Холодная грязевая волна из глубокой лужи окатила мои новые бежевые замшевые сапоги вплоть до самых колен. Огромный черный внедорожник резко затормозил прямо у края автобусной остановки, едва не задев бордюр. Капли грязной воды полетели во все стороны, безнадежно пачкая подол моего светлого весеннего пальто.
Стекло со стороны пассажира медленно поползло вниз, обнажив недовольное лицо молодого парня. На его носу сидели дорогие солнцезащитные очки, хотя небо с самого утра было плотно затянуто серыми тучами.
— Эй, тетя, ты вообще края видишь? — рявкнул он, стряхивая пепел от сигареты прямо на мокрый асфальт. — Чего на дорогу вылезла, жить надоело?
Я судорожно достала из сумки бумажные платочки, пытаясь оттереть влажные пятна, которые на глазах въедались в нежную светлую замшу.
— Вы могли бы притормозить перед лужей, здесь вообще-то остановка общественного транспорта, — стараясь звучать спокойно, сказала я. — Люди ждут автобус, а не участвуют в ваших гонках на выживание.
Я искренне надеялась, что водитель просто не заметил препятствие и сейчас банально извинится за свою оплошность.
— Твои проблемы, что у тебя на нормальную тачку денег нет! — нагло ухмыльнулся парень, поправляя воротник модной куртки. — Стой дальше от дороги, целее будешь.
Тонированное стекло плавно поднялось вверх, скрывая наглеца от моего возмущенного взгляда. Внедорожник с агрессивным ревом сорвался с места, оставив меня на остановке с испорченной обувью и безнадежно испорченным настроением перед важной встречей.
Вечером я сидела в своей тесной, пропахшей сырым картоном диспетчерской на окраине города.
Вокруг громоздились тяжелые деревянные ящики с отборными фермерскими овощами, которые мы поставляли в местные рестораны. Наша небольшая служба доставки задыхалась от нехватки рабочих рук, потому что единственный водитель слег с температурой, и нам срочно требовался человек на старенький грузовой фургон.
Входная дверь скрипнула, впустив сырой уличный воздух и резкий запах дорогого мужского одеколона. На пороге стоял утренний лихач собственной персоной, лениво оглядывая потертый линолеум и покосившийся стеллаж с морковью. Естественно, он не узнал во мне утреннюю жертву, ведь теперь я сидела за столом в растянутом рабочем свитере и старых джинсах.
— Я по объявлению из интернета, — небрежно бросил он, прислонившись к дверному косяку и даже не думая снять очки. — Ткнул в первое попавшееся, мне просто нужна должность водителя на пару недель для галочки.
Я молча смотрела на его безупречно белые, сверкающие кроссовки, которые казались абсолютно инородным объектом в нашем царстве пыли и корнеплодов.
— Отец заблокировал все карты и грозится выгнать из дома, — раздраженно продолжил он, не дожидаясь моего ответа. — Сказал, пока не принесу справку с любой официальной работы, ни копейки не даст, так что давайте ваши бланки.
Я сделала глубокий вдох, стараясь подавить поднимающееся раздражение, ведь во мне еще теплилась крошечная надежда на его готовность взяться за ум.
— Нам действительно нужен ответственный сотрудник для развоза заказов с шести утра, — ровным голосом начала я. — Ящики с овощами довольно тяжелые, придется самостоятельно носить их до дверей клиентов.
Парень громко фыркнул, самоуверенно барабаня пальцами по моему рабочему столу.
— Значит так, я согласен покрутить баранку вашего ведра для вида, но таскать грязную картошку не нанимался. — Он брезгливо пнул носком белого кроссовка ближайшую коробку с луком. — График мне нужен гибкий, я до обеда сплю, так что ставьте свою печать и разойдемся по-хорошему.
Мой взгляд скользнул от его наглого лица вниз, к старой чугунной батарее, где на расстеленной газете сохли мои любимые бежевые сапоги. Они окончательно превратились в два бесформенных, покрытых жесткой коркой засохшей грязи комка. Парень проследил за моим взглядом и презрительно скривил губы в усмешке.
— У вас тут даже уборщицы нет, развели грязищу, смотреть тошно, — он кивнул на испорченную обувь. — Бомжи какие-то свои сапоги бросили.
Мои иллюзии о том, что в этом человеке есть хоть капля здравого смысла, растворились окончательно и бесповоротно. Этот человек не оступился утром, он искренне считал весь окружающий мир своей личной, плохо работающей прислугой.
— Это мои сапоги, — совершенно лишенным эмоций тоном произнесла я, медленно поднимаясь из-за стола.
Парень нахмурился, внимательно вглядываясь в мое лицо, и в его глазах наконец-то мелькнуло запоздалое узнавание.
— Опа, бывает, мир тесен, — он нервно дернул плечом, но в его голосе не прозвучало ни единой ноты раскаяния. — Ну, так что по документам, печать поставите или как?
Он совершенно не собирался извиняться за свой утренний поступок.
— Ты не понял, Егор, — я прочитала его имя в наспех брошенном на стол паспорте. — Здесь не бесплатный благотворительный фонд для обиженных папенькиных сынков.
Разница в росте была огромной, но сейчас он казался удивительно мелким и суетливым на фоне тяжелых ящиков с настоящей, честно выращенной едой. Я взяла со стола жесткую щетку для чистки корнеплодов и бросила ее прямо ему в руки. Щетка глухо ударилась о его модную куртку и с грохотом упала на грязный линолеум.
— Что ты делаешь?! — истерично взвизгнул он, брезгливо отшатываясь от упавшего предмета.
— Вакансия личного водителя для тебя закрыта, но у нас всегда найдется свободное место для усердного мойщика обуви, — чеканя каждое слово, сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Приступай к работе, или дверь вон там.
Его холеное лицо пошло некрасивыми красными пятнами, он рефлекторно сжал кулаки и тяжело задышал от негодования.
— Да пошла ты со своей гнилой морковкой! — сорвался он на крик, торопливо пятясь к спасительному выходу. — Я отцу скажу, он вашу контору прикроет завтра же, вылетишь отсюда на улицу без копейки!
— Дверь закрой с той стороны, сквозняк мешает работать, — я спокойно вернулась к своим накладным, полностью игнорируя его жалкую угрозу.
Он выскочил на улицу, с такой неимоверной силой дернув ручку, что с потолка посыпалась белая штукатурка. Гул мотора его дорогого внедорожника быстро и навсегда растворился в привычном шуме вечерней улицы.
Я подошла к батарее, взяла безнадежно испорченные сапоги и аккуратно опустила их в большое мусорное ведро. Грязь невозможно отчистить, если она глубоко пропитала саму суть вещи. Точно так же невозможно переделать человека, который принципиально отказывается видеть живых людей в окружающих.
Я открыла форточку, впуская в душное помещение прохладный вечерний воздух, который быстро выветрил неприятный запах чужого парфюма. На моем столе лежала стопка новых адресов для доставки, а в комнате снова пахло свежей землей и овощами.
Завтра я обязательно найму честного и адекватного водителя, а пока я заварила себе крепкий чай и принялась составлять маршруты, чувствуя невероятную легкость на душе.
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.