Виктор Семёнович ехал к дочери в хорошем настроении. Анюта звала его на ужин, обещала приготовить его любимые пельмени. Старик припарковал машину у подъезда, поднялся на четвёртый этаж и постучал в дверь. Никто не открывал. Он постучал ещё раз, подождал. Тишина.
— Странно, — пробормотал он и достал телефон. Набрал номер дочери. Трубку никто не брал.
Виктор Семёнович нахмурился. Может, в магазин вышла? Он прислонился к стене, решив подождать минут пять. И тут услышал голоса из-за двери. Громкие, взволнованные.
— Я устала, Игорь! Устала от твоего вечного недовольства! — кричала дочь.
— А я устал терпеть твою бестолковость! — отвечал зять ещё громче. — Работаешь на копеечной должности, зарабатываешь гроши! Я один вкалываю на всю семью!
— Я работаю учителем! Это нормальная работа!
— Нормальная? Ты получаешь жалкие двадцать тысяч! Этого даже на продукты не хватает! Коммуналку я плачу, машину я содержу, кредит за квартиру я отдаю! А ты что?
Виктор Семёнович замер. Он не хотел подслушивать, но уйти не мог. Ноги словно приросли к полу.
— Я детей воспитываю! Я готовлю, убираю, стираю! Я после работы ещё и дома работаю!
— Да кто не работает дома? Все работают! Но все ещё и зарабатывают нормально! А ты ноль без меня! Полный ноль! Без моей зарплаты ты бы на улице жила!
Виктор Семёнович почувствовал, как внутри всё закипает. Он сжал кулаки. Ноль? Его дочь? Девочка, которая с красным дипломом закончила университет? Которая воспитывает двоих детей и работает в школе, потому что любит учить детей?
— Ты ноль без меня! — повторил Игорь, и в голосе его звучало такое презрение, что старик не выдержал.
Он резко нажал на звонок. Долго, настойчиво. Голоса внутри стихли. Послышались шаги. Дверь открылась. На пороге стояла Аня с заплаканными глазами и красным лицом. За её спиной виднелся Игорь, растрёпанный, злой.
— Папа! — дочь попыталась улыбнуться, но получилось жалко. — Прости, я совсем забыла, что ты должен приехать!
— Вижу, что забыла, — Виктор Семёнович вошёл в квартиру, пристально глядя на зятя. — Здравствуй, Игорь.
— Здравствуйте, Виктор Семёнович, — зять явно растерялся.
— Я слышал ваш разговор. Весь разговор.
Повисла тяжёлая пауза. Аня побледнела. Игорь нервно сглотнул.
— Так вот, Игорь, — начал тесть, снимая куртку. — Мне очень не понравилось то, что я услышал. Особенно последняя фраза.
— Виктор Семёнович, мы просто поругались, — начал было зять.
— Заткнись. Я ещё не закончил.
Игорь замолчал. Виктор Семёнович прошёл на кухню, сел за стол.
— Садитесь оба.
Дочь и зять послушно сели напротив. Старик долго смотрел на них, потом заговорил.
— Игорь, ты сказал, что моя дочь ноль без тебя. Правильно я понял?
Зять молчал.
— Я спрашиваю, правильно я понял?
— Да, — буркнул Игорь. — Но я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду?
— Ну... что без моей зарплаты нам было бы тяжело.
— Тяжело, — повторил Виктор Семёнович. — А скажи мне, Игорь, на какой машине ты ездишь?
Зять удивлённо посмотрел на тестя.
— На Форде. А что?
— Кто тебе дал деньги на первый взнос? Напомни, память у меня уже не та.
Игорь покраснел.
— Вы дали.
— Правильно. Я дал. Триста тысяч рублей. А кто помогал вам с квартирой? Кто дал миллион на первоначальный взнос?
— Вы, — прошептал Игорь.
— Опять я. И кто до сих пор помогает вам каждый месяц по двадцать тысяч? На детей, на продукты?
— Вы, Виктор Семёнович.
— Вот видишь. А теперь посчитай. За пять лет я вам дал больше двух миллионов рублей. Это моя пенсия, это мои сбережения, которые я копил всю жизнь. Я отдал вам эти деньги не потому, что считаю тебя таким успешным. А потому что люблю дочь и внуков.
Аня тихо плакала, утирая слёзы салфеткой.
— Папа, не надо...
— Надо, Анечка. Очень надо. Игорь должен понять кое-что.
Виктор Семёнович встал, прошёлся по кухне.
— Ты говоришь, что Аня ничего не зарабатывает. Хорошо. Давай посчитаем, сколько стоит её работа. Повар в столовой получает тридцать тысяч. Уборщица двадцать пять. Няня сорок. Репетитор пятьдесят за десять занятий в месяц. У вас двое детей, оба школьники. Аня готовит три раза в день, убирает квартиру, стирает, гладит, помогает с уроками по всем предметам. Плюс её собственная работа учителя. Посчитай, сколько это будет?
Игорь молчал.
— Я посчитаю за тебя. Сто шестьдесят пять тысяч рублей. Если нанимать всех этих людей. А Аня делает всё это сама. Бесплатно. Потому что это её семья. Так кто тут ноль, Игорь?
Зять сидел красный, не поднимая глаз.
— Виктор Семёнович, я не подумал, — пробормотал он.
— Не подумал? Или не хотел думать? Легче жену унизить, чем признать её вклад?
— Я не хотел унижать!
— Хотел. И унизил. Я слышал твой тон. Ты говорил так, будто Аня ничего из себя не представляет. Будто она какая-то обуза.
Виктор Семёнович сел обратно за стол.
— Вот что я решил, Игорь. Завтра ты возьмёшь отпуск на неделю. Без содержания, за свой счёт. И проведёшь эту неделю дома. Один. С детьми.
— Что? — вытаращился зять.
— А Аня поедет ко мне. На дачу. Отдохнёт. Целую неделю. Без готовки, без уборки, без стирки. И ты, Игорь, за эту неделю будешь делать всё сам. Готовить детям завтрак, обед, ужин. Собирать их в школу. Проверять уроки. Убирать квартиру. Стирать. Гладить. Всё, что делает моя дочь каждый день.
— Но у меня работа!
— Вот именно. У тебя работа. А у Ани работа плюс дом плюс дети. И ты смеешь говорить, что она ноль?
— Папа, не нужно, — попыталась вмешаться Аня.
— Нужно, доченька. Очень нужно. Пусть твой муж на своей шкуре почувствует, каково тебе.
Игорь хотел было возразить, но посмотрел в глаза тестя и передумал. Виктор Семёнович был серьёзен как никогда.
— И ещё, — продолжил старик. — Если через неделю ты не извинишься перед Аней как следует, если не признаешь её труд, я заберу дочь и внуков к себе. Насовсем. А все деньги, которые я вам давал, ты будешь выплачивать обратно. По расписке. Да, у нас с тобой расписка есть. Ты забыл?
Игорь побледнел. Действительно, когда Виктор Семёнович давал деньги на квартиру, он попросил написать расписку. На всякий случай. Игорь тогда подумал, что это формальность. Но теперь понял, что старик не шутит.
— Я понял, Виктор Семёнович.
— Вот и отлично. Завтра Аня уезжает. Собирай чемодан, дочка.
Аня встала из-за стола и молча вышла из кухни. Виктор Семёнович остался с зятем наедине.
— Ты думаешь, я злой? — спросил он тихо.
— Нет, — Игорь покачал головой. — Вы правы. Я был не прав.
— Игорь, я отдал тебе свою единственную дочь. Я доверил тебе самое дорогое, что у меня есть. И я надеялся, что ты будешь её любить и беречь. А ты унижаешь её. Говоришь ей, что она ничего не стоит. Как ты думаешь, что я должен чувствовать?
Зять молчал.
— Я вырастил Аню один. Её мать умерла, когда девочке было три года. Я работал на двух работах, чтобы дать ей образование, одежду, еду. Я стирал её платьица руками, варил ей кашу по утрам, водил в детский сад, потом в школу. Я учил её читать, писать, считать. Я сидел над её уроками до полуночи. Я отказывал себе во всём, лишь бы ей было хорошо. И вот теперь ты говоришь, что она ноль?
Голос Виктора Семёновича дрожал. Игорь впервые видел тестя таким. Обычно старик был спокойным, сдержанным. А сейчас в глазах его стояли слёзы.
— Прости меня, — выдавил из себя зять. — Я дурак. Полный дурак.
— Дурак, — согласился Виктор Семёнович. — Но у тебя есть шанс всё исправить. Покажи, что ты мужчина. Что ты можешь справиться. И признай ошибку. Не только передо мной, но и перед Аней.
Игорь кивнул. В этот момент в кухню вернулась Аня с маленьким чемоданом.
— Я собралась, папа.
— Поехали, доченька.
Они вышли из квартиры. Игорь проводил их до двери, но на пороге Виктор Семёнович обернулся.
— Кстати, Игорь. Завтра в семь утра детей нужно разбудить. Миша ест овсянку, Катя только творог. Не перепутай. В школу к половине восьмого. У Миши тренировка в четыре дня, у Кати кружок рисования в пять. Не забудь забрать их вовремя. Ужин к семи вечера. Уроки проверить, в кровать уложить к девяти. Удачи.
Дверь закрылась. Игорь остался стоять посреди пустой квартиры. Дети спали в своих комнатах. Завтра начнётся настоящее испытание.
Утро началось кошмарно. Игорь проспал и вскочил только в половине седьмого. Кинулся будить детей. Миша не хотел вставать, ныл и капризничал. Катя заявила, что хочет косички, а папа не умеет их плести. Пришлось делать обычный хвост. Косички не получились.
Овсянку Игорь сварил, но она пригорела. Миша сморщился.
— Фу, невкусная! Мама готовит лучше!
— Ешь, что дают! — рявкнул Игорь, но потом спохватился. — Хорошо, извини. Сейчас новую сварю.
Вторая порция получилась лучше, но времени уже не осталось. Пришлось бежать в школу, не успев убрать со стола. Катя забыла сменку, пришлось возвращаться. В школу опоздали на десять минут.
Вернувшись домой, Игорь обнаружил, что кухня выглядит как поле боя. Посуда в раковине, каша на плите, крошки на столе. Он начал убирать, и только тут понял, что стирка. Корзина полна грязного белья.
— Чёрт, — выругался он и загрузил стиральную машину.
Потом принялся за посуду. Потом пропылесосил. Глянул на часы. Уже двенадцать. Нужно готовить обед. Что там ест Миша на обед? Суп? Какой суп?
Игорь позвонил жене. Аня ответила не сразу.
— Аня, подскажи, что Миша ест на обед?
— Обычно борщ или суп с фрикадельками. Рецепты у меня в телефоне, в заметках. Но папа просил тебя не звонить мне. Ты же должен справиться сам.
— Я просто уточнить хотел!
— Игорь, я на отдыхе. Разберись сам. Там всё не сложно.
Она положила трубку. Игорь растерянно посмотрел на холодильник. Открыл, достал мясо. Как варить суп с фрикадельками? Начал гуглить рецепты. Полез в интернет, нашёл какой-то простой вариант.
Через час суп был готов. Игорь попробовал. Невкусно. Какой-то пресный. Он добавил соли, перца, лаврового листа. Стало чуть лучше.
Потом вспомнил про стирку. Вытащил бельё, развесил на балконе. Половина вещей растянулась. Игорь выругался. Посмотрел на часы. Три часа дня. Через час забирать Мишу с тренировки. А в пять Катю с кружка.
Он рухнул на диван, чувствуя себя выжатым лимоном. А ведь ещё ужин готовить, уроки проверять.
Вечером, когда дети наконец улеглись спать, Игорь сидел на кухне над тарелкой остывшего супа и понимал. Понимал, как же он был не прав. Как же он недооценивал жену. Она делала это каждый день. Каждый божий день. И при этом ещё работала.
А он? Он приходил с работы, падал на диван и требовал ужин. Ворчал, если суп был не так посолен. Ругался, если рубашка не выглажена. И при этом считал, что имеет право говорить, что она ничего не делает.
На второй день было легче. На третий Игорь уже научился более-менее готовить. На четвёртый начал понимать, как планировать время. Но к пятому дню он был морально истощён. Дети капризничали, требовали маму. Катя постоянно плакала. Миша не хотел делать уроки.
— Где мама? Когда она вернётся? — хныкала дочка.
— Скоро, зайка. Совсем скоро, — успокаивал её Игорь, чувствуя, как у самого комок к горлу подступает.
Неделя прошла как бесконечный марафон. Когда в воскресенье приехали Аня с отцом, Игорь встретил их в дверях. Квартира была чистой, ужин готов. Но сам он выглядел измотанным.
Дети кинулись к матери.
— Мама! Мамочка! Мы так скучали!
Аня обнимала их, целовала. Виктор Семёнович стоял в стороне и наблюдал. Игорь подошёл к нему.
— Виктор Семёнович, я хотел бы поговорить с Аней. Наедине.
Старик кивнул.
— Иди, дочка. Поговорите. А я с внуками посижу.
Аня и Игорь прошли в спальню. Муж закрыл дверь, повернулся к жене. И вдруг опустился на колени.
— Аня, прости меня. Прости за всё, что я наговорил. Я был слепым идиотом. Я не понимал, как тебе тяжело. Я не ценил тебя. А ты стоишь целого мира. Ты не ноль. Ты моя единственная опора. Без тебя я ничто. Прости меня, пожалуйста.
Он плакал. Впервые за много лет он плакал по-настоящему. Аня молча смотрела на него, потом присела рядом, обняла.
— Я прощаю тебя. Но больше никогда так не говори. Никогда.
— Обещаю. Клянусь.
Они сидели так, обнявшись, долго. Потом вышли к остальным. Виктор Семёнович сразу всё понял по их лицам. Он улыбнулся.
— Ну что, Игорь, справился?
— Еле-еле, — признался зять. — Виктор Семёнович, спасибо вам. Вы открыли мне глаза.
— Не мне спасибо говори, а жене. Каждый день. И не только словами, но и делами.
— Буду. Обязательно буду.
С того дня в семье многое изменилось. Игорь стал помогать по дому, готовить ужины, забирать детей из школы. Он больше никогда не говорил, что Аня зарабатывает мало. Наоборот, он начал ценить её труд, понимать, сколько сил она вкладывает в семью.
А Виктор Семёнович по-прежнему приезжал к ним на ужин. И каждый раз, глядя на дочь и зятя, старик улыбался. Его урок пошёл впрок. Семья была спасена.