Так, про фронтовика-плотника, своего соседа слева, я уже рассказывал.
Автор: Александр Бакута.
Сегодня расскажу вам о своём соседе справа. Тоже фронтовике, прошедшем всю войну ротным, которым стал сразу же после первого боя. Всех в роте командиров поубивало. Как он уцелел, только пришедший в роту после училища за неделю до войны, он и сам не знает, говорит:
— Бог, наверное, пожалел меня всего обделавшегося, что жить оставил... С двумя десятками оставшихся от роты солдат, которых я и принял под своё командование по команде всего израненного политрука. Тогда на этом участке наши кое-как отбились. И меня успели утвердить в командовании, доукомплектовав роту остатками других подразделений, в которых не было командиров, до 50 человек.
Вот так я и начал командовать, разбираясь с военной наукой и со всем остальным на ходу. И докомандовал до самого 1942 года, когда поступил строгий приказ «Ни шагу назад».
Я как раз с ротой в обороне стоял в первой линии. Человек уже сто в роте у меня было и три командира, тоже многое повидавшие...
И тут прибегает посыльный от комбата, я его знал, и передаёт мне приказ:
роту отвести на вторую линию обороны.
— Как так? - а посыльный говорит.
— Комбат так приказал, - я роту и отвел.
Приказ есть приказ, а к вечеру звонок из штаба полка, связь протянули наконец:
— На каком основании отошёл, спрашивают.— Комбат через посыльного передал отойти,- отвечаю.
— Посыльный убит, в блиндаж комбата попала бомба, и он и его штаб погибли, подтвердить твой отход некому. Жди, придут двое сопровождающих тебя в трибунал сержантов. Будешь ответ держать, так как самовольно оставил позицию.
— Да мне же приказали.
— Вот там и объяснишь...
Пришли сержанты двое, решили мы идти утром, немцы основной путь перерезали, надо теперь через минное поле идти, есть там хитрая тропочка...
Я её хорошо знал, и потом у меня эти сержанты как-то доверия не внушали, лишние они были в этом деле, или я был лишний, интуиция прямо вопила, что-то тут не так...
Утром пошли, я первый, а они, сержанты, следом. Уже поле прошли, совсем немного осталось, я растяжку перешагнул, знал, где она. А они не заметили, да и близко друг к другу подошли. Она и рванула, одного сержанта сразу наповал, а другой ещё жив был и всё просил его вынести и спасти, и сказал:
— Тебя по выходу с минного поля расстрелять в спину должны были, чтобы в трибунал не допустить, и штабного какого-то спасти. Того кто дал команду комбату на мой отход с позиций.
Не всё было чисто, я как чуял...
Сержант уже хрипеть начал, я подождал, пока он кончился, забрал их автоматы, документы и пришёл в трибунал.
Там глаза на меня выпучили, не ждали. Я рассказал, что и как, отдал документы и оружие.
Они меня в холодную заперли, и разведку к тому месту, где подорвались сержанты, направили.
Всё подтвердилось, а они, трибунальцы, видимо, думали, что это я этих сержантов убил.
Что уж они там решали и как, не знаю, но месяц в штрафбате мне нарешали всё равно.
И через три дня прямо в аккурат перед наступлением этого штрафбата я был уже в нем.
И пошёл в наступление, в этом бою я захватил немецкий пулемёт, убив весь расчёт гранатой. И из этого пулемёта ещё и покрошил немецких миномётчиков, чем обеспечил продвижение нашего батальона. Кстати, бились мы с немецкими штрафниками...
Получил ранение в правую руку, в предплечье, кость не задело, и меня уже на следующий день трибунал восстановил во всех правах. Вернули звание старшего лейтенанта, награды, а командование штрафного батальона представило меня к ордену Славы 3-й степени, через месяц я его и получил.
Штрафников погибло много, из 1000 человек осталось человек 400, и немцев много пленных взяли.
Вернулся я в роту и так и командовал ей до самого 1945-го, аж до Венгрии, где меня хорошо зацепило.
Победу в госпитале встретил, надел все свои награды прямо на госпитальный халат:
медаль «За отвагу», полученную за первый мой бой, два ордена Красной Звезды, орден А. Невского, Отечественную войну двух степеней, Красное Знамя и Славу 3-й степени.
Как увидели на мне Славу госпитальные, так прямо за руки потянули каждый к себе, они через одного штрафники были, все награждённые, но поболе моего штрафбата и штрафроты хватившие, кто как и я месяц, а кто и все три...
Подлечили меня и назад в полк, который на Дальний Восток поехал японцев бить, и я немного поучаствовал здесь. Третий орден Красной Звезды получил за это, потом Клаву свою в санбате встретил, она местная была, а у меня никого, вот и остался.
Колька мой, он постарше тебя будет, уже полком командует, да ты должен его помнить...
Помню, конечно, он лет на шесть меня старше, а Нина, ваша дочь ещё была, она меня на пару лет всего моложе...
— Нина на Севере, ты тоже вроде там служишь, мама твоя говорила, если встретишь, скажи, пусть приедет в гости, давно не была.
— Обязательно передам...
— А то мать хворать стала, я правда ещё держусь, но ранение венгерское мне тоже шороху даёт...
===
===
В тему: