— Опять карточку заблокировала? — голос Андрея был ровный, но в нем пряталась сталь.
Марина вздрогнула.
— Да не… просто сунула не тем концом, — тихо сказала она, глядя в экран банкомата.
— Ты каждый раз что-то путаешь, — муж взял карту прямо из её рук и набрал пин быстро, как всегда. — Сколько можно?
Он снял деньги и сунул пачку в бумажный конверт. Положил в свой карман.
— Я возьму тысячу, ладно? — нерешительно сказала она.
— На что? Всё есть в доме. Опять ерунду какую купишь.
Он пошёл к машине, даже не заметив, что Марина осталась стоять у банкомата, глядя на отражение в тёмном стекле. Серое небо, усталое лицо, воротник пальто сбился — так и жила, будто немного не в себе, чуть в стороне.
###
Вечером она варила суп. Пересолила.
Андрей, уткнувшись в планшет, сделал пару ложек и положил ложку.
— Ты хоть пробуешь, прежде чем ставить на стол?
Она вяло кивнула.
— Попробовала. Видно, рука дрогнула.
Он не ответил. В комнате послышался гул стиральной машины, потом хлопнула форточка — ветер был промозглым, с тонким запахом сырости. Марина поморщилась: «Батареи еле тёплые, снова будет простужаться». Он ведь сейчас занятий куча, не заметит ни холода, ни её.
Она убрала кастрюлю, потом, не выдержав, добавила:
— Я завтра к Лене заеду, помогу ей с документами.
— Какая Лена?
— Соседка с четвёртого, муж умер, ей там с пенсией…
— Ты лучше дома побудь. Зачем тебе вечно куда-то бегать?
Его слова прозвучали как приговор. Раньше она бы просто замолчала. Но теперь боль стала гуще, чем страх.
— Мне дома скучно, Андрей.
— Это не повод. Хочешь — книгу купи.
Она слабо усмехнулась.
— На что, интересно?
Он посмотрел на неё, нахмурился, будто не понял.
— Да на что угодно. Я ж деньги не прячу. Просто порядок должен быть.
Порядок. Слово, от которого у неё похолодели пальцы. Каждый раз он про порядок. Порядок, в котором она даже за хлеб должна отчитаться, как за преступление.
###
В спальне она открыла комод. Там — маленький кошелёк, старый, с вытертыми уголками. Внутри триста рублей. «Ещё месяц — и, может, хватит на билет до Твери». Там жила сестра. Никто не знал, но Марина писала ей письма — от руки, как раньше, без обратного адреса. Писала о жизни «в золотой клетке», как шуткой называла их дом соседка.
— Что ты ищешь? — Андрей стоял в дверях.
— Да так. Квитанцию.
— Опять всё в беспорядке, — он подошёл, заглянул в ящик. — Твоя стихия.
Она закрыла ладонью кошелёк.
— Не лезь, — вырвалось у неё слишком резко.
Он замер, не ожидая.
— Что ты сказала?
— Ничего. Просто устала.
Он медленно вышел, а ей захотелось ударить себя по губам. Это была мелочь, но в их доме каждое слово выстраивало стены.
###
На следующий день Марина поехала в магазин. Взяла из его пиджака пару купюр. Сердце колотилось, словно она крала. Купила хлеб, парочку яблок, тетрадь с толстыми листами — зачем, сама не знала. Ей просто хотелось записывать. Чтобы не исчезнуть.
Когда вернулась, он уже был дома.
— В магазин.
— Почему не сказала?
Марина отметила, как у него дёрнулся подбородок.
— Я же не ребёнок, Андрей.
— А ведёшь себя так же.
Он замолчал. Потом развернулся и пошёл в спальню. Она услышала, как щёлкнул замок. После этого он стал часто запирать двери — даже гардероб, где лежали документы и конверты с деньгами.
Марина всё меньше говорила, всё чаще молчала. В доме стало слишком тихо. Только холодильник гудел и форточка хлопала. Иногда ей казалось, будто она живёт не женщина, а тень: варит, стирает, отвечает. Не живёт — существует.
###
Однажды в среду он уехал в командировку. Должен был вернуться через три дня. Она выдохнула, будто впервые взяла в рот воздух. Сняла халат, включила радио, заварила кофе — настоящий, не растворимый, который он считал «расточительством».
В квартире стало светлее. Даже обои вдруг показались теплее. Она включила телевизор и впервые села на диван посреди дня.
Позвонила Лена.
— Марин, спасибо, что помогла с заявлением. Я тебе потом верну.
— Не надо, ты сама потом помогла.
— Правда? Марин, ты не меняешься — тихая, но боевая.
Она улыбнулась. Слово "боевая" казалось шуткой, но внутри что-то дрогнуло.
###
Вечером она решила прибрать кабинет мужа. Обычно не трогала. Но увидела открытую полку, где лежала старая кожаная папка, вся в пыли.
"Порядок", вспомнилось ей.
Она достала папку и случайно выронила на пол небольшие листы — квитанции и банковские выписки.
На одном листке — её имя. Переводы за коммунальные, покупки, даже билеты в театр — всё оформлено на неё, но оплачено с его счёта. А рядом заметка от руки: «Пусть будет у Маринки всё в порядке, и пенсия не тронется».
Её сердце застучало. Он тихо, годами, переводил часть общей суммы на её имя. Там стояли даты — с первого года брака.
Она села на кровать, прижала лист к груди. В голове мелькнули сцены: его раздражение, холодные фразы, закрытый комод. Всё казалось контролем. А оказалось — он просто боялся, что она не справится сама, если его не станет.
И впервые за долгое время ей не захотелось кричать, защищаться или считать монеты в кошельке. Захотелось лишь сказать: «Почему же ты всё это скрывал, Андрей? Почему так жестко любил?»
Она долго сидела, пока не погас свет от лампы. За окном моросил мелкий дождь, и в тишине стучала капля из крана — как будто время капало, медленно и неотвратимо.
Она сжала лист, и что-то внутри в ней треснуло — тихо, почти без боли.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...