— Нет, — говорил он, упираясь ладонями в стол. — И даже не надейся, ни квадратного метра, ни сантиметра. Ты что, с ума сошла?
— Это же наше общее, — отвечает она тихо. — Закон…
— Какой закон? — перебивал он, и лицо его наливается благородным гневом. — Я один вкалывал, дом поставил. А ты что? Ты, можно сказать, при нём состояла. При мне и при доме, так что не наше, а моё. Всё моё. И точка.
- Но я тоже работала, мы же всю мою зарплату стопроцентно вкладывали в стройку и отделку, я даже на проезд себе не оставляла, каждый день час пешком на работу ходила, из дома брала то отварную картошку, то гречку на обед. Мясо мы только для тебя покупали, а я на овощах в основном.
- И что? Сколько там твоих денег, а я работал, мы на мои жили и строились, так что дом мой, а ты пошла отсюда вон.
- Знаешь, а моя зарплата побольше твоей была или вровень, так что ничего не твой, а наш.
- Да тебе никто ничего не выделит, все чеки на меня, договоры на меня. Так что иди… лесом к мамочке своей.
- Посмотрим, - думала Мария, выходя из дома и хлопнув калиткой.
Точка, поставленная Иваном, её супругом, была жирной и чёрной, как клякса. Всё между ними было кончено уже около года, как она сбежала к матери, не в силах больше слушать про его трудовые мозоли и её тунеядское существование.
А история-то, между прочим, начиналась неплохо. Поженились они, Иван и Мария, в одну прекрасную весну: без особых страстей, но и без отвращения. Думала Маша: стерпится, слюбится, все же ей уже 22 года, работа хорошая, все говорят, что пора срочно замуж, годы идут. Она и вышла замуж за Ивана, без особой любви, под говорок всех родных и знакомых, что парень прекрасный, надо соглашаться. Детей, правда, Бог не дал, но дом они поставили, участок в семь соток, дом сорок два квадратных метра. Оформляли на Марию, чтобы, значит, без проволочек, пока Иван на заработках. Он и вправду много работал, этого не отнимешь, зарабатывал. А Мария дом обустраивала, печку топила, огород копала — словом, вела то самое совместное хозяйство, которое потом, в суде, будут так старательно выискивать.
Да и работала Мария на работе «на износ»: подработки брала, даже устроилась полы мыть после работы в офисе, чтобы побольше денег было. Выходило отлично.
Отношения портились, Иван старался денег Маше не давать, но все до копейки у нее забирать на оплату то одного, то другого. И Маше это надоело, когда она узнала, что муж может и в кафе зайти, и с друзьями посидеть, а она даже мороженое купить не может. Ссоры стали следовать за ссорами, Маша стала половину зарплаты оставлять себе, что сильно возмутило Ивана.
- У нас все общее, совместное, ты должна все вкладывать.
- Ты же себе на радости оставляешь, почему я должна все вкладывать?
И Маша собрала вещи, да и уехала к маме.
Совместность, кстати, эта куда-то испарилась, как пар из самовара, когда отношения испортились, остались только претензии. И вот Мария, после того как устные переговоры наткнулись на непробиваемую стену Ивановой уверенности в своей исключительной правоте, пошла другим путём, цивилизованным, в суд.
Дело, скажу я вам, было не ахти какое увлекательное, но по-своему поучительное.
Истец, то бишь Мария, в суд явилась. А ответчик, Иван, нет. Известили его, а он плевать хотел. Видимо, думал:
- Моё, значит, моё, какой тут может быть суд? Я же работал.
Очень, знаете ли, распространённая философия среди известной категории граждан. Они закон чтут только тогда, когда он им выгоден, а если нет, так это и не закон вовсе, а так, бумажная забава.
Представляла Марию какая-то Алевтина, юрист, говорила чётко, по бумажке, ссылалась на статьи: тридцать четвертая, тридцать восьмая, тридцать девятая… Слушать её было даже скучно, настолько всё было ясно и предопределено. Как будто не суд, а арифметическую задачку решали.
А задача-то простая: есть брак – есть совместно нажитое, нажитое в браке — значит общее. Общее — значит пополам. Всё, точка, но только точка эта ставится не рукой обиженного мужа, а решением суда.
Судья листал бумаги: выписка из ЕГРН, свидетельство о браке, договор купли-продажи, всё сходилось. Дом и участок были оформлены на Марию, но куплены в браке, значит, хоть ты тресни, а это общая котлета, и делить её надо на равные куски.
Иван, конечно, этого не понимал. Он решил для себя другое: кто платил, тот и танцует. А платил он, поэтому, видимо, и не пришёл, не желал участвовать в этом, с его точки зрения, цирке. Его точку зрения суд, однако, не принял в расчёт. Рассмотрел дело в его отсутствие, уведомив как положено и неоднократно.
И знаете, что было самым смешным? Всё это большое разбирательство, все эти ссылки на кодексы, вся эта волокита с выписками и заявлениями, всё это было нужно только для того, чтобы подтвердить одну простую вещь, которую Мария изначально и так знала: они с Иваном когда-то были семьёй. И дом построен, произведен семьей, а раз так - она имеет на него право, независимо от того, стояла она за станком или за плитой.
Судья, покряхтев, зачитал решение.
- Жилой дом, сорок два целых и девять десятых квадратного метра, и земельный участок, семь соток, — признать совместно нажитым, разделить. Признать за Марией и Иваном право собственности — по ½ доле каждому.
…Исследовав совокупность представленных доказательств, суд считает, что спорное имущество (жилой дом с кадастровым номером №, площадью 42,9 кв.м. и земельный участок с кадастровым номером № площадью 700 кв.м., расположенные по адресу: <адрес>), является совместно нажитым в браке супругами имуществом, в связи с чем требования истца о признании доли супругов в этом имуществе равными, о признании за сторонами права собственности на ½ доли в данном имуществе полагает законными, обоснованными и подлежащими удовлетворению…
Мария вышла из зала, не то, чтобы очень радостная, а скорее успокоенная. Справедливость, хоть и в сухой, казённой форме, но восторжествовала.
А Иван, когда получит копию решения, наверное, опять будет бить кулаком по столу и кричать, что он один работал. Но теперь это уже никого, кроме него самого, волновать не будет, потому что закон штука упрямая. Он признаёт только работу семьи.
Маша же, разделив дом, была довольна, теперь можно и на развод подавать. Или попозже? Вдруг Иван одумается? Делить-то уже нечего, а свою зарплату она больше отдавать не намерена.
Вот такие, граждане, дела творятся в наших судах. Люди делят не только дома, но и свою былую жизнь на аккуратные, законные доли. И часто с удивлением обнаруживают, что их личная, жирная точка — вовсе не точка, а лишь запятая, после которой следует продолжительный и совершенно неожиданный для них текст.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 25 июня 2025 г. по делу № 2-844/2025, Майкопский районный суд (Республика Адыгея)