"Для меня подобное чувство пагубно"
То, что внушает мне страх, это Церковь как социальный институт. Не то чтобы я по характеру была большой индивидуалисткой. Я опасаюсь по причине противоположной. Во мне слишком силён стадный инстинкт. По своей природе я чрезвычайно, избыточно подвержена влияниям со стороны коллектива. В этом моя большая слабость. Но так я устроена. Нужно отдавать себе отчёт в своей слабости и стараться найти ей доброе применение, потому что все наши слабости могут быть использованы во благо.
Я боюсь того церковного патриотизма, который существует среди католиков. Я понимаю патриотизм как чувство, относящееся исключительно к нашей земной родине. Я боюсь этим заразиться. Не потому, что мне кажется, будто Церковь недостойна вдохновлять на патриотизм. Но потому, что я не хочу для себя никаких переживаний из этой области. Слово «хочу» недостаточно точно. Я знаю, я глубоко уверена, что любое чувство подобного рода пагубно для меня.
Святые одобряли Крестовые походы, инквизицию. Я не могу не думать, что они ошибались. Я не могу отвергать свет разума. Если я думаю, что в какой-то точке я вижу лучше, чем они, будучи настолько ниже их, то я должна признать, что в этой точке они были ослеплены чем-то очень мощным. Это «что-то» — Церковь как социальный институт. Если социальный аспект Церкви причинил вред святым, что говорить обо мне, так сильно подверженной влиянию общества и бесконечно более слабой, чем они?
Самое чистое и самое скверное
Вспомним слова дьявола о царствах мира сего в Евангелии от Луки: «Тебе дам власть и славу их, потому что мне предана она, и я, кому хочу, даю её». Из этого следует, что социальное — это область дьявола. Плоть заставляет говорить «я», дьявол заставляет говорить «мы». Он фабрикует подделку, эрзац божественного.
Я понимаю, что быть в том числе и социальным институтом для Церкви неизбежно. Без этого её бы не существовало. Но насколько она социальна, настолько она принадлежит Князю мира сего. А поскольку она ещё и сосуд сохранения и передачи истины, в ней заключена чрезвычайная опасность для тех кто, как я, слишком подвержен влиянию коллектива. Ведь самое чистое и самое скверное, если оно сходно по виду и перепутано под одними и теми же словами, составляет почти неразделимую смесь.
Существует католическая среда, готовая горячо принять любого, кто бы в неё ни вошёл. Однако я не хочу быть принятой в среду, жить в среде, говорить «мы» и быть частью этого «мы», обретать себя в человеческом множестве, каково бы оно ни было. Говоря "я не хочу", я выражаюсь неточно, ибо я этого, наоборот, хотела бы. Ведь это же прелестно. Но я чувствую, что мне это не разрешено. Я чувствую, что мне необходимо, мне предписано быть одной.
Вся полнота благодати
Слова «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» следуют непосредственно за словами: «Отец ваш, сущий на небесах, повелевает солнцу восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных». Это очень важно. Иисус Христос приводит в качестве высшего проявления Божией праведности как раз то, на что обычно ссылаются (например, Иов), когда обвиняют Его в несправедливости: Он благотворит и добрым и злым, не делая между ними различия.
Это совершенно противоположно обычному взгляду, согласно которому Бог одному даёт благодати больше, а другому меньше. Нет. Бог по причине своей бесконечной благости даёт каждому из своих созданий всю полноту блага. Он непрестанно изливает на каждое из них полноту благодати, но мы соглашаемся её принять по-разному — кто больше, кто меньше. В делах чисто духовных Бог исполняет все желания. Те, кто получили меньше, меньше просили.