Сообщение пришло в 10:42 утра. Я как раз сводила квартальный отчет, цифры прыгали перед глазами, и телефон звякнул очень некстати. Я потянулась к экрану, ожидая увидеть вопрос от шефа или курьера с водой.
Но на экране высветилось имя: «Игорь Тиндер».
Мы были знакомы ровно неделю. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов.
Я открыла мессенджер. Текст сообщения заставил меня снять очки и протереть стекла, хотя они были идеально чистыми.
«Леночка, привет. У меня тут форс-мажор, партнеры подвели, счета локнули. Сложный период сейчас. Поддержи финансово, пожалуйста. Ты же знаешь, я все верну, как разрулю. Тысяч тридцать сможешь кинуть на карту? Номер привязан».
Я перечитала это трижды.
Тридцать тысяч рублей. Через неделю знакомства. От мужчины, которому сорок восемь лет и который на первом свидании рассказывал мне о перспективах своего логистического бизнеса.
Рука сама потянулась к кнопке блокировки. Это была бы самая естественная реакция. Самая безопасная. И, наверное, самая правильная.
Но я не нажала.
Вместо этого я положила телефон на стол экраном вниз. Внутри поднималась холодная, злая волна. Я вспомнила, как прошли эти семь дней.
Началось все в прошлый вторник.
Кафе в центре, приятный полумрак, запах кофе и корицы. Игорь мне понравился сразу. Высокий, седина на висках, уверенный взгляд. На нем были хорошие часы — или очень качественная реплика, я не разбираюсь. Говорил он красиво.
— Понимаешь, Лена, я устал от пустышек, — его голос звучал бархатно, обволакивающе. — Мне сорок восемь. Я хочу нормальных, теплых отношений. Где не нужно играть, где можно быть собой. Ты кажешься именно такой. Настоящей.
Я слушала и кивала. Мне сорок пять. Я главный бухгалтер в крупной строительной фирме. У меня своя квартира, машина, и я чертовски устала приходить вечером в пустой дом, где меня ждет только кот Марс и тишина.
Игорь рассказывал о бизнесе. Логистика, поставки из Китая, временные трудности на таможне, но «перспективы бешеные». Я не вникала в детали. Мне было приятно, что мужчина видит во мне женщину, а не функцию.
Счет он оплатил сам. Галантно, не глядя в чек. Это подкупило.
— Довезу? — предложил он.
— Я на машине, — улыбнулась я.
— Тогда до завтра? Я позвоню.
И он позвонил. И писал. Каждые два часа: «Как настроение?», «Ты покушала?», «Улыбнись, тебе идет».
Это было приятно. Внимания мне не хватало, врать не буду.
Первый звоночек прозвенел в четверг.
Мы договорились поужинать в ресторане. Место выбрал он — пафосное, с белыми скатертями и чеком выше среднего. Я приехала после работы, уставшая, но счастливая. Надела новое платье.
Вечер прошел идеально. Мы смеялись, обсуждали книги, он сыпал комплиментами. А потом принесли счет.
Игорь полез в карман пиджака. Потом в другой. Его лицо изобразило искреннее недоумение. Он похлопал себя по карманам брюк.
— Черт, — выдохнул он. — Лена, ты не поверишь.
Я напряглась.
— Что случилось?
— Кошелек в другой куртке оставил. А телефон… — он ткнул в черный экран смартфона. — Разрядился в ноль. Даже Apple Pay не сработает. Вот же ситуация…
Он смотрел на меня виновато, с такой детской растерянностью в глазах.
— Без проблем, — сказала я. — Бывает.
Я достала карту. Официант принес терминал.
Пять тысяч двести рублей.
— Лен, мне так неудобно, — Игорь накрыл мою руку своей. Ладонь у него была теплая, сухая. — Я тебе сразу переведу, как до зарядки доберусь. Честное слово. Прямо сегодня.
— Брось, — отмахнулась я. — Сочтемся.
Я не люблю мелочиться. Пять тысяч — не та сумма, из-за которой стоит портить вечер. Тем более, он же не специально.
Но вечером перевода не было. И утром тоже.
Игорь прислал сообщение: «Доброе утро, красавица! Как спалось? У меня тут завал с утра, разгребаю завалы. Вечером увидимся?»
О деньгах — ни слова.
Я подумала: может, забыл? Закрутился? Мужчины часто не придают значения таким мелочам. Не буду же я напоминать о пяти тысячах взрослому бизнесмену. Это как-то… мелочно.
В пятницу он напросился в гости.
— Хочу домашнего уюта, — написал он. — Надоели рестораны. Может, ты приготовишь что-нибудь свое, фирменное? Я вино захвачу.
Я согласилась. Ушла с работы пораньше. Заехала в супермаркет.
Стейки из мраморной говядины. Овощи. Сырная тарелка. Хорошее оливковое масло.
Чек на кассе — четыре тысячи восемьсот рублей.
Я готовила, стараясь не думать о том, что мои расходы на этого мужчину за три дня приближаются к десяти тысячам. «Это инвестиция в отношения», — успокаивала я себя.
Игорь приехал в восемь. С пустыми руками.
— Представляешь, — с порога начал он, даже не разувшись. — Залетел в винный, а там такая очередь! А я опаздывал к тебе, не хотел заставлять ждать. Подумал, у тебя наверняка что-то есть в баре?
Я посмотрела на него. На его дорогие (или нет?) часы. На идеально выглаженную рубашку.
— Есть, — сухо сказала я.
У меня было вино. Дорогое, которое мне подарили партнеры на Новый год. Я открыла его.
Мы сели ужинать. Игорь ел с аппетитом. Хвалил мясо.
— Ты богиня, Лена, — говорил он, накладывая вторую порцию. — Вот это я понимаю — хозяйка. А то нынешние дамы только по доставкам да по ресторанам.
Потом мы перешли в гостиную. И тут началось.
— Тяжелое время сейчас для бизнеса, — вздохнул Игорь, развалившись на моем диване. — Таможня лютует. Груз встал. Оборотные средства заморожены. Прямо хоть волком вой.
Я молчала. Я работаю с финансами двадцать лет. Я знаю, как выглядит человек, у которого проблемы в бизнесе. Он висит на телефоне. Он нервничает. Он не вылезает из ноутбука.
Игорь же был расслаблен. Он просто жаловался.
— А у тебя как? — спросил он вдруг. — В строительстве сейчас деньги есть?
— Зарплату платят, — уклончиво ответила я.
— Это хорошо, — он посмотрел на меня оценивающе. — Стабильность — это сейчас роскошь. Тебе повезло.
Мне повезло? Я пахала по двенадцать часов в сутки, чтобы иметь эту «стабильность».
— Ты бы знала, Лен, как давит эта ответственность, — продолжал он. — Кредиты, лизинг, зарплаты сотрудникам… Иногда хочется все бросить и уйти в найм. Но кому я нужен в сорок восемь?
— Хорошие специалисты всегда нужны, — сказала я.
— Да ну, — он махнул рукой. — На дядю работать? За копейки? Я привык к другому уровню.
В тот вечер он остался у меня. А утром, пока я варила кофе, он как бы невзначай спросил:
— Ленусь, у тебя налички нет случайно? Тысячи две-три? Мне на бензин надо, а карта все еще глючит, перевыпуск заказал.
Две тысячи рублей.
Я молча открыла кошелек и дала ему две тысячи.
— Спасительница, — он чмокнул меня в щеку. — Все верну, зуб даю. В понедельник все вопросы порешаю и будем в расчете.
Он уехал.
В субботу и воскресенье он не приехал. Сказал, что «разруливает вопросы на складе». Писал редко, коротко.
И вот наступил понедельник. День седьмой.
Счет:
Ресторан — 5 200 (мои).
Продукты — 4 800 (мои).
Наличные — 2 000 (мои).
Итого: 12 000 рублей.
И финальный аккорд — сообщение с просьбой о тридцати тысячах.
Я сидела в офисе и смотрела на экран.
«У меня сейчас сложный период».
У мужчины в сорок восемь лет сложный период через неделю знакомства с женщиной.
Я могла бы просто заблокировать. Или написать: «Извини, денег нет». Или: «Игорь, ты офигел?»
Но во мне проснулся профессиональный азарт. Бухгалтерский гнев.
Он просит финансовой поддержки? Он жаловался, что бизнес встал? Что готов пойти в найм, но «кому он нужен»?
Я решила помочь. По-настоящему.
Я открыла сайт с вакансиями. Крупнейший агрегатор в стране.
Вбила параметры: «Без опыта», «Срочно», «Ежедневная оплата».
Выборка была шикарная.
Я скопировала три ссылки.
Ссылка №1:
«Требуется грузчик-комплектовщик на теплый склад. Смена с 8:00 до 20:00. Оплата 3 500 рублей в конце смены на руки. Питание бесплатно».
Ссылка №2:
«Курьер пеший/на авто. Доставка продуктов. Доход до 5 000 рублей в день. Можно начать сегодня».
Ссылка №3:
«Уборщик территории. Уборка листвы и снега. Инвентарь выдаем. 2 500 рублей смена. Гражданство РФ обязательно».
Я аккуратно вставила эти ссылки в ответное сообщение. И приписала текст. Я старалась писать вежливо, без эмоций. Только факты.
«Игорь, привет. Понимаю, ситуация сложная. Деньгами помочь не могу, у самой все расписано под ноль. Но ты говорил, что готов работать, чтобы выйти из кризиса. Я тут набросала варианты. Смотри, грузчиком можно за 10 дней как раз эти 30 тысяч поднять. Плюс питание — экономия на продуктах. А курьером даже быстрее выйдет. Там берут сразу, я позвонила узнала. Телефон отдела кадров в ссылке. Удачи! Ты справишься, ты же мужчина».
Нажала «Отправить».
Сердце колотилось где-то в горле. Руки немного дрожали — реакция организма на стресс и адреналин.
Я отложила телефон и попыталась вернуться к отчету. Но цифры не складывались. Я ждала.
Ответ пришел через три минуты.
Игорь не стал писать текст. Он записал голосовое.
Я убавила громкость и поднесла телефон к уху.
— Ты что, совсем больная? — его бархатный голос сменился на визгливый, истеричный тон. — Ты за кого меня принимаешь? За таджика? Грузчиком? Я, блин, гендиректор фирмы! Я у тебя в долг попросил, по-человечески, как у близкого человека! А ты мне... Ссылки она кидает. Дворником иди сама работай, бухгалтерша чертова! Жалко тридцатку? Да подавись ты своими деньгами! Меркантильная, мелочная баба. Потому ты и одна в сорок пять, что мужика не уважаешь. Дура!
Сообщение оборвалось.
Следом пришло еще одно, текстовое:
«Больше не пиши мне. Знать тебя не хочу».
И тут же аватарка Игоря исчезла. Он меня заблокировал.
Я сидела в тишине кабинета.
«Меркантильная».
Я потратила на него двенадцать тысяч за неделю. Я кормила его, поила, выслушивала его нытье. А когда предложила реальный способ заработать деньги, которые ему так нужны — стала «меркантильной».
Значит, просить у женщины, которую знаешь семь дней, половину её аренды — это по-мужски? Это «по-человечески»? А предложить мужчине заработать руками, раз головой не выходит — это унижение?
Я встала и подошла к окну. Внизу суетился город. Курьеры с желтыми и зелеными рюкзаками бежали по улице. Строители в касках что-то грузили в машину. Обычные мужчины. Которые работают. Которые не просят у незнакомых женщин «поддержки» на первой неделе.
Мне стало легко.
Двенадцать тысяч рублей — это плата за урок. Не так уж и дорого, если подумать. Некоторые теряют квартиры и миллионы. Я отделалась малой кровью.
Я вернулась к столу. Открыла переписку с подругой.
— Маш, представляешь, мой «бизнесмен» слился, — написала я. — Попросил тридцать тысяч, а я ему вакансии грузчика скинула.
Маша ответила мгновенно:
— Ленка, ну ты даешь! Жестко ты с ним.
— В смысле? — не поняла я.
— Ну мужику 48 лет, а ты его носом в г..но. Могла бы просто написать «нет денег». Зачем унижать-то? У него может реально депрессия. Ему поддержка нужна была, а ты его добила. Гордыня это, Лен.
Я замерла.
Гордыня?
Я перечитала свое сообщение Игорю. «Ты справишься, ты же мужчина».
Звучало и правда... с издёвкой.
Может, Маша права? Может, надо было быть мягче? Женственнее? Промолчать, заблокировать молча или придумать мягкую отговорку?
Но потом я вспомнила его лицо, когда он ел мои стейки и жаловался на жизнь. Вспомнила его «забыл кошелек». И его «ты же знаешь, я все верну».
Откуда мне знать? Мы знакомы 168 часов.
Прошло две недели.
Игорь, конечно, не объявился. Деньги (те две тысячи и за ресторан) не вернул.
Я рассказала эту историю коллегам. Мнения разделились.
Наш сисадмин, Вадим, сказал:
— Красава, Елена Викторовна! Так этих паразитов и надо. Нормальный мужик у бабы денег не просит, он идет вагоны разгружать, если прижмет.
А вот бухгалтерша из соседнего отдела, Света, поджала губы:
— Зря вы так. Жизнь — сложная штука. Сегодня он на коне, завтра под конем. Женщина должна вдохновлять, а не тыкать в грязь. Может, если бы вы помогли, он бы поднялся и вас потом на руках носил. А вы сразу — грузчик... Не мудро это.
Я слушаю их и думаю:
Я сплю спокойно. Мой кошелек при мне. Никто не ноет у меня на диване про злую таможню.
Но червячок сомнения гложет. Действительно ли я поступила правильно, отправив эти ссылки? Или это была ненужная жестокость сильной женщины по отношению к слабому мужчине?
Перегнула я палку с этими вакансиями дворника? Или это единственный язык, который понимают такие «бизнесмены»?