Середина нулевых, конец июня. Адлер. По улице бодро шагает молодая мама с сыном и оживлённо беседует по телефону с мужем, оставшимся дома. Телефон — из тех, что в то время считались предметом роскоши: дорогой, тяжёлый и вызывающе статусный. Наконец разговор подходит к концу, и женщина передаёт трубку сыну:
— Сынок, поговори с папой. Мальчишка тут же начинает взахлёб рассказывать, как ему здесь нравится: море, солнце, дельфинарий, прогулки — всё сразу и без пауз. Но мать быстро спохватывается и перебивает:
— Долго не болтай, разговор межгород. Скажи папе, что у нас всё хорошо, и бросай трубку. Сын послушно кивает:
— Папа, у нас всё хорошо! Пока! И с энтузиазмом… со всего размаха швыряет телефон об тротуар.
Середина нулевых, конец июня. Адлер. По улице бодро шагает молодая мама с сыном и оживлённо беседует по телефону с мужем, оставшимся дома. Телефон — из тех, что в то время считались предметом роскоши: дорогой, тяжёлый и вызывающе статусный.
Наконец разговор подходит к концу, и женщина передаёт трубку сыну:
— Сынок, поговори с папой.
Мальчишка тут же начинает взахлёб рассказывать, как ему здесь нравится: море, солнце, дельфинарий, прогулки — всё сразу и без пауз.
Но мать быстро спохватывается и перебивает:
— Долго не болтай, разговор межгород. Скажи папе, что у нас всё хорошо, и бросай трубку.
Сын послушно кивает:
— Папа, у нас всё хорошо! Пока!
И с энтузиазмом… со всего размаха швыряет телефон об тротуар.
