Когда свекровь сказала, что приедет «ненадолго», я даже обрадовалась.
Глупая.
— Всего на пару недель, — уверял меня муж. — Ей тяжело одной, да и здоровье пошаливает.
Я кивнула. В конце концов, это его мать. Что может пойти не так?
Как оказалось — всё.
Тамара Петровна появилась на пороге с двумя огромными чемоданами, пакетом с лекарствами и выражением лица, будто зашла не в квартиру сына, а в чужой дом, где ей заранее не рады.
Она прошлась по коридору, молча осмотрела стены, обувницу, зеркало.
— Ну… жить можно, — наконец сказала она. — Хотя, конечно, тесновато.
Мы с мужем жили в двухкомнатной квартире. Не дворец, но уютно. До её приезда.
Первые дни она держалась вежливо. Даже слишком.
Пила чай, спрашивала, не устаю ли я на работе, рассказывала, как «раньше всё было по-другому».
А потом началось.
— Ты суп опять пересолила, — говорила она, отставляя тарелку.
— А Сергей в детстве такое не ел.
— Полы можно и получше мыть, если честно.
Я сжимала зубы и молчала.
Муж делал вид, что ничего не происходит.
Он уходил на работу рано, возвращался поздно, а все разговоры заканчивались одной фразой:
— Ну потерпи, это же мама.
Через неделю Тамара Петровна перестала убирать за собой.
Через две — начала перекладывать мои вещи.
Через три — распоряжаться, как будто квартира была её.
— Я буду спать в большой комнате, — заявила она однажды. — Мне тяжело ходить, а у вас спальня ближе к выходу.
Я посмотрела на мужа, ожидая, что он скажет хоть слово.
Он промолчал.
Мы переехали в маленькую комнату.
Тогда я впервые почувствовала себя гостьей в собственном доме.
Свекровь всё чаще повторяла:
— Женщина должна быть терпеливой.
— Муж — глава семьи.
— А невестка… ну, невестка — это временно.
Я не знала, что ответить.
Самое страшное началось, когда она «случайно» стала жаловаться на меня родственникам.
— Я её не обвиняю, — говорила она по телефону, думая, что я не слышу. — Но Серёжа стал каким-то чужим. Она его от семьи отрывает…
Однажды вечером муж пришёл домой хмурый.
— Мама сказала, что ты с ней грубо разговариваешь, — сказал он, не глядя мне в глаза.
Мне стало холодно.
— Когда? — спросила я.
— Не знаю… Но она же не будет врать.
Тогда я поняла: меня медленно выдавливают.
Последней каплей стал тот самый вечер.
Я вернулась с работы поздно, уставшая, с головной болью.
На кухне сидела Тамара Петровна и перебирала какие-то бумаги.
— Это что? — спросила я.
— Документы, — спокойно ответила она. — Я подумала, что будет правильно, если квартира перейдёт Сергею полностью. Мало ли что.
— Она и так его, — сказала я. — Мы в браке.
Свекровь подняла на меня глаза и впервые не скрывала раздражения.
— Вот именно. Пока в браке.
Я замерла.
— Что вы имеете в виду?
Она откинулась на спинку стула и сказала тихо, почти ласково:
— Я вижу, что ты тут лишняя. Серёже нужна другая женщина. Спокойная. Домашняя. А не ты со своей работой и характером.
В этот момент в кухню вошёл муж.
— Серёжа, — продолжила она, — я думаю, вам стоит пожить без неё. Так будет лучше. Для всех.
Я посмотрела на него.
И впервые не стала ждать, что он меня защитит.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда давайте сразу решим.
Они удивлённо уставились на меня.
— Тамара Петровна, — продолжила я, — вы приехали «на пару недель». Прошёл месяц. Вы заняли нашу комнату, решаете, как нам жить, и обсуждаете меня за спиной.
Я повернулась к мужу:
— А ты всё это время молчал.
В комнате было так тихо, что слышно было, как тикают часы.
— Я ухожу, — сказала я. — Но не потому, что вы меня выгнали. А потому что я больше не хочу быть лишней.
Я собрала вещи за одну ночь.
Свекровь победно молчала.
Муж растерянно стоял в коридоре.
Через две недели он позвонил.
— Мама уехала… — сказал он. — Ей тут стало неудобно.
Я улыбнулась.
— А мне стало удобно без вас.
Прошёл год.
Я сняла небольшую квартиру, сменила работу, стала спать спокойно.
Иногда одиночество лучше, чем семья, где тебя не считают человеком.
Недавно я узнала, что Сергей живёт один.
Свекровь нашла ему «правильную» невесту, но та не задержалась.
Наверное, тоже оказалась лишней.