Четверо разносторонних людей, находившихся в грузовом отделении самолёта, летели уж восемь часов. Оставалось минут шестьдесят, и воздушный лайнер должен был зайти на посадку. Требовалось спланировать, как вести себя дальше. Первой озадачилась, конечно же, Владислава. Предварительно она обошла весь нижний периметр и обнаружила прочно закрытый запа́сный выход.
- Как поступим, когда приземлимся? - обратилась она к сметливой приятельнице. - Я нашла нижний люк, но он, походу, напрочь закрыт. Может, спросим её? - чернявая агентесса заговорила таинственным шёпотом и указала на солидарную стюардессу.
Мадемуазель Ля Фурье давно уже надоело разыгрывать коматозную бессознательность. Она открыла глаза и сидела помалкивала. Лишь изредка просила воды. Как и Ляйненко. Чтобы её не подставлять, украи́нского нациста снова пришлось «отключать». Ответственную миссию осуществила бойкая белокурая дамочка. Она сказала ему: «Извини», - и бо́тнула кулаком по неприкрытому темечку. Профессиональная разведчица использовала тот эффективный приём, когда нужно было вырубить на ближайшие пару часов.
- Всё, Даяна, - отчиталась Юли́са о сделанном деле; она приблизилась к французской единомышленнице, встала напротив, - теперь давай расспросим нашу участливую подругу.
Шарагина подступила тоже. Встала немножечко сбоку. Успокоительно посмотрела. Она как бы молча советовала: «Рассказывай, не стесняйся. Мы на твоей стороне». Единодушная бортпроводница доброжелательно покивала.
- Мадлен, - переговорный процесс, как принято, запустила Лиса; она придала себе заговорщицкий вид, - послу-у-ушай, - на пару секунд замолкла, словно чего-то обдумывала, а после снова возобновилась: - Подскажи нам, пожалуйста, как открывается задний выход, крепко закрытый люк. Мы попробовали, но он как будто запаян. Е́сть какая-то скрытая хитрость?
- Естественно, - пятилетний стаж работы давал Ля Фурье возможность прикинуть и здраво и рассудительно, - вначале нужно нажать специальную красную кнопку. Она располагается на внутренней обшивке, на электронном щитке. Ключ у меня в кармане, - она показала на боковой правый клапан женского пиджака. - Отключаете магнитный замок, а затем поворачиваете основную центральную ручку. Всё, запа́сный выход открыт. Далее, можете использовать надувное спускное устройство, а можете просто спрыгнуть. Там не так высоко.
- Отлично! - воскликнула Влада; она чего-то такое предполагала, но не была до конца уверена. - Что и требовалось доказать. Теперь осталось нормально приземлиться и незаметными скрыться.
- Девушки, развяжите, - попросила французская стюардесса, - Пока этот, - она указала на бесчувственного нациста, - находится без сознания, я немножечко похожу. Ноги уж чересчур затекли. Ну, пожа-а-алуйста.
Её «растрено́жили». Позволили хорошенько размяться. Затем связали обратно. Посадили подальше от враждебного типа. Для пущей убедительности применили серую липкую ленту – заклеили рот. Полётное время заканчивалось. Пассажирский самолёт пошёл на посадку. Приземлились удачно.
Бойкие напарницы оставили солидарную бортпроводницу и натовского боевика на милость своевольной судьбе, а сами отправились к выпускному отверстию, прямоугольному люку. Без затруднений открыли настенный щиток. Сразу увидели необходимую красную кнопку. Без промедлений нажали. Раздался характерный щелчок. Оставалось повернуть крепёжный рычаг и осмотрительно выбираться наружу. Так точно и поступили.
Неподалёку, в пределах зрительной видимости, к бортовой стене крепился аварийный воздушный трап. Шарагина взгляну́ла на Юлю. Она будто бы спрашивала: «Возьмём?.. Спустимся без значительных затруднений», - «Нет! Ни в коем случае», - прирождённая разведчица отвечала одними глазами.
- Спустимся так, - разъяснила Лисина вслух; она прикинула примерное расстояние: - Не так уж, Даяна, здесь высоко, всего-то метра два с половиной. Повиснем на руках и преспокойненько спрыгнем. Останется пролететь какой-нибудь метр. Зато не привлечём к себе сконцентрированного, ненужного нам, внимания.
- Юлиса, давай уже выбираться, - торопилась Влада не зря; она прекрасно понимала, что, когда подгонят колёсный трап и когда начнут спускаться все самолётные пассажиры, исчезнуть незаметными им будет намного труднее. - Пока нас не рассекретили.
- Согласна, - заправская агентесса схватилась за крайнюю половую поверхность и показала, как нужно примерно делать, - прыгай за мной.
Она секунду висела, а после отпустила крепёжный захват. Приземлилась на корточки. Одной рукой упёрлась в аэропорто́вый асфальт, другую, прямую, отвела красиво назад. Получилось очень эффектно. Юла резко встала и отстранилась в сторонку. Она позволила Славе проделать приблизительно нечто похожее.
Когда две близкие приятельницы благополучно переместились на ровную землю, они сперва огляделись, а следом припустились быстро-быстро бежать. Их главной целью являлось заборное ограждение; оно представлялось никелированной сеткой-рабицей. Чтобы преодолеть двухметровую высоту, пришлось бы чего-нибудь приставлять. Хотя бы короткую лестницу. Смекалистые напарницы поступили кардинально диаметрально. Они решили использовать огнестрельные пистолеты. Отводя и возвращая предохранительную спусковую скобу, и та и другая перекусывали непрочную железную проволоку. Шли друг другу навстречу. Одна опускалась вниз, вторая, напротив, стремилась наверх.
Через пару минут с небольшим образовалось достаточное отверстие; оно могло поочередно пропустить обоих фигуристых девушек. Сначала перелезла Слава. За ней проникла Юла́. Едва они очутились за сетчатым ограждением, по главной дороге, ведшей к центральному входу аэропорта, пронеслись три полицейские легковушки. Они на всю округу ревели пронзительными сиренами, сверкали автомобильными люстрами.
- Как считаешь, - Юла по-лисьи сощурилась; она мотнула в их сторону белокурой головушкой, - по чью они едут душу?
- Несомненно, по нашу, - Шарагина ни секунды не думала; являясь неплохой шахматисткой, она просчитывала любые возможные варианты: - Сейчас они обнаружат, что мы смотались сквозь заднюю дверцу и кинутся нас искать. Неза́долго просчитают, что мы умыкнули сюда.
- Хорошо, что прямо здесь располагается неохраняемая автостоянка, - Лисина показала на ряды легковых машин; неожиданно её как будто бы прострелило: - Гляди! Такси. Скорее бежим.
Белоснежный городской перевозчик стоял с наружного края; он явно кого-нибудь поджидал. Наверное, ему хотелось подцепить богатых американских клиентов. Так рассудили и та и другая подруга. Когда открылась задняя дверца, сидевший за рулём сорокасемилетний мужчина не выглядел удивлённым. Он словно того и ждал.
- Куда поедем? - спросил он на чистом английском; он повернулся к бесподобным красавицам и дал себя рассмотреть. - Центральная дорога сейчас загружена, но мы – если сильно торопитесь – можем двинуть по окружной. Поверьте, доедем намного быстрее.
Пока учтивый таксист рассказывал, проницательные напарницы выделили следующие основные особенности: высокий рост; широкоплечую фигуру, отчасти подтянутую, а частью физически ра́звитую; продолговатое лицо, смуглое и приятное; серо-голубые глаза, горбинистый нос, узкие губы; короткую черноволосую стрижку; треугольную волосистую седую полоску; арабскую внешность.
- Вы Даниэль? - Слава едва не всплеснула руками; она удивилась настолько, насколько человек ей показался до боли знакомым.
- Да, а как Вы догадались? - мужчина казался изумлённым нисколько не меньше; он вытаращил большие глаза.
- Попросту угадали, - изворотливая плутовка не захотела наделяться излишним вниманием; она увела разговор немного в иную сторону: - Если вы тот, за кого себя выдаёте, то мы доедем за считанные минуты, - попутно пристегнула внутренний ремень безопасности. – Отвезите нас в какое-нибудь кафе. Главное условие: оно должно располагаться неподалёку от вещевого рынка. Поехали уже.
Шарагина пристегнулась тоже. Даниэль заменил рулевую баранку, понажимал какие-то кнопки, и они понеслись – «с места рванули в карьер». Доехали за четверть часа́. Остановились резко. Напротив располагалась входная стеклянная дверь. Она вела в приличную забегаловку. Невдалеке шумела разношёрстная рыночная толпа. Солнечный диск находился в зените, а значит, наступило самое горячее торговое время.
Расчётливые агентессы решили вначале хорошенечко подкрепиться. Расплатились с искусным водителем и вышли на улицу. Вошли в приры́ночный кафетерий. Расположились поблизости от внешнего входа, за первым столом. К ним подошла хорошенькая официантка, прилежная девушка. Она приняла нехитрый заказ. Спешившие оперативницы заказали лишь комплексные блюда́.
Едва они остались вдвоём, образцовая участковая проанализировала представленный внешний вид. Она подумала: «Ей года двадцать два. Стан привлекательный, стройный. Мордашка смазливая, отчасти курносая. Глаза голубые, как небо бездонные. Пряди белокурые, волнистые, длинные. Одежда стандартная: белая футболка, малиновая накидка, короткая чёрная юбка, невысокие, удобные туфельки. Согласно нагрудного бейджика, зовут её Карин Дюбуа».
Поскольку обеды являлись комплексными, постольку приготовили их ровно за пять минут. Услужливая официантка обслужила сначала Славу, а следом Лису. Едва она удались, голодные девушки с жадностью набросились на вкусную, горячую пищу.
Уже доедая, и та и другая заметила, как к красивой пода́тчице пристаёт компания молодых людей. Они расположились за барной стойкой, выпивали крепкие спиртные напитки и вели себя разухабисто, нагло, развязно. Их было трое. Чернявый, беля́вый и рыжий.
Первый выглядел носатым коротышкой, с коренастым телосложением, с коротенькой стрижкой. Являлся наиболее дерзким. Оделся в кожаную чёрную куртку да серые, потрёпанные спереди джинсы.
Второй был худощавый и длинный, как пожарная каланча; волнистые локоны доходили до узеньких плеч; голубые глаза смотрели презрительно; топорообра́зный шнобель делал похожим на известного киношного персонажа. Из верхней одежды можно выделить зелёную, укороченную снизу толстовку, модные брюки-джоггеры.
Третий представлялся как толстый жирдяй. Имел средний рост, вихрастую голову, язвительные глазёнки, маслянистые толстые губы, большой, походивший на картошину, нос. Нехитрое одеяние заканчивалось белой футболкой да синим, с четырьмя полоса́ми, трико.
Обувь у всех троих была идентичной – белые мужские кроссовки.
Итак, они притянули проходившую мимо миловидную девушку да беззастенчиво стали «ма́цать». Она пыталась вырваться, но не кричала, а старалась их убедить.
- Отпустите, - лепетала Карин сквозь накатившие слёзы, - мне нужно идти работать. Если не отстанете, я позову охранника.
Приходившие в кафетерий едва ли не каждый день, отморозки прекрасно знали, что никакой охраны в нём не бывает. По крайней мере до позднего вечера. Поэтому с каждой девчачьей просьбой они распоясывались гораздо сильнее. Мадемуазель Дюбуа терпела невыносимые душевные муки. Разухабистый коротышка даже начал её раздевать. Он сорвал с неё белёсый передник и при́нялся стаскивать малиновую накидку. Заодно потащил упиравшуюся девушку в не видимую посетителям складскую подсобку. Чем он продолжит с ней заниматься – сомнений не вызывало.
Молоденький парень-бармен стоял и тупо смотрел; он даже не дёргался. По-видимому, отмороженные ублюдки пользовались немалым криминальным авторитетом. Его трусливое поведение вызвало кое у кого яростное негодование. Первой вспылила, естественно, Владислава.
- Юли́са, гляди, - ткнула она указательным пальцем, - стоит и спокойно смотрит. Его слабосильную сослуживицу потащили насиловать, а он не то что не вмешивается, но и в полицию, «лять», не звонит. Как такое возможно?! - раздосадованная брюнетка сердилась отнюдь не по-детски; она вдруг вспомнила, что изначально была поставлена на человеческую защиту, - Мы не вмешаемся? Я же полицейская! Я не могу сидеть да преспокойненько наблюдать.
- Согласна, - неисправимая сорвиголова не являлась хоть в чём-то покладистее; она привстала и направилась к барной стойке. - Я займусь вон теми двумя, - распределяла по ходу движения драчливые роли, - а ты отправляйся отбивать безвинную девушку.
Шарагина словно того и ждала. Она по-быстрому встала и побежала вдогонку. Настигла разнополую парочку на пороге в подсобное помещение. Приблизилась сзади. Резко ударила маниакального выродка – хлопнула двумя руками по лопоухим ушам. Хорошенько его контузила. Тот отпустил соблазнительную официантку и безвольно присел. Схватился за голову. Владислава достала заглушенный пистолет и наставила его на подлого выродка. Бескомпромиссно распорядилась:
- Пошёл, поганый ушлёпок, прочь. Ещё раз появишься – получишь свинцовую пулю. Это понятно?
- Да, - недавний «герой» едва не описался; он выглядел крайне напуганным, - простите, больше такого не повторится, - спиной засеменил на выход из здания.
Примерно так же поступила Лиса. Правда, она сразу извлекла полуавтоматическое оружие и познакомила распоясанных разгильдяев с металлической рукояткой. Оба отобразились лицевыми иссиня-чёрными гематомами. Несравненная блондинка пинками погнала́ их к входному отверстию.
- Больше не возвращайтесь! - кричала она вдогонку. - Иначе жестоко поплатитесь.
