Чемодан застегнулся с третьей попытки, Галя победно выдохнула, отирая пот со лба, до такси оставалось — пятнадцать минут, а до нервного срыва — один дверной звонок. Именно он сейчас и прозвенел, разорвав предвкушение лыжных трасс и глинтвейна.
На пороге стояла Карина Юрьевна. Она возвышалась над ковриком «Welcome» и в руке у неё был пакет с пирожками, а за спиной, словно зловещая тень, маячил одиннадцатилетний Стасик.
— А мы решили сделать сюрприз! — провозгласила свекровь тоном, не терпящим возражений. — Верочка улетела в Египет, горящая путевка, грех упускать. А Стасику полезно общение. Так что Анне будет веселее. Дети должны общаться!
Галя почувствовала, как внутри неё умирает надежда на спокойствие дочери. Муж Денис, выглянув из спальни.
— Мама? Мы же договаривались только на Аню.
— Ой, Денис, не мелочись, — отмахнулась Карина Юрьевна, вдвигая Стасика в прихожую, как троянского коня. — Где один, там и двое. Стасик ест мало, места не занимает. Езжайте, отдыхайте, не будьте эгоистами.
Такси уже сигналило. Спорить было поздно. Галя успела лишь шепнуть дочери:
— Аня, держись. Я на связи.
Дверь захлопнулась. Девятилетняя Анна, поправив очки, посмотрела на кузена. Стасик, не разуваясь, прошел в гостиную и плюхнулся на белый диван, попутно смахивая ногой стопку книг.
— Ну че, малая? Где у вас тут приставка?
Первые два дня прошли в режиме холодной войны. Карина Юрьевна оккупировала кухню, начав перестановку банок, а Стасик методично уничтожал запасы йогуртов, предназначенных на неделю.
Конфликт начал набирать обороты на третий день, за завтраком.
Стасик, ковыряя вилкой в тарелке с сырниками, которые приготовила Аня, скривился:
— Фу, творог кислый. Баб, я хочу бутерброды с той красной рыбой, что в холодильнике.
— Конечно, золотце, — заворковала Карина Юрьевна, доставая неприкосновенный запас для приезда Гали — упаковку дорогой форели. — Растущему организму нужен фосфор. А Анечка поест кашу, ей за фигурой следить надо, а то в женихах переборчивая будет.
Анна, не отрываясь от учебника по окружающему миру, спокойно заметила:
— Бабушка, эта рыба — мамина. А "переборчивая в женихах" — это называется "иметь стандарты".
Карина Юрьевна замерла, словно ее ударили пыльным мешком.
— Что ты сказала? Стандарты? В твоем возрасте нужно учиться смирению, а не хамить старшим! Кто тебя воспитывал? Галя твоя вечно на работе...
— Меня воспитывает логика, — парировала внучка. — А чужое имущество без спроса брать нельзя.
Свекровь побагровела, выронила кусок рыбы на пол и прошипела что-то нечленораздельное.
На пятый день Стасик заскучал. Ему надоело просто есть и смотреть телевизор на полной громкости. Ему захотелось зрелищ.
Анна собирала в своей комнате сложный конструктор — модель Солнечной системы для школьного конкурса. Это была кропотливая работа: планеты висели на тонких лесках, раскрашенные вручную.
Стасик вошел без стука.
— Че делаешь? Дай покрутить.
— Нет, — твердо сказала Аня. — Это хрупкое. Выйди, пожалуйста.
— Ой, подумаешь, цаца! — Стасик схватил макет Юпитера и с силой дернул. Леска лопнула, конструкция пошатнулась, и Марс с Венерой с грохотом обрушились на пол, раскатившись пластиковыми осколками.
Анна встала. В её глазах не было слез, только холодное бешенство.
На шум прибежала Карина Юрьевна.
— Что такое? Что за грохот?!
— Он сломал мой проект, — тихо сказала Аня.
Свекровь окинула взглядом разгром и тут же приняла боевую стойку «защита дитятки».
— Ну, сломал и сломал! Подумаешь, игрушки! Он же мальчик, ему интересно, как устроено. А ты, Аня, должна была объяснить, а не жадничать. Сама виновата, разбросала тут свое барахло. Стасик просто споткнулся!
— Он специально дернул, — отчеканила Аня.
Карина Юрьевна уперла руки в боки, чувствуя свое превосходство:
— Ты лгунья! Как тебе не стыдно наговаривать на брата? Он у меня мухи не обидит! Ты просто завистливая эгоистка, вся в мать! Вот приедут родители, я им расскажу, как ты гостя довела до стресса!
Анна посмотрела на бабушку долгим взглядом.
— Бабушка, утверждение без доказательств — это клевета.
Но точкой невозврата стала суббота. Карина Юрьевна, окончательно уверовав в свою безнаказанность, решила провести «ревизию».
— Верочке так нужны новые сапоги, а у Гали их три пары, — бормотала она, перебирая коробки в гардеробной невестки. — Зачем ей эти замшевые? Она всё равно из машины не вылезает. А Верочке ходить не в чем. И пуховик этот... Гале он маловат, я же вижу, полнит её.
Стасик в это время с упоением рисовал маркером усы на семейном портрете в коридоре.
Анна вышла из своей комнаты с телефоном в руке. Она видела, как бабушка складывает мамины вещи в объемную сумку «челнок».
— Бабушка, это называется воровство, — спокойно констатировала девочка.
— Цыц! — рявкнула Карина Юрьевна, уже не стесняясь. — Это перераспределение ресурсов внутри семьи! Мы одна кровь! Тебе не понять, ты еще сопля. И вообще, иди в свою комнату, пока я тебя ремнем не отходила. Я тут главная!
— Вы здесь временно исполняющая обязанности надзирателя, — поправила Аня. — И вы превысили полномочия.
— Да что ты мне сделаешь, козявка?! — взвизгнула свекровь, тряся сапогом как скипетром. — Я позвоню отцу, скажу, что ты меня ударила! Что ты...
— Я включила прямую трансляцию, — перебила её Анна, разворачивая экран телефона. — Папа и мама смотрят на нас уже пять минут. Привет, мам.
Карина Юрьевна замерла. Сапог выпал из её рук с глухим стуком. Лицо свекрови сменило цвет с пунцового на землисто-серый. Из динамика телефона раздался голос Дениса. Голос был тихим, страшным и ледяным, как сибирская тайга:
— Мама. Положи вещи на место. И отойди от моей дочери. Мы уже подъезжаем.
— Как... подъезжаете? — прошептала Карина Юрьевна. — Вы же на лыжах... десять дней...
— Трассу закрыли из-за лавины, — весело сообщила Анна.
В этот момент входная дверь открылась.
На пороге стоял Денис. Вид у него был такой, что Стасик, забыв про маркер. Галя, заглянув через плечо мужа, увидела разгромленный макет, разрисованный портрет и сумку со своими вещами.
— Ну что, — сказала Галя, сбрасывая лыжную куртку. — Каникулы закончились.
— Дениска, сынок, это не то, что ты думаешь! — заверещала Карина Юрьевна, пытаясь ногой задвинуть сумку с награбленным под банкетку. — Это Анька! Это она все подстроила! Она нас спровоцировала! Мы просто хотели прибраться! Стасик, скажи им!
Стасик, почуяв, что пахнет жареным, и поняв, что бабушкин авторитет рухнул ниже плинтуса, тут же сдал позиции:
— Это не я! Это бабушка сказала, что тетя Галя жирная и ей сапоги не нужны! А мне она разрешила рисовать! Я хотел домой, а она заставила!
Карина Юрьевна схватила ртом воздух, хватаясь за грудь, но театральная пауза затянулась.
Она выглядела как рыба, выброшенная на берег, которая пытается убедить рыбака, что она — русалка.
Через двадцать минут квартира была освобождена.
Денис лично выставил её и племянника за дверь, вручив им деньги на такси. Никаких «остаться до утра», никаких «на улице ночь».
— Мама, — сказал он на прощание, глядя ей прямо в глаза. —И денег на ремонт Вериной кухни не будет. Считай, что они ушли на реставрацию психики моей дочери.
Карина Юрьевна попыталась было открыть рот для проклятий, но наткнулась на взгляд Гали. Это была улыбка хищника, который только что сытно пообедал.
— Счастливого пути, Карина Юрьевна.
Дверь захлопнулась.
Анна сидела на диване, болтая ногами. Галя подошла и крепко обняла дочь.
— Ты мой герой, Ань. Прости, что так вышло.
— Да ладно, мам, — хмыкнула девочка, поправляя очки. — Зато я провела полевое исследование по теме «Поведение приматов в замкнутом пространстве». Пятерка по биологии обеспечена.
Вечером, когда всё было убрано, Галя пила чай и думала о том, как полезно иногда возвращаться домой раньше времени.
«Родственников, как и аппендикс, мы не выбираем. Но если они начинают воспаляться и угрожать жизни организма, их нужно удалять. И желательно — без наркоза, чтобы в следующий раз неповадно было».