Представьте: вы везете иностранку, которая уже немного освоилась в Москве, в русскую глубинку. Яна морально готова к суровой романтике: медведи, балалайки, бескрайние леса и полное отсутствие благ цивилизации. Вы лишь загадочно улыбаетесь, зная, что ее ждет шок не от дикости, а от другой, непонятной ей, удобной жизни.
И главный удар по стереотипам наносит не природа, а обычный коттеджный поселок, где каждый дом кричит о личной свободе так громко, что это оглушает американца.
Москва: разминка перед большим шоком
Начали мы, конечно, с Москвы. Сара была уверена, что это единственное место в России, где «хоть как то цивилизованно». Метро, рестораны, огни — все это она уже видела и приняла как данность. «Дык, ваша столица меня удивила, но это же просто остров, — сказала яна, когда мы садились на поезд до Южного Урала. — А я хочу увидеть настоящую Россию.
Ту, где вы все живете на самом деле». Она ждала подтверждения своей теории об «острове Москва» в море провинциальной тоски. Она не знала, что «настоящая Россия» окажется для нее большим культурным ударом, чем любая столица.
Зимний Брянск: маленькие кони и большое оттепеление
Но перед Уралом у нас была остановка в Брянске. Зимний, заснеженный, тихий. Сара, закутанная в шарф, ворчала: «Ну вот, та самая «настоящая» Россия. Холодно, серо, и люди куда то спешат, не поднимая глаз». Она выискивала подтверждения своей правоты в обледеневших тротуарах.
А потом мы вышли в парк. И среди снежных сугробов она их увидела. Две маленькие, лохматые лошадки, пони, запряженные в праздничные сани. Дети смеялись, родители снимали видео, и эта картина была такой простой и светлой, что Сара замерла. «Они настоящие? — спросила она, и в ее голосе не было скепсиса, только детское любопытство. — Можно потрогать?»
Она подошла, осторожно погладила теплую шерсть пони, и на ее лице расплылась такая улыбка, какой я не видел за все дни в Москве. Она снимала видео, смеялась, спрашивала у конюха, как их зовут. В этот момент вся ее броня предубеждений дала трещину. «Знаешь, — сказала она позже, отряхивая снег с перчаток, — я ждала чего угодно. Хмурых людей, разруху.
А увидела… детский смех в парке и этих крошек. Такое простое счастье. Мне кажется, я начинаю что то понимать про вашу «настоящую» жизнь. Она не в богатстве, а в этих моментах».
Магазин в двух шагах, или где же ваши машины?
Первое, что выбило Сару из колеи в поселке, был не медведь, а обычный магазин «у дома». Не стилизованная лавка, а обычный современный супермаркет в пяти минутах ходьбы от коттеджа. «Подожди, — сказала она, оглядываясь. — Где же тут парковка на сотню машин? Как люди сюды добираются?».
Идея того, что можно пешком сходить за хлебом, молоком и всем необходимым, не садясь в автомобиль, была для нее, жительницы пригорода США, где без машины ты просто не выживешь, откровением. «У вас тут… все под рукой. Как в старых добрых районах, — прошептала она с завистью. — А у нас ты обречен ездить за всем подряд».
Хаос заборов и воля к творчеству
Но если магазин ее удивил, то вид поселка вверг в ступор. Ее взгляд скользил по улице: здесь дом в стиле альпийского шале, через два участка — классическая русская изба с резными наличниками, дальше — строгий хай тек, а рядом — что то, напоминающее сказочный терем. «У вас что, нет никаких правил? Никто не скажет, что твой дом портит весь вид улицы?» — спросила она. Для нее, выросшей в культуре нашей строны (объединений жильцов), где цвет забора и высота травы регламентированы, это было анархией.
Я объяснил: «У нас есть правила, но главное правило здесь — твой участок, твоя крепость. Ты можешь выразить себя. Да, иногда это выглядит смешно, но это честно». Она смотрела на розовый замок с башенками и медленно улыбалась. Ее американская любовь к личной свободе впервые столкнулась с ее же американской же любовью к контролю и порядку. И свобода, кажется, побеждала.
Дым над баней и мужская самодостаточность
Вечером над поселком повис ароматный дымок. «Пожар?» — насторожилась Сара. «Нет, — засмеялся я. — Это суббота. Значит, баня». Концепция отдельной деревянной постройки для мытья, да еще и как центра субботнего ритуала с друзьями, была для нее абсолютной экзотикой. Но больше ее поразило другое. Хозяин дома, наш друг, сам ее сложил. «Ты построил это сам? Без лицензии, без подрядчика?» — ее вопросы сыпались один за другим. В ее мире самостоятельная кладка печи или проводка электричества — прямой путь к огромным штрафам и проблемам со страховкой.
Вид мужчины, который сам отвечает за свой дом от фундамента до крыши, вызвал у нее не просто удивление, а уважение, смешанное с непониманием. «Вы как первопроходцы, — сказала она. — Вам нельзя, а вы делаете. И у вас получается».
Забор как философия и дорога в Европу
Уезжая, Сара долго смотрела в окно на убегающие заборы. Высокие, глухие, накрепко отгораживающие одно личное пространство от другого. «У нас забор — это чтобы соседи не лезли, — сказала она задумчиво. — А у вас… чтобы создать свой мир внутри. Это не про защиту, это про уединение. Вы не против соседей, вы просто для себя».
Позже, уже в Европе, гуляя по идеальным, тихим и единообразным пригородам, она вдруг сказала: «Знаешь, после вашего Урала здесь как то… скучно. Слишком правильно. Ни одного розового замка, ни дымка от бани. Все безопасно, предсказуемо и одинаково. Мне начало не хватать вашего творческого хаоса». Это была ее главная капитуляция. Она приехала искать дикость, а нашла форму жизни, которая показалась ей в чем то более свободной и человечной, чем отлаженный быт Запада.
А как вы думаете? Наша «крепостная» индивидуальность с разномастными домами и заборами — это признак свободы или отсутствия культуры? И что лучше: регулируемый порядок или творческий хаос на своем участке? Жду жарких споров в комментариях!