«Вот что, Женька, хватит уже с этой дурацкой мечтой! Будешь работать в конторе, как все нормальные люди!»
«Пап, но я не хочу сидеть в офисе! Я хочу в море! Я мечтаю стать капитаном!»
«Капитаном! Ты слышишь себя? Тебе двадцать три года, ты закончил экономический, у тебя отличные перспективы в фирме дяди Коли! А ты - в море! Как какой-то бродяга!»
«Я не бродяга! Морские офицеры - уважаемая профессия!»
«Была когда-то. А сейчас это нищета и пьянство. Нет, сынок, забудь. Ты пойдешь работать к Николаю Петровичу. Я уже договорился.»
Геннадий Иванович Соколов — главный инженер, всю жизнь на заводе. Честный, принципиальный, строгий. И сына воспитывал так же.
Женя родился поздно, когда Геннадию Ивановичу было уже сорок пять. Жена умерла при родах, он растил сына один. Вкладывал в него все - лучшие школы, репетиторы, институт. Мечтал, что Женя продолжит его дело, станет инженером. Или пойдет в экономику - тоже неплохо, деньги там хорошие.
А Женя с детства бредил морем. Читал книги про путешествия, смотрел фильмы про капитанов дальнего плавания, мечтал о кругосветке. В десять лет заявил отцу, что станет моряком. Геннадий Иванович тогда только посмеялся - детские фантазии, перерастет. Не перерос.
В шестнадцать снова заговорил о морском училище.
Отец категорически запретил.
«Ты что, с ума сошел? Морское училище? Там одни пропащие учатся! Алкоголики и хулиганы! Нет, ты поступишь в нормальный институт!»
Женя поступил в экономический. Учился хорошо, отец гордился. Думал - все, перебесился, остепенился.
А Женя просто ждал. Ждал, когда кончится институт, когда получит диплом. И тогда сможет сам решать свою судьбу.
Но Геннадий Иванович и тут все предусмотрел. Устроил сына в фирму к своему другу Николаю Петровичу. Хорошая должность, приличная зарплата, перспективы роста.
«Вот и славно! Поработаешь годик-другой, наберешься опыта. Потом, глядишь, и карьеру сделаешь. Николай обещал помочь.»
«Пап, я не хочу там работать.»
«Не хочешь? А что ты хочешь?»
«Я хочу поступить в мореходку. На капитана.»
«Опять за свое?! Женя, ну сколько можно?! Ты взрослый человек! Пора уже мозги включать!»
«Я и включаю! Я всю жизнь мечтал о море! Это мое призвание!»
«Призвание! Красивое слово! А кто тебя кормить будет, пока ты свое призвание ищешь? Я что, до ста лет должен тебя содержать?»
«Я найду работу! Буду учиться и работать!»
«Да какую работу?! Грузчиком в порту? Официантом? Нет уж, хватит! Я не для того тебя растил, учил, деньги тратил!»
Ссоры стали ежедневными. Геннадий Иванович кричал, угрожал, умолял.
Женя молчал, но не уступал.
В конце концов отец поставил ультиматум:
«Хорошо. Делай что хочешь. Но если пойдешь в эту свою мореходку - считай, что у тебя нет отца. Не будет тебе ни копейки от меня! Ни помощи, ни поддержки! Выживешь сам, раз такой умный!»
«Пап, ну почему ты не понимаешь...»
«Я понимаю! Я понимаю, что вырастил неблагодарного эгоиста! Я всю жизнь на тебя положил! Один поднимал! А ты плюешь мне в душу!»
«Я не плюю! Я просто хочу жить своей жизнью!»
«Своей жизнью! Вот и живи! Только без меня!»
Женя ушел. Снял комнату в общаге, устроился работать ночным охранником. Днем ходил на подготовительные курсы в мореходное училище. Денег катастрофически не хватало. Питался лапшой и кашей, одежду донашивал старую. Но не сдавался.
Геннадий Иванович первое время ждал, что сын одумается, вернется. Не вернулся. Тогда отец совсем озлобился. Встретив знакомых, говорил, что сына у него нет. Умер для него. Все фотографии Жени убрал в дальний ящик. Словно его и не было.
Прошел год. Женя поступил в училище. Учился хорошо, преподаватели хвалили. Параллельно продолжал работать - теперь уже на заправке. Уставал страшно, но не жаловался. Это была его мечта. Его выбор.
Геннадий Иванович узнал о поступлении от соседки. Она случайно встретила Женю на улице, разговорились и он рассказал, что поступил в мореходку.
«Геннадий Иваныч, а ваш-то в мореходку поступил! Говорит, на капитана учится! Молодец какой!»
Отец только фыркнул.
«Дурак он. Жизнь себе ломает.»
Но ночью долго не мог уснуть. Крутился, вздыхал. В какой-то момент даже хотел позвонить сыну. Потом передумал. Нет, раз он такой упертый - пусть сам расхлебывает.
Прошло еще два года. Женя перешел на третий курс. Практику проходил на учебном судне - ходили в Средиземное море. Вернулся загорелый, счастливый. Рассказывал друзьям о портах, странах, морских закатах. Впервые за долгое время чувствовал себя на своем месте.
А Геннадий Иванович заболел. Сначала думал - простуда, пройдет. Не прошла. Начались боли в груди, одышка. Пошел к врачу. Диагноз оказался неутешительным - порок сердца, нужна операция. Серьезная, дорогая.
Соседи уговаривали - позвони сыну, расскажи. Он же родной, должен знать. Геннадий Иванович упирался:
«Не нужен мне этот предатель! Справлюсь сам!»
Но втайне надеялся - вдруг Женя сам позвонит? Вдруг узнает как-то, приедет? Не позвонил. Не приехал. Откуда ему знать - они три года не разговаривали.
Операцию делали в областной больнице. Геннадий Иванович лежал в палате один, смотрел в окно. За стеной соседа навещали дети - принесли фрукты, сидели, разговаривали. А к нему никто не пришел. Операция прошла удачно, но восстановление шло тяжело. Врачи говорили - нужен уход, покой, правильное питание.
Геннадий Иванович вернулся домой - в пустую квартиру. Готовить не мог, убираться тоже. Соседка Вера Петровна иногда заходила, приносила суп. Но у нее своя семья, не может же она постоянно возиться.
Как-то вечером ему стало совсем плохо. Сердце схватило так, что перехватило дыхание. Он дотянулся до телефона, хотел вызвать скорую. Но вместо этого набрал номер Жени. Не думал, что номер помнит - а вот помнит. Пальцы сами набрали.
Гудки. Один, второй, третий. Потом знакомый голос:
«Алло?»
«Женя... это я.»
Повисла тишина. Потом:
«Пап? Ты?»
«Я. Женька... мне плохо. Очень плохо.»
«Что случилось?!»
«Сердце. Операция была. Сейчас дома, а мне... совсем худо.»
«Я сейчас приеду! Жди!»
Женя примчался через полчаса. Вбежал в квартиру, увидел отца - серого, осунувшегося, постаревшего. Испугался не на шутку.
«Пап, почему ты не позвонил раньше?! Какая операция? Почему я не знал?!»
«Я... я думал справлюсь сам.»
«Один?! Да ты посмотри на себя! Тебе уход нужен! Все, решено! Остаюсь! Буду кормить, лекарства давать.»
Геннадий Иванович смотрел на сына - и вдруг заплакал. Впервые за много лет.
«Прости меня, Женька. Я был неправ. Я думал... я хотел, как лучше.»
«Знаю, пап. Все знаю. Не надо. Главное – мы вместе, и ты поправишься.»
Женя остался у отца. Вставал в шесть утра, готовил завтрак, давал отцу лекарства. Потом бежал в училище. В обед возвращался - кормил, проверял, как самочувствие. Вечером опять занятия. Ночью - на работу. Но Женя не жаловался.
Геннадий Иванович смотрел, как сын вкалывает, - и стыдно становилось. Вот он, упрекал Женю в эгоизме. А кто на самом деле эгоист?
«Женя, ты брось эту работу. Устаешь же.»
«Ничего, пап. Справляюсь. Не переживай.»
Но Геннадий Иванович видел - сын похудел, осунулся, круги под глазами. Работает на износ. И все ради кого? Ради отца, который три года его гнал, проклинал.
Как-то ночью Геннадию Ивановичу приснился сон. Будто Женя идет по морю. По настоящему морю, по волнам. Идет и улыбается. А потом оборачивается и машет рукой. Прощается. Отец проснулся в холодном поту. Сердце колотилось. Какое-то нехорошее предчувствие.
Утром Женя ушел в училище. Вечером не вернулся. Геннадий Иванович забеспокоился, позвонил. Не берет трубку. Еще раз, еще. Молчание.
В десять вечера раздался звонок в дверь. На пороге стоял молодой парень - худой, в потрепанной куртке.
«Здравствуйте. Вы отец Жени Соколова?»
«Да. А что случилось?»
«Я Саня, друг Жени. Он... он сегодня упал в обморок. На занятиях. Его увезли в больницу.»
Геннадий Иванович схватил куртку, выскочил за Саней. В больнице их встретил дежурный врач - женщина лет пятидесяти, усталая.
«Вы родственник Соколова?»
«Отец. Что с ним?»
«Присядьте. У вашего сына диагностировали острую форму лейкоза. Запущенную. Он, видимо, давно уже болел, но не обращался к врачам.»
«Лейкоз?! Это же... это рак крови?»
«Да. Мы будем бороться, конечно. Но прогноз неутешительный.»
Геннадий Иванович вцепился в стену, чтобы не упасть.
«Можно к нему?»
«Можно. Палата двенадцать.»
Женя лежал под капельницей - бледный, с синяками под глазами. Увидел отца, слабо улыбнулся.
«Прости, пап. Напугал.»
«Женька... почему ты молчал? Почему не говорил, что болен?»
«Да я и не знал особо. Думал, устаю просто. А потом... потом узнал, но не хотел тебя расстраивать. У тебя свои проблемы.»
«Свои проблемы?! Да какие у меня проблемы по сравнению с этим?! Геннадий Иванович опустился на стул у кровати, взял руку сына. - Сынок, ты поправишься. Обязательно поправишься. Я найду лучших врачей, оплачу лечение...»
«Пап, это стоит огромных денег. У тебя их нет.»
«Найду! Квартиру продам, в долг возьму! Все найду!»
Лечение действительно было дорогим. Химиотерапия, препараты, процедуры. Геннадий Иванович продал квартиру, купил маленькую однокомнатную хрущевку. Все деньги отдал на лечение сына. Устроился на работу сторожем. Забыл про свое больное сердце, про режим, про лекарства.
Женя держался три месяца. Потом стало хуже. Врачи разводили руками - болезнь прогрессирует, ничего не помогает. В последний день Женя лежал в реанимации. Геннадий Иванович сидел рядом, держал его за руку.
«Пап... я не жалею.»
«О чем, сынок?»
«Что пошел в мореходку. Я...я успел походить по морю. Увидеть мир. Это была... моя мечта. - Голос становился все тише. - И ты не жалей. Ладно? Не вини себя.»
«Женька, прости меня. За все. За то, что не понимал. За то, что гнал. За то, что три года не разговаривал.»
«Я не сержусь, пап. Честно. Ты хотел... как лучше.»
«Я хотел, чтобы ты жил так, как я решил. А надо было... надо было слушать тебя.»
Женя слабо пожал руку отца.
«Люблю тебя, пап.»
«И я тебя, сынок. Очень люблю.»
Женя закрыл глаза. И больше не открыл. Геннадий Иванович похоронил сына на городском кладбище.
На памятнике выбил:
«Женя Соколов. Будущий капитан дальнего плавания».
Вернулся в свою комнатушку - холодную, пустую. Сел на продавленную кровать и понял - жить дальше незачем. Сын мертв. Из-за него, из-за отца, который три года гнал, вместо того чтобы поддержать. Если бы тогда, три года назад, он не поставил ультиматум, Женя бы не работал на трех работах. Не подорвал здоровье. Может, вовремя обратился бы к врачам. Может, вылечился бы. А может, и нет. Может, все равно бы умер. Но хотя бы эти три года они прожили бы вместе. А не в ссоре, не в обиде.
Геннадий Иванович открыл ящик, достал старые фотографии. Вот Женя в десять лет - держит модель парусника, улыбается. Вот в шестнадцать - загорелый, вернулся с моря, куда ездил с друзьями. Вот выпускной - серьезный, красивый. А вот последняя фотография. Женя в форме курсанта мореходки. Стоит на палубе учебного судна, смотрит на горизонт. Счастливый. Геннадий Иванович прижал фотографию к груди и заплакал. Впервые за всю жизнь - навзрыд, без стеснения.
Он хотел для сына лучшего. Но что такое «лучшее»? То, что решил отец? Или то, о чем мечтал сам Женя? Теперь уже неважно. Женя мертв. А Геннадий Иванович остался жить - с пониманием того, что сам убил сына. Своим упрямством, своим эгоизмом, своей уверенностью, что знает, что для сына лучше. Три года. Три потерянных года, которые они могли провести вместе. Которых теперь не вернуть.
Бойся своих амбиций. Бойся своего желания решать за других. Они имеют свойство убивать то, что дороже всего...