Говорят, что развод открывает истинное лицо человека. Мой муж, Дмитрий, свое лицо показал, и оно мне очень не понравилось. А вот его мама, Валентина Петровна, которую я всегда считала женщиной строгой и немного отстраненной, удивила меня до глубины души.
Мы прожили с Димой восемь лет. У нас двое детей: сыну шесть, дочке три года. Жили мы в двухкомнатной квартире, которую брали в ипотеку в самом начале брака. Ипотеку закрыли год назад с помощью мат-капитала и помощи моих родителей. Месяц назад Дима объявил, что уходит.
- Оля, я полюбил другую, - сказал он, складывая вещи в чемодан. - Там все серьезно, я не хочу врать.
Я плакала, просила подумать, но он был непреклонен. Ушел. А через неделю вернулся с разговором о разделе имущества.
- Оля, давай решать цивилизованно, - начал он, сидя на кухне и не глядя мне в глаза. - Квартира стоит сейчас миллионов восемь. По закону половина моя. Я хочу продать её, деньги поделить. Мне нужно жилье, я собираюсь новую семью строить, мне первоначальный взнос нужен.
- Дима, ты в своем уме? - спросила я шепотом. - Какое «продать»? А мы куда? У меня двое детей, у дочки садик рядом, у сына школа через год. На половину суммы я куплю только убитую «однушку» на выселках. Ты хочешь, чтобы твои дети спали на двухъярусной кровати на кухне?
- Ну, Оль, это жизнь, - развел он руками. - Я не могу оставить тебе всё. Я тоже человек, мне тоже надо где-то жить. Я и так алименты буду платить. Квартиру делим пополам. Точка.
Я была в отчаянии. Юрист сказал, что формально он прав: совместно нажитое имущество делится 50 на 50, несмотря на детей. В субботу Дима приехал снова, но на этот раз с мамой. Я напряглась. Думала, он привел «тяжелую артиллерию», чтобы давить на меня вдвоем. Валентина Петровна всегда очень любила сына, сдувала с него пылинки. Они прошли на кухню. Дима достал документы.
- Вот, мам, смотри, - бодро начал он. - Мы продаем эту квартиру. Ольге остается четыре миллиона, она берет ипотеку на маленькую квартиру. А я забираю свои четыре и вкладываюсь в новостройку. Все честно.
Валентина Петровна сидела молча, в пальто, даже шапку не сняла. Она внимательно слушала сына, который расписывал, как здорово он все придумал. Когда Дима закончил и выжидательно посмотрел на мать, она медленно повернула к нему голову.
- Честно, говоришь? - спросила она тихо.
- Конечно! По закону же.
- По закону... - она вздохнула. - А по совести, Дима?
Дима нахмурился.
- Мам, при чем тут совесть? Я ушел, я оставил им мебель, технику. Но метры - это деньги. Я не могу подарить четыре миллиона!
Валентина Петровна встала. Она невысокого роста, но в тот момент она показалась мне огромной скалой.
- Дмитрий, - сказала она сердитым тоном. - Ты принял решение уйти из семьи. Это твой выбор. Ты нашел новую любовь? Прекрасно. Но почему за твое счастье должны платить мои внуки?
- Мам, ну ты не начинай...
- Нет, я начну! - она повысила голос, чего я никогда раньше не слышала. - Ты мужик или кто? Ты оставляешь жену с двумя детьми. Ты! Ты разрушил их мир. И ты хочешь выгнать их из дома, чтобы тебе было удобно с новой пассией?
- Мне жить негде! - взвизгнул Дима.
- Снимай! - рявкнула она. - Иди в общежитие. Зарабатывай! Ты здоровый лоб, тебе 34 года. А Ольга одна с двумя малышами. Если ты сейчас начнешь делить эту квартиру и выгонишь детей в "однушку".
В кухне повисла тишина. Дима сидел красный, как рак.
- Ты предлагаешь мне уйти ни с чем? - буркнул он.
- Я предлагаю тебе уйти как мужчине, - отрезала она. - Ты перепишешь свою долю на детей. Дарственную оформишь. Квартира останется Ольге и детям. А ты, раз уж решил начать новую жизнь, начнешь её с чистого листа. И не смей, слышишь, не смей обижать Олю. Ей и так теперь разгребать то, что ты натворил.
Дима пытался спорить, но против матери он идти не мог. Валентина Петровна обладает таким авторитетом, что его сопротивление сломалось через десять минут.
- Хорошо, - бросил он зло. - Подавитесь. Перепишу на детей.
Валентина Петровна повернулась ко мне, и её лицо сразу смягчилось.
- Оленька, ты прости его, дурака. Не ведает, что творит. Не переживай, квартиру мы не отдадим. Живите спокойно. А с ним я еще поговорю.
Через неделю мы оформили документы у нотариуса. Дима подарил свои доли детям. Теперь квартира полностью принадлежит нам. Свекровь звонит мне чаще, чем сыну. Она приезжает к внукам, помогает мне деньгами (тайком от Димы). Она сказала мне удивительную вещь: «Жены могут меняться, а внуки - это моя кровь навсегда. И я не позволю своему сыну быть подлецом, даже если он этого очень хочет».
Вам невероятно повезло встретить женщину с таким сильным внутренним стержнем. Поступок Валентины Петровны - это проявление высшей моральной зрелости. Обычно матери склонны защищать своих детей слепо, по принципу «свой - значит прав». Но ваша свекровь сумела отделить материнскую любовь от чувства справедливости.
Она действовала исходя из двух мощных мотивов:
Интересы рода. Для неё внуки - это продолжение семьи. Лишив их жилья, сын нанес бы удар по её же потомству. Она защищала слабых (детей), как это и положено старшей женщине в роду.
Воспитательная функция. Она понимает, что попустительство подлости разрушает личность её сына. Заставив его поступить благородно (даже через давление), она спасла его от морального падения. Она дала ему шанс сохранить самоуважение в будущем.
Эта история учит нас тому, что в разводе участвуют не двое, а вся семейная система. И иногда помощь приходит оттуда, откуда её совсем не ждешь. Цените эту связь, Валентина Петровна - ваш надежный союзник.