Дорогой ресторан на набережной утопал в ароматах лилий и изысканного парфюма. Марина поправляла кружевной край свадебного платья, чувствуя себя героиней фильма, который вот-вот оборвется. Напротив сидел Артем — её муж, человек из мира, где деньги не считали, а умножали. Его родители вежливо улыбались, скрывая скепсис за бокалами коллекционного шампанского.
Мирную тишину семейного ужина разрезал голос Веры Степановны, матери Марины. Она уже изрядно приложилась к вину и теперь смотрела на Артема с хищным блеском в глазах.
— Ну что, Артемка, — громко произнесла она, отодвигая тарелку с фуа-гра. — Теперь мы одна семья. Породнились, так сказать. У Мариночкиной сестры Кати, ты же знаешь, ипотека горит. Совсем банк задушил, коллекторы звонят. Ты же поможешь? Для тебя это копейки, а нам — спасение.
Марина почувствовала, как краска заливает лицо. Она схватила мать за руку под столом.
— Мам, не сейчас. Мы празднуем.
— А когда? — Вера Степановна вырвала руку и достала из сумки помятый конверт. — Когда её с детьми на улицу выкинут? Вот, Артем, я даже договор взяла. Посмотри, там переплата дикая. Ты же девелопер, разберешься.
Она положила кредитный договор прямо на праздничный торт, пачкая белоснежный крем типографской краской. Артем медленно отставил бокал. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.
— Вера Степановна, — тихо сказал он. — Я девелопер, а не благотворительный фонд. Давайте обсудим финансовые дела в понедельник, в офисе.
— В офисе? — Катя, сестра Марины, театрально всхлипнула. — Марина, ты посмотри на него! Стал твоим мужем и сразу в позу встал? Мы тебя в нищете растили, последнее отдавали, чтобы ты в этом платье сейчас сидела! А ты молчишь?
— Катя, прекрати, — прошептала Марина.
— Потерпи, дочка, — шепнула мать ей на ухо, и от этого запаха перегара и дешевой помады Марине стало тошно. — Мужика надо сразу приучать, что семья — это святое. Выбивай деньги, пока он влюблен.
Праздник был отравлен. Артем весь вечер молчал, а по дороге домой лишь коротко бросил: «Твои родственники очень... предприимчивые, Марина». Это было больнее любого крика.
Утро в новом доме началось со звонка в дверь. На пороге стояла Катя с огромным чемоданом.
— У меня в квартире ремонт начали, жить невозможно, пыль, шум... А у вас тут хоромы. Марина, ну ты же не выгонишь родную кровь? Артем не обеднеет, если я в гостевой поживу пару недель.
Она прошла в дом, не снимая стоптанных кроссовок, и швырнула сумку прямо на персидский ковер. Марина стояла посреди гостиной, глядя на сестру, которая уже по-хозяйски открывала холодильник.
— Катя, ты должна была спросить...
— Кого? Тебя? — Катя достала банку дорогой икры. — Ты тут благодаря папе и маме. Не забывайся. О, Артем! — она лучезарно улыбнулась вошедшему мужу Марины, стоя в его шелковом халате, который стащила из ванной. — Я тут у вас поживу, вы же не против?
Артем посмотрел на Катю, потом на Марину. В его взгляде читалось нечто среднее между брезгливостью и разочарованием. Он ничего не сказал. Просто взял ключи от машины и ушел, хлопнув дверью.
Через два дня Вера Степановна позвонила Марине.
— Артем купил тебе колье? Я видела фото в соцсетях. А матери зубы вставить не на что, хожу как шамкающая старуха. Ты зажралась, Марина. Потерпи его холодность, но деньги выбивай. Ты там для этого и сидишь — чтобы семью кормить. Мы на тебя ставку делали.
Марина спрятала колье в самый дальний угол шкафа. Она начала бояться подарков мужа. Каждый грамм золота на её шее превращался в килограммы претензий со стороны родни.
— Почему ты это не носишь? — спросил Артем вечером.
— Просто... не под настроение.
— Или ты боишься, что твоя сестра его украдет? — Артем кивнул на гостевую комнату. — Она сегодня просила у меня «взаймы» сто тысяч. Сказала, что ты в курсе и одобряешь. Это правда?
— Я... я не знала.
— Марина, — Артем взял её за подбородок. — Я люблю тебя, а не твой табор. Если это не прекратится, я сменю замки.
Но Катя не собиралась уходить. Она подслушала разговор Марины с юристом — та интересовалась деталями брачного договора.
— Мам, она почву готовит! — шептала Катя в трубку. — Хочет всё себе захапать при разводе, а нам — шиш. Надо её прижать.
На следующий день Артем вызвал Марину в кабинет. Его лицо было бледным.
— Твоя сестра показала мне запись твоего разговора. Ты действительно консультировалась о том, как признать мой дом совместно нажитым?
— Артем, я просто хотела знать свои права, потому что твоя мать на меня давит!
— Моя мать на тебя не давит, она тебя игнорирует. А вот твоя... — он замолчал. — Я меняю пароль на сейфе. И блокирую твою основную карту. Будешь получать наличные на хозяйство под отчет.
Марина чувствовала, как петля затягивается. Она стала заложницей между ледяным мужем и хищной родней.
— Марина! У матери приступ! — Катя влетела в комнату, размахивая телефоном. — Срочно нужны пятьсот тысяч на операцию! Сердце! Артем не дает, говорит, что мы лжем. Сделай что-нибудь! Потерпи его крики, но достань деньги, она же умрет!
Марина, обезумев от страха, заложила свои золотые часы в ломбард — подарок Артема на помолвку. Она отдала деньги Кате. А вечером, решив навестить мать в больнице, обнаружила её и сестру в элитном ресторане. Они смеялись, пили шампанское и выбирали по каталогу новую машину для Кати.
— Как вы могли? — Марина стояла у их столика, дрожа всем телом. — Я часы заложила! Я мужу соврала!
— А что такого? — Вера Степановна даже не смутилась. — Тебе еще подарит. Ты обязана нам за всё! Мы тебя в люди вывели, красоту твою лелеяли, чтобы ты такого мужика подцепила. Это наша комиссия, дочка.
Катя быстро достала телефон и начала снимать истерику Марины.
— Посмотрите, как она орет на мать! Неблагодарная! Артему очень понравится это видео. Скажем, что ты под кайфом.
Артем посмотрел видео и в ту же ночь выставил вещи Кати за дверь. А Марине сказал: «Не возвращайся сегодня. Мне нужно подумать, стоит ли моя жизнь этого балагана».
Марина ночевала у подруги. Утром мать засыпала её сообщениями: «Артем выгнал Катю! Ты должна всё исправить! Скажи, что это ты нас подговорила, выгороди сестру, скажи, что у тебя гормоны шалят. Потерпи, унизься, но вернись в дом!».
Марина заблокировала номера. Но через час мать и Катя явились к ней на работу — в небольшую галерею. Они устроили скандал на глазах у клиентов, обвиняя Марину в том, что она «бросила умирающую мать ради богатого мужика». Марину попросили уйти. С вещами.
Артем прислал документы о разводе. Согласно контракту, ей не полагалось ничего.
— Я любил тебя, — сказал он на встрече. — Но твоя семья — это болото. Они утопят нас обоих. Я не хочу больше платить за твою совесть, Марина. Ты позволила им уничтожить наше доверие.
Марина подписала бумаги, не глядя. Ей было всё равно. Она поехала в свою старую квартиру, где была прописана. Но на пороге её встретил мешок с её же вещами.
— Иди на улицу, раз ты такая честная! — Вера Степановна стояла в дверях, поджав губы. — Не смогла мужа удержать, не смогла семье помочь — ты нам не дочь. Нам балласт не нужен. Приползешь, когда жрать нечего будет.
Марина стояла на тротуаре, глядя на свои вещи, сваленные в кучу. Ощущение полной пустоты накрыло её. У неё не было дома, не было мужа, не было даже матери.
Черный внедорожник Артема медленно притормозил рядом. Он наблюдал за всей сценой из машины. Он вышел, подошел к ней и посмотрел на мешок с вещами.
— Они даже тебя выкинули, Марина, — тихо сказал он. — Теперь ты видишь их настоящее лицо? Без масок «любви» и «долга»?
— Я всегда его видела, Артем, — она подняла на него глаза, полные слез. — Просто боялась признать, что я для них — просто товар.
Артем взял документы о разводе, которые она только что подписала, и медленно разорвал их на мелкие кусочки.
— Ты дура, Марина. Но ты единственная в этой породе, у кого есть сердце. У меня есть условие. Одно-единственное.
— Какое?
— Либо ты никогда больше не отвечаешь на их звонки, не открываешь им дверь и забываешь об их существовании навсегда, либо мы прощаемся здесь. Я не дам им второй шанс уничтожить нас. Выбирай. Сейчас.
Марина посмотрела на окна второго этажа, где мать и сестра приникли к стеклу, ожидая, что она сейчас выпросит у него денег. Она видела их жадные, искаженные алчностью лица.
Она повернулась к ним спиной.
— У меня больше нет семьи. Поехали.
Она села в машину, не оглядываясь. Когда Артем тронулся, телефон в её сумке начал разрываться от звонков. Марина достала его и один за другим отправила номера матери и сестры в черный список. Навсегда.
Прошел год.
Марина и Артем живут в другом городе. Она ждет ребенка и наконец-то чувствует себя в безопасности. Родственники пытались выйти на связь, писали слезные письма в соцсетях, рассказывали, что Катя потеряла квартиру, а мать действительно заболела. Но Марина удаляет сообщения, не читая.
У неё есть муж, есть достаток и мир в душе. Но иногда по ночам ей снится тот мешок с вещами на тротуаре. Она знает, что её любили только тогда, когда она была ресурсом. Она свободна, но шрам на сердце останется навсегда.
— Спи, малыш, — шепчет она, поглаживая живот. — Я тебя никогда не предам. Мы с папой тебя защитим. От всех.
А как бы вы поступили в ситуации, когда родная семья видит в вас только «дойную корову»? Стоит ли сохранять отношения с токсичными родственниками ради пресловутого «кровного родства», или лучше отсечь их раз и навсегда, чтобы спасти свою жизнь? Напишите ваше мнение в комментариях.