– Ань, ты только не взвивайся сразу, мы тут с Игорем всё обсудили: дачу вашу родительскую надо на Витеньку переписать, ну, сына моей дочки Маринки. Мальчику свежий воздух нужен, а у него со здоровьем вечные проблемы, ты же знаешь. А вам она зачем? Вы там только сорняки плодите да шашлыки жарите раз в месяц. Людям нужнее, понимаешь? Мы уже и документы предварительно набросали, тебе только подпись поставить у нотариуса.
Я продолжала методично натирать зеркало в прихожей, но теперь тряпка не просто скользила по стеклу, а скребла по нему так, будто я пыталась содрать амальгаму. В отражении я видела самодовольное лицо Галины Петровны и своего мужа, Игоря, который старательно изучал узор на линолеуме, боясь поднять глаза. В квартире пахло жареными котлетами — свекровь пришла на чаек и сразу оккупировала кухню, а заодно и моё душевное равновесие. Из открытого окна доносился шум дрели — соседи снизу, Сашка и Танюша, затеяли ремонт, и этот звук ввинчивался в мои виски не хуже слов свекрови. Блин, ну вот как так можно? Прийти в чужой дом и начать распоряжаться тем, что тебе вообще не принадлежит.
– Витеньке, значит, – я медленно выдохнула, не прекращая своего занятия. – Игорек, а ты тоже считаешь, что память о моих родителях должна достаться твоей племяннице, потому что у её сына со здоровьем проблемы? У Витеньки здоровье, насколько я помню, вполне позволяет ему в десять лет планшет из рук не выпускать и чипсами хрустеть круглосуточно.
– Ну, Ань, чего ты начинаешь? – Игорь наконец-то подал голос, но он был какой-то сиплый, неуверенный. – Мама дело говорит. Мы туда почти не ездим. В прошлом году только два раза были, помнишь? А Маринке тяжело, она одна пацана тянет. Дача — это подспорье. Овощи свои, ягоды... Да и дом там скоро развалится, если им не заниматься. Витя вырастет, спасибо скажет.
– Овощи? – я чуть не рассмеялась, глядя на Галину Петровну. – Галина Петровна, вы хоть раз там лопату в руках держали? Мой папа этот дом своими руками строил. Каждое дерево там — им посажено. Мама моя там каждый кустик обхаживала, пока не слегла. И теперь я должна просто так отдать этот кусок своей жизни Маринке, которая палец о палец не ударила? Слушай, Игорек, ты вообще в своем уме? Ты предлагаешь мне подарить чужим людям то, на что мои родители всю жизнь пахали?
– Вот видишь, Игорек, какая она у тебя меркантильная, – свекровь поджала губы, превратив их в узкую ниточку. – Всё метрами меряет. А то, что семья должна помогать друг другу, — это ей невдомёк. Мы же не чужие люди! Марина — твоя сестра. Витенька — твой племянник. А дача... ну что дача? Земля и доски. Тебе что, жалко для родни? Анют, ну будь ты человеком, у тебя же и так квартира есть, а у Маринки — однушка в хрущевке.
Я бросила тряпку на тумбочку. Внутри всё клокотало. Эта дача была моим единственным безопасным местом. Местом, где я до сих пор чувствовала запах папиного табака и маминых пирогов с яблоками. Мы жили в моей квартире, которую мне тоже родители оставили, а Игорь... он просто пришел на всё готовое. Семь лет брака. Я думала, мы команда. А оказалось — я просто ресурс для его многочисленной родни. Короче, ситуация — хоть стой, хоть падай.
– Знаете, Галина Петровна, – я подошла к ней вплотную, – я вам сейчас одну вещь скажу, только вы не обижайтесь. Марина ваша за последние три года ни разу даже не позвонила спросить, как у меня дела. А как дачу учуяли — так сразу семья. Игорек, ты серьезно думал, что я на это соглашусь? Вы серьезно тут сидели и планировали, как я буду подписывать бумаги?
– Аня, ну не будь ты такой жесткой, – Игорь попытался обнять меня за плечи, но я отстранилась. – Мы же обсуждали, что нам там скучно. Ты сама говорила, что тяжело за домом следить, трава по пояс, забор покосился. Мама права, Вите нужнее.
– Тяжело, да. Но это МОЯ тяжесть. И МОЯ дача. И обсуждать её судьбу с твоей мамой я не намерена. И вообще, Галин Петровна, вы бы лучше за своим Витенькой следили, а не за чужим имуществом.
Вечер прошел в напряженном молчании. Свекровь демонстративно вздыхала, Игорь сидел в телефоне, а я пыталась сосредоточиться на работе, но цифры в отчете прыгали перед глазами. Бытовуха в нашем доме всегда была на мне. Я убирала, я платила по счетам, потому что зарплата Игоря уходила на какие-то мифические инвестиции и развитие бизнеса, который за три года так и не принес ни копейки. И теперь они решили, что могут распоряжаться моим наследством. Офигеть просто, слов нет.
Конфликт зрел давно. Марина, сестра Игоря, всегда была бедной овечкой. То у неё долги, то у неё депрессия, то Витенька кашляет. И Игорек всегда бежал её спасать. Сначала моими деньгами, которые я откладывала на отпуск, теперь вот — имуществом. Я вспомнила, как в прошлом году мы не поехали на море, потому что Маринке срочно понадобились деньги на ремонт машины. И я промолчала. Думала, ну ладно, родственники же. Дура была, честное слово.
Развитие событий пошло по нарастающей. Свекровь начала капать на мозги Игорю каждый день. Я слышала их разговоры по телефону, когда якобы спала.
– Сынок, ну ты надави на неё. Женщина должна слушаться мужа. Она же тебя любит, согласится. А мы Маринке поможем, она хоть на лето ребенка вывезет. У него же аллергия на городскую пыль! Аня у тебя упрямая, но ты же мужчина, покажи характер. Скажи, что это твое решение.
И Игорь давил. Сначала лаской, потом — обидами.
– Ты меня не ценишь, Ань. Тебе дача важнее наших отношений. Если бы ты меня любила, ты бы поняла, как это важно для меня — помочь сестре. Ты же знаешь, как мама переживает. У неё давление скачет из-за твоих отказов. Неужели тебе так трудно сделать доброе дело?
Слушай, ну вот как это называется? Шантаж? Манипуляция? Я смотрела на него и не узнавала. Где тот Игорек, который когда-то обещал мне горы свернуть? Остался только Игорь, который готов был продать мой покой ради комфорта своей наглой сестрицы.
Точка кипения наступила в субботу. Я вернулась из магазина раньше обычного — в супермаркете отключили свет, и пришлось бросить корзину. Захожу в квартиру и обнаруживаю в коридоре... Маринку. С баулами. И Витеньку, который уже вовсю прыгал на моем светлом диване с пачкой жирных чипсов.
– О, Ань, привет! – Марина улыбнулась своей самой невинной улыбкой, от которой меня всегда подташнивало. – Мама сказала, вы уже всё решили. Мы вот приехали ключи забрать, хотим завтра на дачу рвануть, вещи перевезти. Игорек обещал нас подбросить на своей машине. Ты только не волнуйся, мы там всё приберем.
Я медленно поставила пакеты на пол. В носу зачесалось от ярости. Значит, Галина Петровна решила, что вопрос закрыт? Ну-ну.
– Ключи? – я посмотрела на Игоря, который стоял в дверях кухни, пряча глаза и нервно теребя край футболки. – Игорек, ты отдал ей ключи?
– Ну, Анют... они просто посмотреть хотят... – пробормотал он, не поднимая головы. – Мама сказала, что ты не против. Марина уже и план составила, где грядки будут.
– Посмотреть? Марина уже с вещами приехала посмотреть? – я подошла к Витеньке и молча забрала у него пачку чипсов. – Встань с дивана, пожалуйста. И руки вытри. Марина, Галина Петровна, пройдите-ка на кухню. Нам надо поговорить.
– Ой, Анечка, ну зачем эти официальности? – свекровь выплыла из комнаты, сияя как начищенный таз. – Мы же свои люди. Витя так рад, он уже и удочки сложил.
Я не стала спорить. Просто прошла на кухню и села за стол.
– Значит так, – я посмотрела на них в упор. – Галина Петровна, Марина, у вас есть десять минут, чтобы забрать свои вещи и покинуть мою квартиру. Игорь, тебя это тоже касается.
– Ань, ты что, с ума сошла? – взвизгнула Марина. – Ты как с мамой мужа разговариваешь? Мы уже всё запланировали! У нас там лето расписано!
– Я разговариваю с людьми, которые решили, что могут распоряжаться моей землей и моим домом. Игорь, я завтра подаю на развод. И на выписку тебя из этой квартиры. Мне надоело тянуть на себе тебя и весь твой бедный табор. Хватит с меня. Наелась по горло.
– Да ты... ты не посмеешь! – Игорь наконец-то поднял глаза, и в них был не стыд, а тупая злоба. – Мы в браке семь лет! Ты мне должна половину всего, что у нас есть! Мы семья!
– Я тебе ничего не должна, Игорек. Вот, смотри внимательно. И ты, Галина Петровна, смотри.
Я прошла в спальню, игнорируя их вопли, достала из сейфа папку с документами. Вернулась в гостиную и швырнула их на стол перед свекровью.
– Вот свидетельство о праве собственности на дачу. Оформлено на меня после смерти родителей. По закону — это моё личное имущество, полученное в наследство, и оно не подлежит разделу при разводе. А вот документы на эту квартиру. Дарственная от моих родителей на моё имя, оформленная еще до нашей свадьбы. Ты здесь, Игорь, никто. Ты просто жилец. Который за последние полгода ни разу не оплатил коммуналку. Я всё это время платила сама со своей карты. У меня все выписки есть.
Галина Петровна схватила бумаги, начала их судорожно листать, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Её лицо из красного стало землистым. Она смотрела на печать нотариуса и не могла поверить, что их план по захвату территории провалился.
– Но мы же... мы же думали... – пробормотала Марина, оседая на стул. – Игорь говорил, что вы всё пополам делите...
– Вы думали, что я бесхребетная дура, которую можно доить вечно. Ошиблись. Игорь, ты врал им, что имеешь право на мой дом? Зачем? Чтобы казаться круче в глазах своей мамочки? Марина, забирай баулы. Витенька, марш в коридор. Сейчас же.
– Анют, ну давай спокойно... – Игорь попытался подойти ко мне, но я просто указала ему на дверь.
– Спокойно не будет. Марина, Галина Петровна, вон из моего дома. Игорь, твои вещи я соберу сама и выставлю к консьержу завтра утром. Сегодня можешь перекантоваться у мамы. Или у сестры в её однушке. Места там мало, зато семья будет вместе, как вы и хотели.
Жесткое действие подействовало лучше любых криков. Я не слушала их причитания про черную душу и одинокую старость. Я просто стояла у двери, пока последний из них не переступил порог. Марина тащила баулы и шипела проклятия, Витенька хныкал, а свекровь поджимала губы так, что они совсем исчезли.
Когда за ними захлопнулась дверь, я не сползла на пол. Я пошла на кухню и вылила чай, который свекровь успела заварить в моем любимом заварочном чайнике. Тщательно вымыла чашку. Прямо содой терла, чтобы ни следа не осталось.
В квартире воцарилась тишина. Настоящая. Гулкая. Без нытья Марины, без прыжков Витеньки, без едких замечаний Галины Петровны. Только шум дрели у соседей снизу — Сашка и Танюша всё еще что-то сверлили. Но теперь этот звук казался мне музыкой созидания.
Я села на диван, на котором еще пять минут назад прыгал племянник Игоря. Посмотрела на жирное пятно от чипсов на велюре. Ничего, отчищу. У меня теперь много времени. Офигеть, как же легко стало дышать.
Как я буду платить ипотеку? А никак. Ипотеки у меня нет, квартира своя. Коммуналка? Ну, без Игоря, который лил воду и жег свет сутками, она станет в два раза меньше. Продукты? Я ем как птичка, мне одной много не надо. Оказывается, львиная доля моего бюджета уходила на прокорм главы семьи и его бесконечные инвестиции в никуда.
Детям объяснять ничего не придется — у нас их, слава богу, нет. Бог отвел, как чувствовала, что не стоит от Игоря рожать, пока он за юбку мамочки держится.
Рада ли я? Нет, радости нет. Есть только огромное, как океан, облегчение. Как будто я долго тащила на спине тяжелый рюкзак с камнями и вдруг его сбросила. Плечи ноют, спина болит, но идти стало легко. Блин, ну почему я не сделала этого раньше? Чего ждала? Чуда? Что Игорек вдруг повзрослеет?
Завтра я поеду на дачу. Одна. Сварю себе кофе, сяду на крыльце и буду смотреть на папины яблони. Они скоро зацветут. И никто не будет указывать мне, чья это земля. Я закрою глаза и буду слушать тишину. Там, на даче, она особенная. Там пахнет детством и покоем.
А Игорь... Ну что Игорь. Пусть ищет новую Аню с дачей и квартирой. Только вряд ли найдет такую же терпеливую, какой была я семь лет. Пусть живет у Галины Петровны, слушает её советы. Теперь это не мои проблемы.
Я подошла к зеркалу в прихожей. То самое, которое я терла, когда Галина Петровна начала свой спич про Витеньку. Оно теперь сияло. В нем отражалась женщина — немного уставшая, с тенями под глазами, но с очень прямой спиной. Улыбнулась себе. Ну что, Ань, повоюем?
Короче, жизнь продолжается. И она, блин, прекрасна, когда в ней нет места паразитам. Завтра первым делом сменю замки. А вторым — куплю себе те самые туфли, на которые Игорь говорил дорого. Мои деньги — мои правила.
В спальне на тумбочке остался телефон Игоря — забыл в спешке. Пришло смс от Марины: Игорь, ну что там? Ключи у тебя? Мы уже такси заказали, скоро будем. Я не стала отвечать. Просто выключила аппарат и положила его в пакет с его вещами.
Цирк уехал. Клоуны разбежались. А я осталась в своем доме. Хозяйкой. И знаете, это лучшее чувство за последние годы.
А как бы вы поступили с наглой родней мужа?