Я стояла на кухне с чашкой кофе в руках и перечитывала записку, которую нашла на холодильнике. Почерк Игоря. Знакомый, уверенный, размашистый.
«Прощай, истеричка! Ты осталась ни с чем!»
Улыбка сама появилась на моих губах. Бедный, глупый Игорь. Он действительно думал, что отсудит половину квартиры. Что юристы помогут ему доказать, что это «совместно нажитое имущество». Что я останусь на улице или в лучшем случае с половиной однушки.
Он не знал одного.
Телефон зазвонил. Мама.
— Лена, доброе утро! Как спалось? — её голос был бодрым, но я слышала нотки беспокойства.
— Утро доброе, мам. Спасибо, что позвонила. Игорь ушёл.
— Совсем? — короткая пауза. — К этой своей Кристине?
— К ней. Оставил записку на холодильнике. Пишет, что я осталась ни с чем. Наверное, думает, что отсудит половину квартиры.
Мама фыркнула:
— Половину? Квартиры, которую ты купила за полгода до свадьбы на мои деньги? Ну-ну. Пусть только попробует.
— Мам, ты же обещала не говорить «я же тебя предупреждала».
— Я и не говорю. Я думаю. Громко думаю. Приеду к обеду?
— Приезжай. Надо кое-что обсудить.
Я положила трубку и налила себе ещё кофе. В квартире было тихо. Непривычно тихо. Обычно к этому времени Игорь уже шумел в ванной, включал новости на полную громкость, ругался на пробки.
Теперь тишина.
Я прошла в гостиную и открыла ноутбук. Пора начинать действовать.
— Ты серьёзно? — подруга Катя смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Он правда думал, что отсудит половину?
— Угу, — я кивнула, откусывая от круассана. Мы сидели в нашем любимом кафе возле дома. — Представляешь, он консультировался с каким-то юристом. Тот, видимо, сказал: «Если куплено в браке — делится пополам». Игорь и успокоился.
— Но ведь ты купила квартиру ДО свадьбы!
— Вот именно. За полгода до того, как мы расписались. На деньги от продажи маминой однушки. У меня все документы, все платёжки сохранились. Там чёрным по белому — дата покупки, происхождение средств.
— А он это знал?
— Конечно знал. Мы тогда ещё не были женаты, я переезжала в новую квартиру, он мне помогал. Но видимо, за шесть лет брака он забыл про детали. Или решил, что раз мы поженились, то квартира автоматически стала общей.
Катя засмеялась:
— Какой идиот! А машина?
— Машина тоже моя. Купила её через год после свадьбы, но на свои деньги — продала старую маминой машину, добавила своих накоплений. Оформила на себя. У Игоря на тот момент была его «десятка», которая через полгода сдохла окончательно.
— Дача?
— На маме. Мы её три года назад купили, когда у мамы наследство от тёти пришло. Игорь, конечно, считает, что это «наша» дача, потому что он там баню строил.
— А деньги на счетах?
Я допила латте и посмотрела подруге в глаза:
— Вот тут интересно. У нас был общий счёт, да. Там было рублей триста тысяч. Он, видимо, думает, что это все наши накопления.
— А на самом деле?
— На самом деле у меня личный вклад. Два с половиной миллиона.
— Что?! Откуда?
— Четыре года я веду онлайн-курсы по дизайну интерьера. Тихо, без шума. Работаю по вечерам, когда Игорь в телевизор уставится или с друзьями где-то шляется. Он думал, я просто в интернете сижу от скуки.
Катя захлопала в ладоши:
— Лена! Ты гений! А он знал хоть что-то?
— Подозревал, что у меня какие-то подработки. Один раз спросил, чем занимаюсь. Я сказала, что консультирую знакомых по дизайну за символическую плату. Он отмахнулся — мол, ерунда, копейки. И успокоился.
— И что теперь?
— А теперь я жду. Недели через две-три он поймёт, что Кристина не та принцесса, которой прикидывалась.
— Ты её знаешь?
Я усмехнулась:
— Я с ней разговаривала.
Это было два месяца назад. Я уже полгода знала про роман Игоря. Нашла переписку случайно, когда его телефон разрядился, а он попросил меня отправить срочное сообщение коллеге с моего.
«Любимый, не могу дождаться нашей встречи. Ты обещал, что разведёшься к Новому году».
Тогда был август.
Я не закатила скандал. Не разрыдалась. Я сделала то, что всегда делаю — начала собирать информацию.
Кристина, 28 лет, работает администратором в фитнес-клубе. Красивая, яркая, любит дорогие рестораны и путешествия. Судя по её соцсетям, мечтает о богатой жизни.
Я создала фейковую страницу, представилась подругой Игоря и написала ей. Мы разговорились.
— Ты знаешь, я всегда мечтала о мужчине постарше, — печатала она. — Состоявшемся, успешном. Игорь такой надёжный! У него квартира, машина, дача. Хорошая работа. Он обещал, что как разведётся, мы сразу поженимся.
— А он богатый? — спросила я.
— Ну, он говорит, что у него есть накопления. Миллиона полтора точно. Плюс квартира — это ещё миллионов десять стоит, он через суд половину заберёт. Машина. Дача. В общем, мы не бедствовать будем.
Я тогда чуть не рассмеялась вслух.
Миллион пятьсот? Это он о наших трёхстах тысячах на общем счету? Умножил на пять для солидности?
Половину квартиры отсудит? Моей квартиры, купленной до брака?
Я продолжала расспрашивать:
— А дети у него есть?
— Нет, слава богу. Жена бесплодная. Они пытались, но не получилось. Поэтому он и хочет от неё уйти — мечтает о детях.
Вот тут я не выдержала. Закрыла диалог и минут десять просто дышала, успокаивая бешено колотящееся сердце.
Бесплодная.
Я.
После двух выкидышей, после того как врачи сказали, что третья попытка может стоить мне жизни.
После того как я ревела ночами, а Игорь обнимал и говорил: «Это не важно, нам и вдвоём хорошо».
— Лен, ты в порядке? — Катя положила руку на мою.
Я встрепенулась:
— Да, прости. Задумалась.
— Ты сказала, что разговаривала с ней.
— Ага. Месяц назад я решила встретиться лично.
— Как?!
— Написала, что хочу помочь Игорю с разводом. Предложила встретиться, обсудить, как лучше всё организовать, чтобы жена не смогла помешать разделу имущества.
Мы встретились в том же кафе, где сейчас сидели с Катей. Кристина пришла в обтягивающем платье и на каблуках, вся при параде. Села напротив, улыбнулась:
— Вы Марина? Подруга Игоря?
— Да, — кивнула я, благо солнечные очки скрывали половину лица. — Спасибо, что согласились встретиться.
— Конечно! Игорь так много о вас рассказывал. Говорит, вы его спасли, когда у него проблемы с бизнесом были.
Бизнесом Игорь называл свою работу менеджером по продажам в мебельной компании.
— Я хотела обсудить развод, — начала я. — Знаете, Игорь очень переживает. Боится, что с квартирой проблемы будут.
— Да, он говорил. Но ведь квартира куплена в браке? Он половину через суд заберёт?
— Ну... тут сложнее, чем кажется. Квартира-то формально на жене.
Кристина нахмурилась:
— Игорь говорил, что его юрист сказал — раз в браке куплена, то делится пополам.
— Понимаете, тут нюанс. Квартира куплена через два месяца после свадьбы. Но деньги на неё поступили ещё до брака — от продажи тёщиной квартиры. Если жена сможет это доказать...
— То есть как это «если докажет»? — она явно занервничала.
— Ну, если у неё сохранились документы, платёжки, договоры купли-продажи... Тогда суд может признать квартиру её добрачным имуществом.
— А у неё есть такие документы?
— Не знаю, честно. Надо Игоря спросить.
Кристина задумалась, теребя салфетку:
— А вы точно знаете, сколько у него денег на самом деле?
— Знаете, я не в курсе всех его финансов.
— Просто он говорил про полтора миллиона накоплений...
— Возможно. Я правда не в курсе точной суммы.
Мы поговорили ещё минут двадцать. Я видела, как с каждой минутой Кристина становилась всё более напряжённой. Картинка богатого жениха начинала трещать по швам.
— Знаешь, — рассказывала я Кате, — в конце встречи она спросила: «А машина-то хоть точно его?». Я пожала плечами: «По-моему, тоже на жене. Но это надо проверять».
Катя залилась смехом:
— Гениально! И как она отреагировала?
— Сказала, что ей срочно надо бежать. И больше со мной не общалась.
Прошла неделя после ухода Игоря.
Телефон молчал. Я продолжала жить своей жизнью — работала над новым курсом, встречалась с подругами, ходила на йогу.
На восьмой день позвонила мама:
— Лена, он звонил мне.
— Игорь?
— Угу. Спрашивал, как ты. Я сказала, что ты в полном порядке, живёшь-радуешься.
— И что он?
— Удивился. Спросил, не плачу ли ты. Я говорю: «С чего бы ей плакать? Квартира её, купленная до брака. Машина её. Работа у неё хорошая, деньги есть. Живи да радуйся!»
— Мам! — я рассмеялась. — Ты злая!
— Я честная. Ещё добавила: «Да и вообще, может, это ты остался ни с чем, а не она». Он помолчал и положил трубку.
— Скоро объявится, — вздохнула я. — Чувствую.
Я не ошиблась.
Звонок раздался через две недели. Вечером, в субботу.
— Лена, это я.
Голос Игоря звучал устало.
— Слушаю.
— Нам надо поговорить.
— О чём?
— О разводе. О разделе имущества.
— Хорошо. Приезжай завтра в два часа. Обсудим.
Я положила трубку и улыбнулась. Началось.
На следующий день Игорь появился ровно в два. Похудевший, с синяками под глазами, в мятой рубашке.
— Проходи, — я кивнула на кухню.
Мы сели напротив друг друга. Я налила ему кофе.
— Как дела? — спросила я спокойно.
— Нормально, — он отвёл взгляд. — Слушай, Лена. Нам правда надо всё обсудить. Раздел имущества, документы...
— Конечно. Какое имущество ты имеешь в виду?
— Ну... квартиру. Я консультировался с юристом. Раз куплена в браке, делится пополам.
— Игорь, — я посмотрела ему в глаза, — квартира куплена за полгода до нашей свадьбы. На деньги от продажи маминой однушки. У меня все документы — договор купли-продажи, платёжки, выписки. Дата покупки — апрель 2018 года. Дата нашей свадьбы — октябрь 2018. Это не совместно нажитое имущество.
Он побледнел:
— Как это за полгода? Мы же... я думал...
— Ты помогал мне с переездом. Мы тогда ещё встречались, жить вместе начали только после свадьбы. Неужели не помнишь?
— Но я же... я делал ремонт!
— Игорь, ты покрасил стены в спальне через три года после покупки и повесил полки. Весь основной ремонт я делала сразу после покупки, до того как мы поженились. На свои деньги.
— Хорошо, хорошо, — он провёл рукой по лицу. — Но машина-то мы вместе покупали!
— Машину я купила на деньги от продажи старой маминой машины плюс мои накопления. Через год после свадьбы, это да. Но все деньги мои, все документы оформлены на меня. Твоя «десятка» к тому моменту уже сломалась окончательно, ты на общественном транспорте ездил.
Игорь молчал, глядя в стол.
— А дача? — его голос дрогнул.
— На маме. Её деньги от наследства, её собственность. Зарегистрирована на неё. Ты можешь проверить в Росреестре.
— Я там баню строил!
— За это мама тебе спасибо скажет. Хочешь, я передам?
Он встал, прошёлся по кухне:
— Ладно, ладно. А деньги? На счетах триста тысяч. Половина моя.
— Триста тысяч на общем счёте. Можешь забрать хоть все, мне не жалко.
Игорь дёрнулся:
— Как это все? Тебе что, деньги не нужны?
— У меня есть свой счёт. С моими деньгами. Которые я заработала за четыре года.
— Каким счётом?! — он повысил голос. — Ты что, от меня деньги прятала?!
— Игорь, — я встала и подошла к окну, — я работаю. Веду курсы онлайн. Четыре года. Зарабатываю хорошо. Ты просто никогда не интересовался, чем я занимаюсь по вечерам.
— Сколько?! — он схватил меня за плечо.
— Убери руку, — я спокойно посмотрела на него.
Он отпустил.
— Сколько там денег?
— Достаточно, чтобы я не считала каждую копейку. В отличие от некоторых.
Игорь рухнул на стул:
— Я не понимаю... ты что, всё это специально?.. Ты знала про Кристину?
— Полгода назад узнала. Читала ваши романтические переписки.
— И молчала?
— А зачем мне было кричать? Устраивать сцены? Ты же всё равно ушёл бы. Поэтому я просто... подготовилась. Собрала все документы по квартире, машине. Проверила даты. Проконсультировалась с юристом — хорошим юристом, не тем шарлатаном, который тебе про «раздел пополам» рассказывал.
— Ты... — он смотрел на меня так, словно видел впервые. — Ты всё подстроила?
— Я ничего не подстраивала. Я просто убедилась, что защищу своё имущество. Что мои деньги при мне. И спокойно дождалась твоего решения. Кстати, насчёт записки — «ты осталась ни с чем». Это про что было? Про квартиру, которую ты собирался отсудить?
— Но я думал... мой юрист сказал...
— Твой юрист — идиот. Или ты ему не всю информацию дал. Добрачное имущество не делится, Игорь. Это базовые вещи. Квартира куплена до брака — моя. Машина куплена на мои деньги — моя. Дача на маме — не наша. У тебя нет прав ни на что из этого.
Он молчал.
— Так вот, — продолжила я, — ни с чем остался ты. Квартиры нет — это моя добрачная собственность. Машины нет — это моя. Дачи нет — это мамина. Денег нет — триста тысяч на двоих, это смешно. А у меня есть квартира, машина, работа и приличные накопления.
— Господи, — он закрыл лицо руками. — Лена, я...
— Что ты? Хочешь вернуться? — я села напротив.
Он поднял глаза:
— Я всё испортил, да?
— Не всё. Ты построил баню на маминой даче. Это хоть что-то.
— Не издевайся.
— Я не издеваюсь. Я просто констатирую факты. Ты ушёл к любовнице, думая, что я останусь у разбитого корыта. А оказалось, что у разбитого корыта остался ты.
Игорь молчал долго. Потом спросил тихо:
— А как там... Кристина?
Я пожала плечами:
— Откуда мне знать? Ты к ней ушёл, у неё и спрашивай.
— Мы... расстались.
— Вот как? А что случилось? — я изобразила удивление.
— Она... — он замялся. — Когда узнала, что квартира на твоём имени и что суд может не дать мне половину... что денег особо нет... сказала, что ей нужно подумать. А потом написала, что мы слишком разные.
— То есть она думала, что ты богатый?
— Я не говорил ей, что богатый! Просто... сказал, что у нас квартира, машина, дача есть. Что денег прилично накоплено. Ну и что половину заберу через суд.
— А потом выяснилось, что половины не будет. И квартиры не будет. И денег особо нет.
— Да, — он кивнул, глядя в пол.
— И что теперь?
— Теперь я снимаю комнату за пятнадцать тысяч. Всё, что остаётся от зарплаты после съёма — на еду и дорогу. Лена, я понимаю, что поступил как последняя сволочь. Но может быть...
— Может быть что? — я наклонилась вперёд. — Может быть, я возьму тебя обратно? Сделаю вид, что ничего не было?
— Я готов всё исправить. Я понял, что совершил ошибку.
— Игорь, — я взяла его за руку, — знаешь, в чём твоя главная ошибка? Не в том, что ты изменил. Не в том, что ушёл. А в том, что ты врал. Мне, ей, себе самому.
— Я больше не буду...
— Ты говорил Кристине, что я бесплодная. Что я не хочу детей.
Он замер.
— Лена, это...
— Это правда? Ты говорил ей это?
— Я... я не хотел... просто так получилось...
— Игорь, — я встала, — после двух выкидышей врачи сказали, что третья беременность может убить меня. Ты держал меня за руку в больнице. Ты клялся, что дети не главное. Что главное — это мы. И вот теперь я «бесплодная истеричка», которая не хочет детей?
— Прости, — он тоже встал. — Прости, я...
— Нет, Игорь. Я не прощу. И не возьму обратно. Ты можешь забрать свои вещи, они в коробках в прихожей. Триста тысяч с общего счёта можешь забрать все. Считай это моим подарком на прощание.
— Лена...
— Иди, Игорь. Нам больше не о чем говорить.
Он стоял, глядя на меня. Потом развернулся и вышел. Через пять минут хлопнула дверь.
Я села на диван и глубоко вздохнула.
— И что дальше? — спросила Катя, когда я закончила рассказ.
Мы сидели на той же террасе кафе, в тот же вечер.
— Дальше развод. Адвокат уже готовит документы. Думаю, через три месяца всё будет закончено.
— А ты? Как ты?
Я задумалась:
— Знаешь, я чувствую облегчение. Последние два года с ним были как в клетке. Он стал другим — вечно недовольным, придирчивым. Я думала, это я плохая жена. А оказалось, что он просто искал повод для себя же, чтобы уйти.
— И как жизнь теперь?
— Хорошо. Правда хорошо. Я записалась на курсы итальянского, хочу съездить в Италию весной. Запустила новый курс, уже сто человек записалось. И вообще... знаешь, я первый раз за много лет чувствую, что живу для себя. Не для мужа, не для кого-то. Для себя.
Катя подняла бокал с вином:
— За тебя! За то, что ты не осталась ни с чем!
Я чокнулась с ней:
— За то, что я осталась с самой собой. А это, как оказалось, самое ценное.
Прошло три месяца.
Развод оформили быстро — Игорь не стал возражать и пытаться делить имущество. После консультации с нормальным юристом он понял, что шансов нет.
Я не продавала квартиру — она была мне дорога. Это была моя первая собственная квартира, купленная на мамины деньги. Я просто сделала в ней новый ремонт — на этот раз именно такой, какой хотела я. Светлый, просторный, с большими окнами и цветами на подоконниках.
Курсы пошли ещё лучше — за три месяца я заработала больше, чем за весь прошлый год.
Но главное — я поняла кое-что важное.
Игорь оставил записку: «Ты осталась ни с чем».
Он думал, что лишает меня квартиры через суд, что заберёт деньги, стабильность.
А я поняла, что осталась не «ни с чем», а «без ничего лишнего».
Без мужа, который врёт.
Без отношений, которые давно умерли.
Без необходимости притворяться счастливой.
Я осталась с собой. С моей работой, которую люблю. С моими мечтами, которые теперь могу осуществить. С моей свободой.
И знаете что? Это оказалось лучше любого имущества.
Однажды, уже после развода, я разбирала старые вещи и наткнулась на ту самую записку Игоря.
«Прощай, истеричка! Ты осталась ни с чем!»
Я стояла с этой бумажкой в руках и думала — а ведь он и правда не знал.
Не знал, что квартира куплена до брака и суд ему ничего не даст.
Не знал про мои деньги.
Не знал, что я полгода готовилась к его уходу, собирала документы, консультировалась с юристом.
Не знал, что у меня есть своя жизнь, работа, планы.
Не знал, что я сильнее, чем он думал.
Но главное — он не знал самого важного.
Что без него мне стало легче дышать.
Я порвала записку и выбросила в мусорное ведро.
Эта глава закрыта.
А впереди — новая жизнь. Моя жизнь.
И я осталась не «ни с чем».
Я осталась со всем, что действительно важно.