк, в небольшую компанию, на должность ниже, с зарплатой меньше. Но работа была. Она выплатила долги, потихоньку восстановилась, начала жить.
Без брата. Без иллюзий. Без ожиданий.
Прошло два года.
Вера узнала новости про Игоря случайно — через общую знакомую.
Кристина ушла. Нашла кого-то побогаче, подала на развод. Отсудила половину квартиры, заставила выплатить компенсацию. Игорь остался ни с чем.
А потом его уволили с работы. Сокращение. Новую не нашёл — рынок труда не щадил.
Игорь скатился. Быстро, как на горке. Съехал из квартиры, снимал комнату у знакомых.
И вот теперь он звонил Вере.
Вера отключила телефон и села на диван.
Через десять минут раздался звонок в дверь.
Она открыла. На пороге стоял Игорь.
Он изменился. Осунулся, постарел, в глазах — потухший взгляд. Одет — в старую куртку, мятые джинсы. Не тот Игорь, что два года назад сиял рядом с Кристиной.
— Привет, — сказал он тихо.
— Откуда ты знаешь мой адрес?
— Лена сказала. Твоя бывшая коллега.
Вера мысленно отметила, что Лену из друзей вычеркнет.
— Что тебе нужно, Игорь?
— Можно войти?
— Нет.
Игорь сглотнул.
— Вер, я знаю, что ты на меня злишься. Я был муд..ком. Но сейчас мне правда плохо. Меня Кристина бросила, с работы выгнали. Я... я ночую у друзей, но это временно. Можно я у тебя поживу? Недельку, пока не найду что-то?
Вера смотрела на него молча.
— Или хотя бы одолжи денег. Тысяч пятьдесят. Я верну, честно.
— Нет, — сказала Вера.
— Что «нет»?
— Нет, Игорь. Я не дам тебе денег. Я не пущу тебя жить. Я не помогу.
— Вера, я твой брат!
— Ты был моим братом, — поправила она. — До того момента, как отказал мне в двадцати тысячах на еду, имея триста на дизайнера.
— Вер, прости! Кристина меня задурила, я думал, что это любовь, что у нас всё будет, что...
— Что теперь ты можешь забыть про сестру, которая всю жизнь тебя тянула?
Игорь опустил голову.
— Я ошибся.
— Ошибся, — кивнула Вера. — И теперь пришёл, потому что больше не к кому. Не потому что одумался. Не потому что раскаялся. А потому что удобно.
— Нет! Вер, я правда понял! Ты — единственный человек, который...
— Который всю жизнь вытирал тебе нос, да? Кормил, одевал, учил, устраивал на работу. А ты просто брал. И даже спасибо толком не говорил. Потому что «это же нормально между родственниками».
— Вер...
— Игорь, когда мне было плохо, ты сказал, что у тебя бюджет еле сошёлся. Сейчас у меня тоже рассчитан бюджет. На посторонних людей денег нет.
— Я не посторонний!
— Ты стал посторонним два года назад. Когда отказал мне в помощи.
Игорь побледнел.
— Значит, ты мстишь?
— Нет, — Вера устало вздохнула. — Я просто не хочу повторять прошлые ошибки. Я всю жизнь тянула тебя. Отказывала себе во всём. Жила впроголодь, чтобы ты учился. Брала кредиты, чтобы у тебя было будущее. А ты при первой же возможности от меня отвернулся. И теперь вернулся, потому что тебе снова нужно. Но знаешь, Игорь? Я устала. Устала быть твоей страховкой. Твоей бесплатной няней. Твоим банком без процентов.
— Вера, ты моя сестра!
— Это не повод использовать человека. Ты не ценил меня, когда у тебя всё было хорошо. Не вспоминал, не звонил, не интересовался. А теперь пришёл, потому что удобно. Извини, Игорь. Но мой ответ — нет.
Она закрыла дверь.
Игорь постоял, потом постучал.
— Вера! Вера, открой! Прошу!
Вера не открыла. Просто села на диван и закрыла лицо руками.
Внутри было пусто. Не было жалости, не было злости.
Игорь ушёл. Звонил ещё несколько раз, потом перестал.
Вера узнала от той же Лены (с которой всё-таки не стала портить отношения), что Игорь уехал в другой город. Устроился грузчиком. Живёт в общежитии.
Вера не радовалась его падению. Но и жалости не было.
Потому что жалость — это когда человек хочет измениться, но не может.
А Игорь мог. Просто не хотел. До тех пор, пока жизнь его не заставила.