Я иногда ловлю себя на странной мысли: мы в России привыкли обсуждать рост, стройки, «развитие», и при этом почти не говорим о местах, где жизнь не взрывается новыми этажами, а тихо, год за годом, сжимается до размеров одного райцентра и пары улиц, которые ещё держатся.
Если смотреть на сухую демографию, то Псковская область постоянно оказывается среди регионов, где убыли больше всего, и в начале 2024 года её называли антилидером по рождаемости и естественному приросту.
А если смотреть не на таблицы, а глазами, то там очень быстро становится заметно то, что люди обычно описывают одной фразой: «они ушли и всё бросили».
Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_media
Где «убыль» превращается в пустые дома
В 2024 году в Псковской области родились 3 937 человек, а умерли 10 157 человек, и естественная убыль составила 6 220 человек.
Это не просто цифры, потому что каждая такая разница означает, что кому-то не хватает соседей, кому-то не хватает учеников в школе, кому-то не хватает врачей, чтобы держать отделение, а кому-то не хватает смысла открывать магазин, потому что покупателей становится меньше, чем продавцов.
И там есть ещё один факт, который звучит как маленький апокалипсис, хотя он записан почти канцелярски. По данным переписи 2021 года в области насчитали 8 355 сельских населённых пунктов, и в 2 771 из них не было постоянных жителей.
Когда ты это читаешь, ты вроде понимаешь головой, что речь про деревни на 3–5 дворов и про места, которые исчезали десятилетиями, но у тебя всё равно возникает образ: карта, на которой медленно гаснут огоньки.
Как выглядит «жизнь после отъезда»
В умирающем регионе не происходит одной большой катастрофы, потому что там чаще происходит тысяча маленьких событий, которые в итоге складываются в один маршрут отъезда.
Сначала молодые семьи уезжают туда, где работа не выглядит сезонной и где зарплата не ощущается как временная. Потом выпускники уезжают учиться и не возвращаются, потому что им не хочется возвращаться в место, где выбор сводится к «райцентр или ещё один год на вахте». Потом семьи пожилых людей начинают жить на два адреса, потому что дети забирают родителей к себе, а дом в деревне стоит закрытым и ждёт редкого приезда.
При этом регион не превращается в пустыню, потому что он продолжает жить, только он живёт другим составом людей и другим темпом. В райцентрах держатся больницы и школы, потому что государство всё равно обеспечивает базовую инфраструктуру, а жизнь концентрируется вокруг нескольких точек: поликлиники, магазина, остановки, администрации, кладбища, которое расширяется чаще, чем детская площадка.
И когда местные говорят «у нас всё закрыли», они часто имеют в виду не один объект, а целую цепочку: уехал фельдшер — стало сложнее с лекарствами, стало меньше людей — автобус стал ходить реже, автобус стал ходить реже — пожилые перестали ездить за покупками, магазин начал работать по сокращённому графику, и дальше всё идёт по кругу.
Почему там всё равно остаются
Я не люблю объяснять такие места одной причиной, потому что в реальности там всегда работает несколько сил одновременно.
Кто-то остаётся, потому что дом, земля и лес дают чувство опоры, которое не заменяется арендой в большом городе. Кто-то остаётся, потому что родителям нужен уход, и потому что чужой город не становится своим даже спустя годы. Кто-то остаётся, потому что человек привык к тишине и расстояниям, и потому что он не хочет менять знакомую жизнь на суету.
И ещё остаются те, кто держит регион на плечах, хотя они сами так это не формулируют: учителя, водители, медсёстры, сотрудники коммунальных служб, предприниматели, которые открывают маленькие магазины не потому, что это золотая жила, а потому что без них людям будет ещё тяжелее.
Откуда берётся ощущение «самого умирающего»
Слова про «самый умирающий» всегда опасны, потому что они зависят от того, что именно ты измеряешь. Если смотреть на общую картину по стране, то население в 2024 году сократилось в большинстве регионов, и это явление не ограничивается одним уголком карты.
Если смотреть на конкретные показатели рождаемости, смертности и естественного прироста, то Псковская область действительно часто оказывается среди самых проблемных, и это создаёт ощущение, что регион постепенно «сходит на нет». Но важнее даже не то, кто в каком рейтинге на каком месте, а то, что это «умирание» в реальности ощущается как отложенная потеря: сегодня закрыли кружок, завтра сократили маршрут, послезавтра в школе объединили классы, а через пять лет ты приезжаешь и понимаешь, что знакомой жизни больше нет, хотя дома ещё стоят.
Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_media
Что может вернуть жизнь, когда она сжалась
Я не буду делать вид, что есть одна волшебная программа, после которой люди вернутся колоннами, потому что так не бывает. Обычно помогают вещи, которые выглядят скучно, но работают как кислород.
Региону нужен нормальный транспорт между малыми населёнными пунктами и городами, потому что без автобуса, дороги и связи даже работа «на месте» становится невозможной. Региону нужна медицинская доступность не только на бумаге, потому что фельдшерский пункт в деревне решает больше, чем очередная красивая вывеска в областном центре. Региону нужны понятные рабочие места, которые не завязаны на «повезёт — не повезёт», потому что молодые люди уезжают не из-за нелюбви к дому, а из-за отсутствия будущего, которое можно посчитать и спланировать.
И ещё региону нужна честная коммуникация, потому что люди держатся лучше, когда им не рассказывают сказки, а когда с ними разговаривают как со взрослыми: что закрывается, что открывается, почему так, и что можно сделать вместе.
Если вы дочитали, то мне правда интересно: вы воспринимаете такие места как «территорию без будущего», или вы видите шанс на новую жизнь, когда люди начнут возвращаться не из ностальгии, а потому что там снова станет удобно жить и работать? Напишите в комментариях, потому что по этой теме особенно важно слышать не только статистику, но и людей.