Дмитрий сжимал бокал так, что казалось, стекло треснет. Виски плескалось янтарными волнами — как его собственная жизнь, разбитая о камни чужой воли.
В кармане пиджака жгло письмо. Всё то, что могло уничтожить не только его, но и десятки людей, работающих в компании. Игорь знал, куда бить. Знал, что Дмитрий скорее разрушит собственное счастье, чем подставит других.
"Либо ты сам уходишь от неё, либо ты потеряешь весь бизнес и семью -тоже. Ты отлично знаешь, я смогу это сделать". Игорь, действительно мог. С его большими возможностями он мог многое.
Скорее всего, Игорь планировал это месяцами. Собирал компромат по крохам, изучал слабые места, ждал подходящего момента. И выбрал.
Юбилей. Двадцать лет брака. Когда все друзья соберутся, чтобы поздравить идеальную пару. Когда Ольга будет светиться от счастья, расставляя бокалы и поправляя цветы.
Дмитрий закрыл глаза. Двадцать лет... Каждое утро просыпаться рядом с этой женщиной и знать, что она — единственное настоящее в его жизни. Каждый вечер возвращаться домой к её улыбке. Каждую ночь засыпать, слушая её дыхание.
А теперь — убить всё это собственными руками.
Шаги в коридоре. Лёгкие, знакомые. Ольга.
— Скоро приедут, — её голос, мягкий и тёплый, как всегда.
Дмитрий обернулся. Она стояла в дверях в элегантном платье, подчёркивающем фигуру. Прическа, лёгкий макияж. Улыбалась той особенной улыбкой, которая предназначалась только ему.
И в эту секунду он возненавидел Игоря так сильно, что руки затряслись.
— Двадцать лет, — прохрипел он, и каждое слово резало горло. — Двадцать лет ошибки.
Ольга замерла. Улыбка медленно сползла с лица, как тающий снег.
— Что?
— Я никогда тебя не любил. — Дмитрий произносил заученные фразы. — Совсем. Думал, что привыкну, что придёт чувство. Но не пришло.
Её лицо... Боже, как она побледнела. Как будто вся кровь ушла, оставив восковую маску.
— Гости...
— Отмени. — Голос звучал не его. Чужой, жестокий. — Всё кончено, Оля.
Она кивнула. Медленно, как во сне. И вышла.
Дмитрий остался один с разбитым сердцем и письмом в кармане. За окном начинал накрапывать дождь.
Ольга звонила гостям автоматически. Голос не дрожал — удивительно. Внутри всё горело, как при пожаре, а снаружи она оставалась спокойной. Может, от шока.
Двадцать лет ошибки.
Слова бились в голове, как птицы в клетке. Неужели всё это время она жила в театре одного актёра? Неужели каждое "люблю", каждый поцелуй, каждая ночь были ложью?
Она убирала со стола, гасила свечи. Руки двигались сами по себе, пока сознание пыталось переварить случившееся. Позвонила детям, сказала, что папа заболел и торжество отменяется. Успокоила, убедила, что приезжать не нужно.
А потом надела плащ и ушла.
В ресторане было тепло и уютно. Ольга заказала шампанское и села у окна.
— За новую жизнь, — прошептала она, поднимая бокал.
И впервые за вечер — улыбнулась.
Развод прошёл быстро. Дима не сопротивлялся, не торговался, отдал всё, что она захотела. Хотя она хотела немногое. Встречались только в суде и у нотариуса. Он выглядел постаревшим, осунувшимся. Но Ольга не спрашивала почему. Не её дело больше.
Квартира в центре пахла чужой жизнью и новыми возможностями. Ольга расставляла вещи и думала: вот оно, начало. В сорок три года — начало.
Работа в гимназии, встречи с подругами, театры, выставки. Жизнь была насыщенной, но какой-то... пустой. Как красивая коробка без содержимого.
А потом появился Игорь.
Обаятельный, настойчивый, влюблённый. Он ухаживал красиво, по-старинному. Цветы, рестораны, подарки. Ольга оттаивала понемногу. Думала — вот он, второй шанс.
Но что-то было не так.
Он появлялся везде. Знал слишком много о её привычках, маршрутах, расписании. Сначала это льстило — такое внимание. Потом начало пугать.
— Ты просто не привыкла, что тебя по-настоящему любят, — говорил он, когда она пыталась деликатно отдалиться.
Любовь. Это слово в его устах звучало, как приговор.
Страх рос день за днём. Игорь становился всё навязчивее, всё агрессивнее. Дожидался её у подъезда. Звонил по двадцать раз в день. Появлялся на работе без предупреждения.
— Мы созданы друг для друга, — шептал он, прижимая к стене лифта. — Я не позволю тебе от меня уйти.
И тогда Ольга поняла: нужно бежать. Далеко. Туда, где он её не найдёт.
***
Небольшой городок встретил тишиной и запахом лип. Старинные домики, булыжные мостовые, колокольный звон каждый час. Время здесь текло медленно, как мёд.
Библиотека в старом особняке стала её убежищем. Высокие окна, скрипучие полы, тысячи книг на полках. Ольга бродила между стеллажами и чувствовала: здесь можно дышать.
Работы было немного. Несколько посетителей в день, каталогизация новых поступлений, мелкий ремонт старых изданий. Спокойная, размеренная жизнь без стрессов и потрясений.
Постепенно тревога отступала. Ольга перестала оглядываться на улице, проверять замки по три раза, вздрагивать от звонков. Игорь остался в прошлой жизни, как кошмар, который наконец закончился.
Утром она завтракала на маленькой кухоньке, читая стихи. Шла на работу через сквер, где пенсионеры кормили голубей и обсуждали погоду. День проводила в окружении книг — своих верных спутников, которые никогда не предавали и не врали.
Вечером покупала продукты у тёти Веры, хозяйки местного магазинчика, которая знала всех жителей наизусть и раздавала советы направо и налево.
— Детка, а почему одна-то? — спрашивала тётя Вера, взвешивая творог. — Такая красавица, а мужчины нет.
— Так лучше, — отвечала Ольга. И не врала.
Впервые за много лет она жила для себя. Читала что хотела, смотрела фильмы, которые нравились именно ей, засыпала и просыпалась, когда хотела. Никому не нужно было угождать, под кого-то подстраиваться, кого-то ждать.
Свобода пугала первое время. К ней нужно было привыкнуть, как к яркому свету после долгой темноты. Но постепенно страх сменился облегчением, а облегчение — тихой радостью.
***
— Мама, ты другая, — сказала дочь Анна, приехавшая навестить её.
Они сидели на кухне, пили чай с местным мёдом. За окном шумели листья старого клёна.
— В каком смысле? — спросила Ольга, хотя и сама это чувствовала.
— Спокойная. Расслабленная... — Анна замолчала, подбирая слова. —Но какая-то отстраненная.
Сын Павел, приехавший следом, согласился с сестрой.
За ужином Ольга впервые за долгие годы говорила с детьми откровенно. О том, что такое одиночество. И как сложно пережить предательство.
— Но если я кого-то встречу, — сказала она, нарезая домашний хлеб, — то только потому, что захочу быть с этим человеком. Не потому, что мне одиноко или скучно. А потому, что он добавит радости в мою жизнь, и не заберёт свободу.
Дети слушали внимательно. Анна кивала, Павел хмурился — он всегда был серьёзным.
— А если папа... — начал он и замолчал.
— Что — папа? — мягко спросила Ольга.
— А если он вернётся? Извинится?
Ольга отложила нож и посмотрела на сына.
— Знаешь, Паша, есть вещи, которые нельзя простить. Не потому что злишься, а потому, что доверие сломано. Как хрустальная ваза — даже если склеишь, трещины останутся.
***
Дмитрий появился неожиданно, как призрак из прошлого.
Ольга возвращалась из библиотеки тёплым сентябрьским вечером, когда увидела знакомую фигуру возле её дома. Высокий, в тёмном пальто, с опущенной головой. Двадцать лет брака не прошли даром — она узнала его со спины, ещё не разглядев лица.
Сердце ёкнуло, но не от радости. От удивления и... раздражения. Зачем он здесь?
—Оля, — голос был хриплый, усталый. — Можно поговорить?
Она могла сказать "нет". Могла развернуться и уйти. Но любопытство оказалось сильнее.
— Пять минут, — сказала она. — Но не дома.
Они пошли в кафе на углу — единственное в городке. Хозяйка окинула их любопытным взглядом, и тактично отошла к плите.
— Как ты меня нашёл? — спросила Ольга, не снимая куртку.
— Детей спросил. — Дмитрий выглядел постаревшим, осунувшимся. — Оля, я должен тебе всё рассказать.
— Всё что?
Он долго молчал, вертел в руках чашку с кофе. Потом заговорил. И то, что он рассказал, перевернуло всё с ног на
голову.
Игорь. Шантаж. Он мог уничтожить не только Дмитрия, но и всех его сотрудников. И главное – семью.
— Он сказал: либо ты сам уходишь от неё, либо я запускаю процесс уничтожения, — голос Дмитрия срывался. — Я не мог... не мог подставить вас.
Ольга слушала и чувствовала, как рушится заново выстроенный мир. Не от горя — от ярости. На Игоря, который сломал две жизни из-за своих больных фантазий. На Дмитрия, который решил всё за неё.
— Ты лишил меня выбора, — сказала она тихо. — Даже не спросил, что я думаю. Решил сам, как всегда.
— Я хотел тебя защитить...
— От чего? От возможности самой решать свою судьбу?
Дима замолчал.
— Оля, можем ли мы... попробовать снова? Я люблю тебя. Всегда любил.
Ольга встала. На душе было странно — не больно, как она ожидала. Просто... пусто.
— Нет, Дима. Нельзя.
— Почему?
— Потому, что я другая. Та Оля, которую ты знал, умерла в тот вечер, когда ты сказал, что никогда меня не любил. А эта — она научилась жить без тебя. И ей хорошо.
Она дошла до двери и обернулась:
— Спасибо, что рассказал правду. Но слишком поздно.
На улице уже зажглись фонари.
Конец.