Чек на восемнадцать тысяч рублей лежал на кухонном столе. Духи «Шанель» для свекрови. Ко дню рождения.
— Оль, ты же переведёшь мне половину? — Виктор даже не смотрел в мою сторону, ковырял вилкой салат.
— Половину чего?
— Ну, за подарок. Мы же всегда так делаем — пополам.
Я отложила нож, которым резала хлеб, и медленно повернулась к мужу.
— Вить, а твоей маме на прошлый день рождения что дарили?
— Шубу.
— Стоимостью?
— Ну... Сто двадцать вроде.
— Сто сорок. И кто платил?
Он наконец поднял глаза.
— Пополам, как обычно.
— А моей маме на юбилей что дарили?
Виктор замялся.
— Ну... Мы же скинулись семьёй...
— Ты дал десять тысяч. Остальные сто — я. Потому что «у тебя сейчас сложный период».
— Оля, к чему ты клонишь?
— К тому, что подарки своей маме ты будешь покупать сам. С сегодняшнего дня.
***
Реакция Виктора меня позабавила по-настоящему. Он сидел с открытым ртом, как выброшенная на берег рыба, и моргал.
Восемнадцать лет брака. Восемнадцать лет я исправно переводила ему «половину» на подарки его родне — маме, папе, сестре, племянникам. А он мне — нет. Потому что «твои родственники — твоя ответственность».
Как-то так повелось с самого начала, и я не задумывалась. Пока не села вчера вечером и не посчитала.
Цифры вышли интересные.
***
Свекровь Антонина Сергеевна отмечала день рождения с размахом — каждый год, в ресторане, с приглашёнными гостями. И каждый год ждала «достойный подарок».
Первые годы нашего брака я старалась угодить. Виктор говорил: «Мама любит качественные вещи», и я бегала по магазинам в поисках «качественного». Сумки, украшения, косметика, одежда. Потом пошли намёки на технику. Потом — на ремонт в её квартире.
— Вить, может, просто цветы подарим? — предложила я однажды.
— Оль, ты с ума сошла? Мама обидится. Она же не чужой человек.
Не чужой. Это аргумент перекрывал всё.
А когда речь заходила о моей маме, расклад менялся.
— Вить, маме семьдесят лет. Хочу путёвку в санаторий подарить.
— Хорошая идея. Сколько стоит?
— Восемьдесят тысяч.
— Ого. Ну, это твоя мама, тебе решать.
Моя мама — мне решать. Его мама — нам вместе. Логика железная.
***
Вчера вечером я открыла банковское приложение и подняла историю переводов за последние пять лет. Выписала всё, что касалось подарков.
Свекрови: духи, сумка, шуба, золотая цепочка, кухонный комбайн, телевизор, ремонт ванной. Моя доля — триста восемьдесят тысяч.
Свёкру: удочки, часы, куртка, бензопила. Моя доля — сорок семь тысяч.
Золовке Марине: два раза скидывались на «помощь молодой семье», один раз — на отпуск. Моя доля — шестьдесят тысяч.
Племянникам: дни рождения, Новые годы, первые сентября. Моя доля — около восьмидесяти тысяч.
Итого: пятьсот шестьдесят семь тысяч рублей за пять лет. На родню мужа.
Теперь — что муж потратил на мою родню.
Маме на юбилеи: десять плюс десять плюс пятнадцать. Тридцать пять тысяч.
Брату на свадьбу: пять тысяч («извини, сейчас туго»).
Племяннице на совершеннолетие: три тысячи.
Итого: сорок три тысячи за пять лет.
Разница — полмиллиона.
Полмиллиона рублей, которые я вложила в «общие» подарки, пока муж вкладывал в мою семью копейки.
***
— Оль, ты чего? — Виктор наконец обрёл дар речи. — Мы же всегда так делали!
— Именно поэтому и перестанем.
— Но мама ждёт подарок!
— Вот ты и подари. Твоя мама — твой подарок.
— У меня сейчас денег нет! Ты же знаешь, я машину чинил!
— Знаю. А ещё знаю, что три дня назад ты купил себе новую удочку за двенадцать тысяч. На маму — не хватает, на удочку — пожалуйста.
Он побагровел.
— Это разные деньги!
— В смысле — разные?
— Удочка — это моё хобби. А подарок маме — это семейное.
— Виктор, — я села напротив него. — Давай начистоту. За последние пять лет я потратила на твою родню полмиллиона рублей. Ты на мою — сорок три тысячи. Это нормально, по-твоему?
— Откуда ты это взяла?
— Из банковского приложения. Могу показать выписки.
— Ты следишь за моими расходами?!
— Я слежу за своими. И обнаружила интересную закономерность.
Виктор вскочил.
— Значит, теперь ты мне счета выставлять будешь? За каждый подарок маме?
— Нет. Просто больше не буду в них участвовать.
— А если я не смогу купить ей нормальный подарок?
— Купишь ненормальный. Или вообще не купишь. Твоя мама, твои проблемы.
— Она обидится!
— На тебя. Не на меня.
***
Виктор ушёл из кухни, хлопнув дверью. Через час уехал куда-то — наверное, к друзьям жаловаться на «жадную жену».
Я осталась одна. Сидела, пила чай, думала.
Работала бухгалтером в сети аптек, получала пятьдесят пять тысяч. Виктор — инженер на заводе, шестьдесят. Вроде одинаково. Но как-то так выходило, что мои деньги всегда заканчивались раньше.
Коммуналка — пополам. Еда — пополам. Бензин — его. Ремонт машины — его. А вот одежда детям, школьные расходы, кружки, репетиторы — почему-то мои. «Ну ты же больше в этом понимаешь, Оль».
Дочке Насте семнадцать, в этом году ЕГЭ. Репетиторы по трём предметам — двадцать тысяч в месяц. Плачу я. Сыну Денису четырнадцать, занимается хоккеем — форма, клюшки, сборы. Плачу я.
А Виктор — удочки покупает. И маме духи за мой счёт.
***
Через три дня позвонила свекровь.
— Оленька, здравствуй! Витя сказал, вы мне духи подарить хотите? «Шанель», да? Так вот, я передумала. Хочу новый телефон. Айфон последний, видела у подруги — такой удобный! Вы же не против?
Айфон последний. Сто двадцать тысяч минимум.
— Антонина Сергеевна, по поводу подарка — это к Вите.
— В смысле?
— В прямом. Я в этом не участвую.
Пауза.
— Как это — не участвуешь?
— Подарки вам делает ваш сын. Я к этому отношения не имею.
— Оля, я не поняла. Ты что, мне подарок зажала?
— Я не зажала. Я просто не покупаю. Никогда не покупала — покупал Витя. На совместные деньги. Теперь будет на свои.
Свекровь помолчала, потом её голос стал ледяным.
— Значит, так. Передай своему мужу, что если он не может обеспечить матери достойный подарок — пусть не приезжает вообще. И тебя не надо.
— Передам.
Она бросила трубку.
***
Вечером Виктор вернулся взбешённый.
— Ты что маме наговорила?!
— Правду.
— Она теперь не хочет нас видеть!
— Тебя не хочет. Я-то тут при чём?
— При чём?! Ты же её унизила! Сказала, что не будешь покупать подарок!
— Я сказала, что подарки ей делаешь ты. Это правда.
— Но раньше мы делали вместе!
— Раньше — да. Теперь — нет.
Виктор метался по кухне.
— Оля, ты понимаешь, что из-за тебя мама может на меня обидеться?
— Вить, я понимаю другое. Твоя мама за восемнадцать лет нашего брака ни разу — слышишь, ни разу — не сделала мне нормального подарка. На дни рождения — коробка конфет. На юбилей свадьбы — постельное бельё из «Ашана». А я ей каждый год — от пятидесяти тысяч. Где справедливость?
— При чём тут справедливость? Мама — пенсионерка, у неё денег нет!
— Денег нет, а айфон последний хочет. За сто двадцать тысяч. Моих денег, получается.
— Ну дети же должны помогать родителям!
— Дети. Ты — её ребёнок. Ты и помогай. А я — нет.
Он остановился, посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты изменилась, Ольга.
— Нет. Просто перестала молчать.
***
День рождения свекрови прошёл без нас.
Виктор купил ей духи — те самые, за восемнадцать тысяч — и поехал один. Вернулся мрачный.
— Мама плакала. Сказала, что я её опозорил перед гостями. Все принесли нормальные подарки, а я — какой-то пузырёк.
— Пузырёк за восемнадцать тысяч. Неплохой пузырёк.
— Оля, она хотела телефон!
— Тогда надо было копить. Или взять в рассрочку. Или попросить у Маринки, она же тоже дочь.
— У Маринки денег нет, ты знаешь.
— У Маринки муж зарабатывает сто пятьдесят тысяч. Просто она не хочет тратить на твою маму. А я — хотела. Пока не посчитала.
Виктор сел напротив.
— Оль, может, хватит уже? Ну ошибся я с расчётами, ну недодал твоим родителям. Давай в следующий раз твоей маме купим что-то дорогое — вместе!
— «В следующий раз» — это когда?
— Ну, на день рождения.
— День рождения мамы был два месяца назад. Ты подарил ей кофеварку за четыре тысячи. Сказал, что «больше не можешь».
— Я тогда правда не мог!
— А маме своей через месяц — шубу за сто сорок.
Он открыл рот, закрыл.
— Это разные ситуации...
— Да, Вить. Разные. Твоя мама — это «мы вместе». Моя мама — это «ты сама». И так восемнадцать лет.
***
Следующие два месяца превратились в холодную войну.
Виктор демонстративно считал каждую копейку, которую тратил «на семью». Записывал в блокнотик: продукты — столько-то, бензин — столько-то, счёт за интернет — столько-то.
— Вот, — он торжественно положил передо мной листок в конце месяца. — Моя доля расходов — тридцать восемь тысяч. Твоя сколько?
— Сейчас посчитаю.
Я открыла своё приложение. Продукты — двадцать две тысячи. Репетиторы — двадцать. Хоккей сына — восемь. Одежда детям — пятнадцать. Школьные расходы — четыре. Лекарства — три. Бытовая химия — две.
— Семьдесят четыре тысячи.
Виктор побледнел.
— Ты врёшь!
— Могу показать чеки. У меня всё сохраняется.
— Но... Но я же плачу за коммуналку! И за машину!
— Коммуналка — восемь тысяч. Машина — твоя личная. Дети на ней не ездят, ты их в школу не возишь. Это не семейные расходы.
— А бензин?!
— Ты на работу ездишь. Это твои расходы на работу.
Он уставился на листок с цифрами, и я видела, как в его голове что-то щёлкает.
— Получается... ты тратишь на семью вдвое больше?
— Да, Вить. И так уже много лет. Плюс полмиллиона на подарки твоей родне.
— Почему ты раньше не говорила?!
— Потому что любила тебя и верила, что ты это понимаешь. Оказалось — нет.
***
Разговор по душам случился через неделю. Инициатором был Виктор — впервые за долгое время.
— Оль, я думал. Много думал. Ты права.
— В чём именно?
— Во всём. Я реально скинул на тебя большую часть расходов. И при этом ещё и требовал участвовать в подарках маме. Это нечестно.
— Рада, что ты это понял.
— Я хочу исправить. Давай сделаем общий бюджет. По-честному. Все расходы — пополам. И подарки родителям — каждый своим, но в одинаковых суммах.
— То есть?
— Ну, если я маме покупаю на двадцать тысяч — ты своей тоже на двадцать можешь потратить. Из общих денег.
— А если я хочу купить маме на пятьдесят?
— Тогда тридцать — из общих, двадцать — из твоих личных. Справедливо?
Я смотрела на него. Восемнадцать лет брака, и он впервые предлагает считать честно.
— Окей. Давай попробуем.
— И ещё... — он замялся. — Извини. Я правда не понимал, что так получается. Мне казалось, всё нормально.
— Потому что тебе было удобно не замечать.
— Да. Наверное, да.
***
Свекровь смириться не смогла.
Через месяц она позвонила снова — уже мне.
— Оля, нам надо поговорить. По-женски.
— Слушаю.
— Ты разрушаешь семью своего мужа. Понимаешь это?
— Не понимаю, Антонина Сергеевна.
— Витя мне звонит раз в неделю. Раньше — каждый день. Не приезжает. Денег не даёт.
— Денег не даёт — это плохо?
— Конечно! Я же его мать! Он обязан обеспечивать!
— Виктор обеспечивает свою семью. Жену и детей. Вам он помогает по мере возможностей.
— По мере возможностей?! Он мне раньше по двадцать тысяч каждый месяц давал!
Я чуть не уронила телефон.
— Сколько?
— Двадцать тысяч! На лекарства, на продукты. А теперь говорит — только пять могу. Это ты его настроила!
Двадцать тысяч в месяц. Каждый месяц. А я не знала.
— Антонина Сергеевна, это не моё дело. Разбирайтесь с сыном.
— Ты ему жена! Ты должна...
— Я ничего не должна. До свидания.
Положила трубку.
***
Вечером разговаривали снова.
— Вить, ты маме по двадцать тысяч в месяц давал?
Он вздрогнул.
— Откуда ты знаешь?
— Она позвонила. Жаловалась, что теперь только пять даёшь.
— Оля, это не то, что ты думаешь...
— Объясни.
Он сел, потёр лицо руками.
— Она попросила. Три года назад. Сказала, пенсии не хватает. Я не мог отказать.
— Двадцать тысяч. Три года. Это семьсот двадцать тысяч рублей, Вить.
— Я не считал так...
— А я посчитала. Семьсот двадцать тысяч ты отдал маме. Плюс подарки — ещё тысяч триста. Миллион, Вить. Миллион рублей за три года.
— Она же моя мать!
— А я — твоя жена. И я об этом миллионе ничего не знала.
Он молчал.
— Знаешь, что самое обидное? — продолжила я. — Когда Насте репетиторы понадобились, ты сказал «у нас нет денег». Когда Денису форму покупали — «у нас нет денег». Когда я просила на отпуск — «у нас нет денег». А деньги были. Просто ты их маме отдавал.
— Оля, прости...
— Прощу. Может быть. Когда увижу, что ты изменился. По-настоящему.
***
Год прошёл.
Виктор действительно изменился. Мы завели общий бюджет, все расходы — прозрачные, в приложении. Свекрови он теперь даёт пять тысяч в месяц — и это обсуждённая сумма, которую мы оба считаем справедливой.
На её последний день рождения он купил телефон — не айфон, конечно, но хороший, за тридцать тысяч. На свои деньги, из своей «личной» части бюджета.
Свекровь обиделась. Сказала, что «Оля его испортила». Что «раньше он был нормальный сын».
— Раньше я был удобный сын, — ответил ей Виктор. — Теперь я — нормальный муж.
Она до сих пор со мной не разговаривает. Я не переживаю.
***
Недавно дочка спросила:
— Мам, а правда, что ты с папой чуть не развелась из-за бабушкиных подарков?
— Не совсем так, Насть. Не из-за подарков — из-за несправедливости. Папа много лет считал, что мои деньги — общие, а его деньги — его. Это было нечестно.
— А сейчас честно?
— Сейчас — да. Мы всё считаем вместе.
— Это скучно — считать.
— Скучно. Но справедливо. И семья держится не на любви одной, Насть. Ещё на уважении. А уважение — это когда твои интересы учитывают. Не только свои.
Она задумалась.
— А если я замуж выйду — тоже всё считать?
— Обязательно. И договариваться. И не молчать, если что-то не устраивает.
— Как ты с папой?
— Как я с папой. Только желательно не через восемнадцать лет, а сразу.
***
Иногда думаю: а если бы не посчитала тогда? Если бы продолжала молчать, платить, терпеть?
Наверное, однажды сорвалась бы. Или заболела — от стресса и обиды. Или развелась — когда копилка терпения переполнилась бы.
Хорошо, что не довела до этого.
Подарки — это не просто вещи. Это отношение. Когда ты вкладываешься в чужую родню больше, чем муж в твою — это сигнал. Что-то в семье перекошено.
Теперь — ровно.
И пусть свекровь обижается. Её обида — не моя ответственность.
А моя ответственность — чтобы в моей семье было справедливо.
Теперь — справедливо.
А вы считали, сколько тратите на подарки родне мужа — и сколько он тратит на вашу?