Найти в Дзене

Любовь vs жалости: главный обман созависимых отношений

раскрывает психолог Максим Курлыков Я вырос в обычной советской семье. Папа работал на заводе, мама — в садике. Нежности между ними не было. Напряжение накапливалось и иногда доходило до потасовок. Папа поднимал руку на маму. А я потом её успокаивал. Потом я пошёл в садик — и начал защищать девчонок, которых обижали. Я был крупный парень: самый высокий, плотный. И говорил девочкам: «Если будут обижать — подходите ко мне. Я с ними разберусь». Как-то идём из садика с мамой, я говорю: — Я женюсь. — На ком ты женишься? — На Тане. — А почему ты на Тане женишься? — Она маленькая. Тихая. Я буду её защищать. В группе были и другие девочки. Красивые. Весёлые. Интересные. Но у меня была установка, что они одни не останутся, с кем-то будут. А мне надо спасти Таню. Эта детская история сформировала во мне чувство жалости как основу выбора. Я не выбирал красивую игрушку — я выбирал ту, которую жалко. Собака с выпадающим глазом — будет моя. Другие её не возьмут. По этому принципу «жалко» часто выби

раскрывает психолог Максим Курлыков

Я вырос в обычной советской семье. Папа работал на заводе, мама — в садике. Нежности между ними не было. Напряжение накапливалось и иногда доходило до потасовок. Папа поднимал руку на маму. А я потом её успокаивал.

Потом я пошёл в садик — и начал защищать девчонок, которых обижали. Я был крупный парень: самый высокий, плотный. И говорил девочкам: «Если будут обижать — подходите ко мне. Я с ними разберусь».

Как-то идём из садика с мамой, я говорю:

— Я женюсь.

— На ком ты женишься?

— На Тане.

— А почему ты на Тане женишься?

— Она маленькая. Тихая. Я буду её защищать.

В группе были и другие девочки. Красивые. Весёлые. Интересные. Но у меня была установка, что они одни не останутся, с кем-то будут. А мне надо спасти Таню.

Эта детская история сформировала во мне чувство жалости как основу выбора.

Я не выбирал красивую игрушку — я выбирал ту, которую жалко. Собака с выпадающим глазом — будет моя. Другие её не возьмут.

По этому принципу «жалко» часто выбирается и партнёр.

Не тот, рядом с кем хорошо, спокойно, надёжно. Не тот, кто заботится, решает проблемы, проявляется. А алкоголик. Хулиган. Человек с тяжёлым детством, которого «моя любовь спасёт».

Важно отличать жалость от сострадания.

Возьмём историю любого зависимого. Когда начинаешь разбираться, там всегда боль: генетика, отец, которого не было, хроническая нищета, мама, покончившая с собой на глазах ребёнка. Алкоголь когда-то был лекарством. Потом стал зависимостью. И объективно — шансов не запить у человека не было.

И здесь легко скатиться в жалость:

«Ты у меня бедный».

«Ты столько пережил».

«Не ходи на работу — я тебя прокормлю».

«Ты руку поднял, потому что я сама спровоцировала».

Но в этом нет любви. Есть гордыня и позиция сверху: я умнее, я сильнее, я знаю лучше. Если я жалею — значит, я не верю, что справится сам.

Любовь — другая.

Она признаёт, что боль была или сейчас есть. Но не оправдывает разрушение себя и других, не потакает.

Это звучит так:

«Я вижу, как тебе тяжело. Я вижу твою боль. И я готов помочь». Вот реабилитационный центр — очно или онлайн. Вот врач. Вот психолог. «Пойдём лечиться. Страдать достаточно».

Ещё важно.

Если женщина жалеет мужчину, из отношений пропадает интим. Она в позиции мамочки. А мамам дарят цветы на 8 Марта, но как женщин не воспринимают.