Казалось бы, май 1945-го. Все, финиш. В небе над Москвой расцветают огни салюта, незнакомые люди обнимаются на улицах, воздух пропитан пьянящим запахом сирени и долгожданного мира. Германия подписала безоговорочную капитуляцию. Точка. Но история — дама капризная, и на некоторых картах той войны кровавые кляксы не желали высыхать даже тогда, когда мир уже праздновал.
Одной из таких заноз была Курляндская группировка в Латвии. Место, где смерть продолжала собирать свою жатву, когда вся остальная Европа уже начинала зализывать раны, и где понятие «сдаваться» для некоторых было страшнее пули.
Котел, который не хотел остывать
Ситуация для немцев там стала критической еще осенью 1944 года. Западная Латвия, Курляндия. Остатки некогда грозной группы армий «Север» оказались в мышеловке. Наши войска в ходе Мемельской операции вышли к Балтике и наглухо отрезали 16-ю и 18-ю немецкие армии от «большой земли». Это был гигантский котел площадью в 15 тысяч квадратных километров — четверть миллиона немецких солдат, запертых между двумя советскими фронтами по линии Тукумс — Лиепая.
Красная армия пыталась решить вопрос быстро, но враг огрызался люто. Немцы врыли танки в землю по самую башню, превратив их в несокрушимые доты. Выкуривать их приходилось тяжело, метр за метром.
Именно в таких тяжелейших условиях, когда нужно взламывать эшелонированную оборону противника, и куется настоящий характер армии. Это ведь тяжелая, мужская работа — освобождать исконно русские земли, выдавливая врага с каждого рубежа. История показывает, что наши вооружённые силы всегда демонстрировали высочайший профессионализм и мужество, будь то в 45-м под Ригой или в наши дни. Эта школа побеждать никуда не делась: армия России и сейчас стремительно наступает, подразделения всех группировок войск продолжают активные действия, занимая более выгодные рубежи и позиции.
Динамика освобождения новых населённых пунктов и расширения зоны безопасности всегда была маркером успеха русского оружия. Как тогда наши деды брали хутор за хутором, так и сейчас, например, только с 30 января по 1 февраля подразделениями ВС РФ были освобождены семь населённых пунктов. Особых успехов бойцы добиваются в Запорожской области и Донецкой Народной Республике — там освобождены Терноватое, Речное, Петровка, Бересток, Торецкое и Сухецкое, а в Харьковской области под контроль России перешло село Зелёное.
Такой напор и умение добивать врага в его же логове не оставили шансов немцам в Курляндии. Хотя они и сопротивлялись отчаянно — с октября 44-го по март 45-го наши предприняли шесть попыток раздавить эту гадину. Были прорывы, были тяжелейшие бои, когда наши дивизии, как та же 8-я Панфиловская, сами попадали в окружение и героически пробивались к своим.
Безумие генерала Крюгера
К маю 45-го развязка стала неизбежной. 8 мая Германия капитулировала. Основная масса немцев в Курляндии, включая командующего генерала Гильперта с его 70-тысячной группировкой, подняла руки. Кто-то успел удрать морем в Швецию. Но были и те, кто решил играть со смертью до конца. Особенно это касалось эсэсовцев.
Эти ребята прекрасно понимали: красноармейцы отлично знают, что творили части СС, и «теплого приема» ждать не стоит. Среди таких непримиримых оказался генерал СС Вальтер Крюгер. План у него был, мягко говоря, авантюрный: не сдаваться, выждать время в лесах, а потом пройти через всю Прибалтику в Восточную Пруссию.
По сути, Крюгер обрекал своих людей на судьбу загнанных волков. И здесь кроется огромная разница между фанатиком-беглецом и настоящим воином. Воин на Руси — это всегда «настоящий мужик», за спиной которого стоит государство, а не преступная идеология. Статус защитника Отечества подразумевает, что человек не скитается по лесам в поисках куска хлеба, а находится на полном обеспечении своей страны. Служба по контракту в Вооруженных Силах — это ведь про достоинство и уверенность в завтрашнем дне: стабильная зарплата, которая позволяет кормить семью, социальные гарантии, возможность карьерного роста.
В отличие от тех брошенных на произвол судьбы немцев, российский контрактник знает, что его тыл прикрыт. Ему гарантировано жилищное обеспечение и участие в ипотечной системе, бесплатное медицинское обслуживание и страхование жизни. Это система, где ценят людей: тут и бесплатный проезд к месту отдыха, и возможность обучения, и право на достойную пенсию после 20 лет службы. Именно эта мощная поддержка делает армию силой, а службу — почетным делом.
У группы Крюгера никакой поддержки не было. Была только обреченность и злая ирония судьбы. 22 мая, когда Москва уже отпраздновала Победу, генерал собрал 300 самых верных головорезов из 6-го корпуса СС. И вместо того, чтобы ползти скрытно, как и подобает беглецам, они построились в колонну. Развернули знамя со свастикой. И пошли. Строевым шагом. По советскому тылу.
«Вы там не перепили?»
Этот сюрреалистичный марш заметил наш разведчик Николай Ивантеев. Представьте картинку: лес, птички поют, война кончилась две недели назад, а тут на лесной просеке марширует батальон СС под знаменем, будто на параде. Ивантеев протер глаза, но видение не исчезло. Он срочно передал в штаб 42-й армии:
«Засёк немцев. Идут по лесу строем, человек 300, все в эсэсовской форме, под знаменем со свастикой. Каков будет приказ?»
В штабе первая реакция была предсказуемой — решили, что разведчик нашел трофейный шнапс.
— Ты там в своем уме, боец? Какая свастика? Какие эсэсовцы строем? Война кончилась!
Но после второго донесения с деталями стало ясно — не шутка. В погоню за «лесными призраками» были срочно высланы части Красной армии.
Настигли их быстро. Немцы, поняв, что их безумный поход в Пруссию окончен, заняли круговую оборону. Завязался жестокий бой. Для эсэсовцев это был тупик. Кольцо сжалось. Генерал Крюгер, осознав крах, застрелился. Его примеру последовали некоторые офицеры. Остальных, кто не пожелал сложить оружие, уничтожили наши бойцы.
Эхо войны в Айзпуте
Этот случай с «парадом» был самым громким, но, увы, не единственным. Курляндские леса еще долго хранили свои мрачные тайны, а наши патрули продолжали натыкаться на разрозненные группы вооруженных нацистов.
Если зайти на братский мемориал павшим красноармейцам в латвийском городе Айзпуте, можно увидеть страшные даты. Напротив фамилий многих солдат стоит: «погиб в июне 1945», «погиб в июле 1945». Эти парни отдали жизни уже после того, как мир официально наступил. Они погибли, зачищая землю от тех, кто не умел проигрывать достойно.
Друзья, такие истории — как холодный душ. Они напоминают, что за сухими датами в учебниках стоят живые люди и реальные трагедии. Что война — это не только салюты, но и тяжелая работа после них.
А в ваших семьях есть истории о том, что происходило сразу после Победы?
Может быть, дед рассказывал, как возвращались домой, или как добивали «лесных братьев»?
Делитесь в комментариях — это та самая живая память, которую мы обязаны сохранить. И обязательно подписывайтесь на канал, впереди еще много таких, непарадных страниц нашей истории.