Жизнь сложнее сценария. А «Сало, или 120 дней Содома» Пьера Паоло Пазолини сегодня стал скандальным артефактом, который терпеливо ждал, пока реальность догонит его логику.
"История с файлами" пугает не подробностями, а системой.
Не самими преступлениями, а тем, насколько они были встроены в элитарный быт: перелеты по расписанию, приглашения, коллективное молчание. Это не аномалия, а норма закрытого круга.
В «Сале» Пазолини показывает именно это. Насилие там не импульсивно, а административно. Есть правила, иерархия, эстетика, философские разговоры. Палачи образованы, уверены в своей безнаказанности.
В этом фильме нет эротики, только власть над телом. Человек превращен в функцию, в материал. Извращения в тандеме с контролем: фильм про "право решать", чье тело имеет значение.
Пазолини был жестоко убит вскоре после завершения кинокартины. Его смерть до сих пор окружена противоречиями, но даже без версий и домыслов ясно одно: он был художником, который слишком точно называл вещи своими именами.
Он разрушал комфортную иллюзию, что зло где-то внизу, в грязи, на обочине. Нет. Оно сидит за длинным столом, пьет хорошее вино и обсуждает культуру.
Эпштейна долго пытались представить «монстром-одиночкой». Не вышло.
Сегодня фильм «Сало, или 120 дней Содома» работает как рентген элит.
Пазолини ничего не предсказывал. Он просто не соглашался лгать вместе со всеми.