Этой зимой снег валил так, будто небесная канцелярия решила выполнить пятилетний план по осадкам за одну неделю. Дворники, кажется, эмигрировали в теплые края всем составом еще в ноябре, потому что во дворе творился настоящий апокалипсис. Колея по колено, сугробы, и вечная борьба за выживание.
В нашем дворе парковочных мест и летом-то на всех не хватает, а зимой это превращается в игру на выбывание, кто не успел - тот паркуется в соседнем квартале и топает по морозу домой, ну или берет лопату.
У же меня обычный седан, поэтому я выбрала второй путь, и каждый вечер после работы превращалась в землекопа. Честно, спина гудела так, что хотелось выть, но зато у меня был свой «островок безопасности». Я вычистила этот пятачок до асфальта, сбила наледь ломом, два часа времени, три литра пота и сорванная поясница.
И вот, приезжаю я как-то во вторник, уставшая, злая, мечтая только о горячем душе, заворачиваю во двор, а там стоит машина соседки…
Её владелица живет в моем подъезде на третьем этаже, дама средних лет, вечно в каких-то шубах, взгляд поверх голов, здоровается через раз, и то, если настроение хорошее.
Я вышла из машины, место вычищено, даже следы от моих шин остались, а справа и слева - сугробы, в которые никто не суется. Пришлось кое-как приткнуться в сугроб у помойки, едва не оторвав бампер. Поднялась к ней, звоню, открывает.
- Добрый вечер, - говорю, стараясь быть вежливой. - Вы заняли место, которое я вчера два часа чистила. Во дворе полно снега, можно было бы взять лопату и… - Девушка, - перебивает она, даже не дослушав. - Двор общий, где свободно, там и встала. У нас нет частной собственности на асфальт, я что, знаки какие-то нарушила? Нет, всего доброго.
Дверь захлопнулась перед моим носом.
«Двор общий», юридически она права, конечно. Но есть же еще и человеческие законы, и если ты видишь вычищенное место среди снега, неужели не щелкает в голове, что кто-то потратил силы? Видимо, у некоторых этот тумблер сломан с завода.
На следующий день ситуация повторилась, я специально приехала пораньше, но белый кроссовер уже стоял там, она словно караулила, когда я уеду на работу, чтобы занять плацдарм. На лобовом стекле ни записки с извинениями, ни номера телефона.
Я снова пошла парковаться в сугроб, буксуя и проклиная всё на свете, а потом вернулась домой, налила чаю и села думать.
Ругаться бессмысленно - она непробиваемая. Царапать машину гвоздем - это подлость и уголовщина, я не опущусь до такого уровня. Спускать колеса - банально и опять же, наказуемо. Мне нужно было что-то такое, что не испортит имущество безвозвратно, но донесет мысль доходчивее любых слов, ведь урок должен быть запоминающимся.
На улице давил мороз, градусник показывал уверенные минус двадцать. Воздух обмораживал, снег под ногами скрипел так громко, что казалось, будто идешь по битому стеклу, и тут меня осенило.
Часа в два ночи, когда окна в доме погасли, и двор погрузился в тишину, я начала операцию «Ледниковый период».
Взяла дома две пятилитровые бутылки и ведро, набрала теплую воду - чтобы стекло не треснуло от перепада температур. Вышла во двор, тишина, только ветер завывает в проводах. Её машина так и стояла на моем месте.
Первым делом я аккуратно пролила стыки водительской двери, чтобы вода зашла глубоко в щели, туда, где резиновые уплотнители прилегают к металлу. Потом прошлась по ручкам - это современные такие ручки, которые нужно тянуть на себя. И наконец, перешла к багажнику и пассажирским дверям, лючок бензобака тоже получил свою порцию водных процедур.
Вода на морозе схватывалась мгновенно, она превращалась в прозрачную, крепкую глазурь, сковывая механизмы. Машина покрывалась ледяным панцирем, это было даже красиво - как скульптура изо льда.
На всё про всё ушло минут пятнадцать, я вернулась домой, чувствуя, как адреналин сменяется странным спокойствием. По сути я ничего не сломала, просто добавила немного воды, а все остальное природа сделала сама.
Утро выдалось солнечным, мороз окреп до минус двадцати трех. Я специально встала пораньше, заварила крепкий чай с лимоном и заняла наблюдательный пост у окна.
Шоу началось в 7:40, соседка вышла из подъезда в своей объемной шубе, деловито цокая каблуками по наледи, в руке - сумочка, в другой - телефон. Она подошла к машине, нажала кнопку на брелоке, машина пискнула, мигнула фарами.
Она потянула ручку водительской двери, но ручка не поддалась. Она дернула сильнее, никакого эффекта, лед держал намертво.
Я видела, как меняется выражение её лица даже с третьего этажа, недоумение сменилось раздражением. Она попробовала другую дверь, потом заднюю, и наконец пассажирскую с другой стороны. Но машина превратилась в неприступную крепость.
Она начала бегать вокруг авто, пыталась подцепить дверь ногтями (плохая идея с дорогим маникюром). Стучала ладонью по льду, потом достала телефон, начала кому-то звонить, активно жестикулируя свободной рукой.
Дальше была попытка применить силу: уперлась ногой в порог и дернула ручку двумя руками, но физика побеждала: площадь примерзания уплотнителей была слишком большой.
Минут через десять она сдалась и побежала домой, вернулась с чайником, плеснула кипятком на водительскую дверь. Пар окутал машину, дверь, конечно, поддалась. Она радостно распахнула её… и тут же поняла, что совершила ошибку.
Вода, которую она вылила, на таком морозе начала замерзать мгновенно, как только остыла, а замок, который она «разморозила», теперь был залит водой, которая тут же превращалась в ледяную пробку.
Она села в машину, завела двигатель, но закрыть дверь уже не смогла. Замок застыл в открытом положении, раз 50 она безуспешно хлопала дверью.
Я допивала свой чай, чувствуя, может быть, не самое благородное, но такое сладкое удовлетворение.
В итоге она уехала, придерживая дверь рукой изнутри, на работу она явно опоздала, да и день у неё начался не с кофе.
В тот вечер, когда она вернулась, моё место снова было занято, но не мной. Туда встал сосед на «Ниве», а её белая машина скромно стояла в самом дальнем углу двора, в сугробе, который она, судя по следам, кое-как раскатала колесами.
Больше на мое расчищенное место она не ставила. Мы не здороваемся, но, встречаясь взглядами, она поджимает губы и ускоряет шаг. Но иногда, чтобы восстановить справедливость, приходится быть немного злодеем…