раскрывает психолог Максим Курлыков Я вырос в обычной советской семье. Папа работал на заводе, мама — в садике. Нежности между ними не было. Напряжение накапливалось и иногда доходило до потасовок. Папа поднимал руку на маму. А я потом её успокаивал. Потом я пошёл в садик — и начал защищать девчонок, которых обижали. Я был крупный парень: самый высокий, плотный. И говорил девочкам: «Если будут обижать — подходите ко мне. Я с ними разберусь». Как-то идём из садика с мамой, я говорю: — Я женюсь. — На ком ты женишься? — На Тане. — А почему ты на Тане женишься? — Она маленькая. Тихая. Я буду её защищать. В группе были и другие девочки. Красивые. Весёлые. Интересные. Но у меня была установка, что они одни не останутся, с кем-то будут. А мне надо спасти Таню. Эта детская история сформировала во мне чувство жалости как основу выбора. Я не выбирал красивую игрушку — я выбирал ту, которую жалко. Собака с выпадающим глазом — будет моя. Другие её не возьмут. По этому принципу «жалко» часто выби
Любовь vs жалости: главный обман созависимых отношений
3 февраля3 фев
6
1 мин