Я назвала её "Крепость". Моя маленькая, тридцатиметровая крепость, в старом кирпичном доме на тихой улочке, всего в паре кварталов от кипящего жизнью центра. Приобрела я её шесть лет назад, когда меня, зелёного специалиста, неожиданно зачислили в штат перспективной IT-компании. Зарплата была выше средней по городу, настолько, что я, зажмурившись, подписала ипотечный договор на двадцать лет. Волновалась жутко, но ощущение свободы, когда в кармане звякнул ключ от собственного жилья, перевесило все страхи.
Три года до этого я копила, как проклятая. Жила у Ленки, подруги детства, потом снимала комнатушку в коммуналке с бабушкой, экономила на всём: одежде, еде, развлечениях. О кафешках с коллегами вообще забыла. Мама помочь не могла – одна тянула меня и сестру-подростка на свою скромную зарплату медсестры. Всё сама, всё сама… Зато сейчас – моё. Никто не имеет права диктовать, указывать, выгонять.
Помню тот день, когда риелтор вручила мне ключи. Я стояла посреди этой пустой, обшарпанной квартиры и рыдала. От счастья, от гордости, от облегчения. Моё!
Ремонт делала постепенно, как деньги появлялись. Сама клеила обои, подсматривая ролики в интернете. Обои выбрала светлые, кремовые, чтобы хоть как-то скрасить унылый вид из окна. Мебель покупала на распродажах, что-то находила на "Авито". Каждая вещь была подобрана с любовью, расставлена по моему вкусу. Мой маленький, скромный, но безопасный и свой мир. Моя крепость.
Два года назад в моей жизни появился Влад. Он устроился к нам в отдел новым инженером. Тихий, застенчивый, всегда вежливый и какой-то… мягкий, что ли. Мы начали перебрасываться приветствиями в коридоре, потом общаться у кулера, вместе обедать. Говорили о работе, книгах, музыке, о жизни вообще. Влад был хорошим слушателем, умел поддержать разговор. Через пару месяцев он пригласил меня в кино.
Наши отношения развивались медленно, плавно, как течение реки. Встречались полгода. Никаких бурных страстей, никаких взрывов. Влад был внимательным, заботливым, никогда не повышал голос. Мне нравилась эта спокойная предсказуемость, особенно после моих предыдущих, бурных и токсичных отношений.
Однажды вечером, после очередного свидания, Влад робко спросил меня, можно ли ему переехать ко мне. Я задумалась. Квартира была моим святилищем, моей крепостью. Пускать туда кого-то, делить своё личное пространство, было страшно. Но Влад убеждал, обещал помогать с ипотекой, быть рядом, поддерживать. Я поверила ему.
С переездом Влада всё прошло просто. Два чемодана одежды, старенький ноутбук, пара коробок с техническими книгами. Вот и все его пожитки. Я выделила ему место в шкафу, полочку в ванной. Договорились, что будем делить все расходы пополам.
Поначалу всё было идеально. Влад покупал продукты, платил за коммуналку, помогал с уборкой, иногда даже готовил ужин. Я начала привыкать к тому, что живу не одна. Было уютно, спокойно, хорошо.
А потом появилась она. Его мать, Галина Петровна. Высокая, крупная женщина лет пятидесяти пяти, с прямой спиной и пронзительным взглядом. Говорила она всегда категоричным тоном, не терпящим возражений. Приехала знакомиться со мной через месяц после переезда Влада.
Я встретила Галину Петровну радушно. Накрыла стол, приготовила обед из трёх блюд. Старалась произвести хорошее впечатление. Галина Петровна окинула квартиру оценивающим взглядом. Задавала много прямых вопросов, почти не улыбалась.
— Ну что, — наконец изрекла она, оглядывая мою крепость, — маленькая, конечно, но на первое время сойдёт.
Я промолчала. Не стала говорить, что это моя квартира, что я купила её задолго до знакомства с Владом. Зачем? Пусть думает, что хочет.
Галина Петровна стала приезжать к нам регулярно, раз в неделю, а то и чаще. Без предупреждения. Просто звонила в дверь, и вот она уже стоит на пороге с сумками, полными пирогов и солений. Влад, конечно, был рад, заносил материнские угощения на кухню, усаживал маму за стол. Я варила кофе, доставала печенье.
Но Галина Петровна вела себя совсем не как гость. Она ходила по комнатам, заглядывала в шкафы, комментировала порядок и чистоту. Ей не нравилась моя "дешёвая" посуда, мои "мрачные" обои, мои "пыльные" книги.
Как-то раз она сказала:
— Ну что за цвет стен, Алиса? Тоска смертная! Надо бы сюда что-то повеселее. Вот у меня дома обои в цветочек, сразу веселее на душе становится.
Мне было неприятно это слышать, но я старалась не реагировать. Не хотела ссориться с матерью Влада. Думала, стерпится – слюбится.
Через два месяца Влад отдал Галине Петровне ключи от нашей квартиры. Я узнала об этом случайно. Вернулась однажды вечером с работы, а в кухне – Галина Петровна. Стоит, копошится в шкафах.
— Что вы делаете? — не выдержала я.
— Порядок навожу, — как ни в чём не бывало ответила она. — А то у тебя здесь чёрт ногу сломит.
Я попыталась объяснить, что мне было удобно раскладывать продукты по-своему, но Галина Петровна перебила меня:
— Удобно ей! Нормальные хозяйки так продукты не хранят!
Влад, как всегда, промолчал. Заторопился в комнату, словно пытаясь спрятаться от назревающего конфликта.
С этого дня Галина Петровна стала приезжать всё чаще и чаще. И каждая её поездка превращалась в кошмар. Она занимала всё пространство, переставляла мебель, стирала занавески без моего спроса. Она объясняла это "помощью молодым", но я чувствовала, что теряю контроль над своим домом, над своей крепостью.
Книги на полке стояли не на своих местах, косметика в ванной была переставлена в другом порядке. Мои любимые статуэтки, которые я привезла из разных поездок, оказались задвинуты в дальний угол шкафа.
Однажды я не выдержала и попыталась поговорить с Владом.
— Влад, мне некомфортно, когда твоя мама приезжает так часто, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Это моя квартира, я хочу чувствовать себя здесь хозяйкой.
Он посмотрел на меня удивлённо.
— Алиса, ну что ты такое говоришь? Мама просто хочет помочь. Она же нас любит.
— А я? — спросила я. — Ты меня любишь? Или больше маму?
Он покраснел.
— Ну что за глупости! Конечно, я люблю тебя. Просто… мама же лучше знает, как надо.
— Как надо кому и где? — передразнила я его. — Влад, это моя жизнь, мой дом. Я сама решу, как мне жить.
— Не ссорься, Алиса, — взмолился он. — Не обижай маму.
В его глазах читалась такая мольба, такая зависимость. Я поняла, что он всегда будет на стороне своей матери. Что для него её мнение важнее моего.
И ещё одну вещь я поняла в тот момент. Влад больше не считал мою квартиру моей. Он называл её "нашей". "Наш дом", "наша кухня", "наша спальня". Но это была неправда. Это был мой дом. Моя крепость.
С каждым днём Галина Петровна чувствовала себя в моей квартире всё увереннее. Она давала мне прямые указания, как готовить, как убираться, что покупать. Критиковала мой "дешёвый" стиральный порошок, мои "полуфабрикаты" на ужин, мою "излишнюю худобу".
— Ты совсем себя не бережёшь, Алиса! — ворчала она. — Надо кушать больше, чтобы силы были. А то Влад на тебя смотрит, как на вешалку. Ему нужна здоровая жена, а не дистрофик.
Я с трудом сдерживалась, чтобы не накричать, не выгнать её из дома. Старалась не обращать внимания на её придирки, надеялась, что она когда-нибудь оставит меня в покое.
Но Галина Петровна не унималась. Она продолжала вмешиваться в мою жизнь, контролировать каждый мой шаг. Я чувствовала, что задыхаюсь в этой атмосфере постоянного напряжения, постоянной критики.
В ту субботу я проснулась рано. Хотела спокойно позавтракать, почитать книгу, насладиться тишиной и одиночеством. Но ровно в семь часов в дверь раздался настойчивый звонок.
Влад крепко спал, а я, накинув халат, пошла открывать дверь. На пороге стояла она. Галина Петровна, с двумя огромными сумками, полными продуктов.
— Доброе утро, Алиса! — бодро поздоровалась она и вошла в квартиру без приглашения. — Я привезла свежие продукты с рынка. Сегодня буду готовить обед.
Я посторонилась, осознавая, что мой спокойный выходной накрылся медным тазом.
Галина Петровна энергично проследовала на кухню и начала выкладывать на стол овощи, мясо, крупы, специи. Всё пространство было завалено продуктами. Она включила плиту, достала кастрюли и сковородки.
Я молча сделала себе кофе и собиралась уйти в комнату, но Галина Петровна остановила меня.
— Алиса, помоги мне почистить картошку. Тут целый килограмм.
Это был не вопрос, а приказ. Тон, не терпящий возражений.
Я, стараясь сохранять спокойствие, ответила:
— Галина Петровна, я хотела бы отдохнуть.
— Отдохнуть? — искренне удивилась она. — А кто готовить будет? Влад что, голодать должен? Ты совсем о муже не заботишься!
Я промолчала и взялась за чистку картошки.
Галина Петровна распоряжалась на кухне, как у себя дома. Открывала шкафы, доставала кастрюли, критиковала расположение вещей.
— Ну кто так ставит кастрюли? — ворчала она. — Надо их по размеру расставлять. А у тебя тут всё вперемешку!
Она начала переставлять посуду по своему усмотрению, что вызывало у меня внутреннее напряжение.
Проснулся Влад. Вышел на кухню, удивлённый раннему визиту матери.
— Мамочка, ты чего так рано? — спросил он сонным голосом.
— Да вот, решила тебя накормить вкусно, — ответила Галина Петровна и тепло обняла сына. — Надо же, чтобы ты хорошо питался.
Она усадила Влада за стол, налила ему чай, предложила бутерброд с колбасой. Я молча чистила картошку, чувствуя себя лишней в собственной квартире.
После завтрака Галина Петровна принялась за уборку. Достала пылесос и начала пылесосить ковры, потом протирать пыль, комментируя каждую найденную вещь.
— Ой, что это у тебя тут под диваном? — воскликнула она, вытаскивая старый журнал. — Беспорядок какой! Надо бы чаще убираться.
Она предложила выбросить мою любимую вазу, постирать занавески, переставить мебель. Я сидела с книгой в руках, но не читала, а наблюдала, как чужой человек распоряжается в моём доме.
К обеду Галина Петровна закончила готовить. Она накрыла стол, позвала Влада к столу, но меня не позвала. Я подошла к столу сама.
За обедом Галина Петровна рассказывала Владу что-то про соседей, про цены на рынке, про погоду. Я молчала и ела, не чувствуя вкуса еды.
После обеда Галина Петровна отвела Влада в другую комнату. Я слышала их разговор. Чувствовала напряжение в голосе Галины Петровны. Потом голос стал громче, и я услышала, как она требует, чтобы Влад выгнал меня из квартиры.
— Я устала от неё! Мне надоело, что она здесь хозяйничает, — сказала свекровь сыну. — Выгони её на улицу!
Я замерла, не веря своим ушам. Ждала, что Влад возразит, защитит меня. Но он молчал.
Я встала из-за стола и прошла на кухню. Села на стул и закрыла лицо руками. Руки дрожали, внутри кипела боль. Я заставила себя успокоиться, перестать плакать. Надо было что-то решать.
Галина Петровна и Влад вышли из комнаты. Свекровь выглядела довольной, Влад – смущённым.
— Алиса, нам нужно поговорить, — сказал Влад.
Я посмотрела на него, на его виноватое лицо.
— Поговорим вечером, — ответила я.
Остаток дня тянулся мучительно долго. Галина Петровна оставалась в квартире и продолжала заниматься делами. Я сидела в комнате и планировала свои действия.
Вечером свекровь ушла, обняв сына и сухо кивнув мне на прощание.
Я дождалась, когда Влад примет душ и сядет в кресло передо мной. Достала из шкафа папку с документами и положила её на стол. Спросила, помнит ли он, как мы познакомились. Помнит ли, как он клялся в любви.
— Влад, — начала я спокойно, — я хочу тебе кое-что показать.
Открыла папку, достала свидетельство о праве собственности и протянула ему.
— Посмотри. Видишь, на чьё имя оформлена эта квартира?
Влад взял документ и уставился на него.
— Алиса…
— Да, Влад. Квартира куплена на мои деньги. И оформлена только на меня. Ты это понимаешь?
Он молчал.
— Я знаю, о чём вы сегодня разговаривали с твоей матерью, — продолжала я. — Я слышала, как она требовала, чтобы ты меня выгнал. Так вот, Влад. Это мой дом. И хозяйка здесь я.
Он попытался что-то сказать, оправдаться, но я остановила его жестом руки.
— Не трудись, Влад. Я всё поняла. Ты всегда выбирал свою мать, а не меня. И я больше не намерена это терпеть.
Я встала со стула и подошла к шкафу. Достала его вещи, сложила их в чемодан и поставила у двери.
— Собирайся, Влад, — сказала я. — И уходи.
Он стоял как громом поражённый.
— Ты… ты что, серьёзно? — пролепетал он.
— Абсолютно, — ответила я. — Я даю тебе час на сборы.
Я забрала у него ключи от моей квартиры и положила их в свою сумку.
— Вот так, — сказала я. — Они тебе больше не понадобятся.
Потом вышла на балкон.
Через час Влад собрал вещи и ушёл. Он пытался уговорить меня поговорить позже, объясниться, но я была непреклонна.
— Прощай, Влад, — сказала я. — И больше не возвращайся. Ах, да,.. Не забудь забрать ключи от квартиры у матери, и занеси их мне.
Он ушёл, а я осталась одна в тишине. Осмотрела свою квартиру, свою крепость. Открыла окна, впустив свежий воздух. Было пусто, одиноко, но… свободно.
Я вернулась в комнату и села за стол. На столе лежали документы. Я взяла свидетельство о собственности и улыбнулась.
Хуже одиночества – когда в твоём доме тебя собираются выгнать. Когда ты теряешь себя, чтобы угодить чужим людям. Когда забываешь, что у тебя есть право сказать «нет».
Я сделала свой выбор.
И это стоило того.