В предыдущем выпуске
мы твердо установили, что мы, русские, — и есть настоящие арьи, а все остальные — так себе. Потому, что только у нас, русских (правда, еще у поляков, черт бы их драл! — но поляки это у нас украли, понятное дело) есть слово «рай», несущее в самом себе указание, что рай находится на земле и только на земле и может находиться. А поскольку мы тоже на земле находимся, стало быть, шансы обрести рай у нас (и у поляков, черт бы их драл) есть — в отличие от народов, настроенных искать рай в каком-то другом месте. Здорово? Г-ну Клесову, озабоченному поисками доказательств превосходства русской нации, наверно, понравилось бы? Вряд ли, на самом деле. Ведь Клесов почему эти доказательства ищет? Потому, что у него их нет. Раз вы что-то ищете, значит, этого у вас нет. Или есть, но вы не понимаете, что оно у вас есть. А это уже тяжелый случай. Как раз такой, как с Клесовым.
Вообще же говоря, никаких особых преимуществ у одних арьев перед другими нет. Что толку что у нас есть слово «рай», если мы не понимаем его смысла? А с другой стороны, у проклятых англосаксов есть paradise. Они тоже не понимают его смысла, но, по крайней мере, задница у них пока есть. А следовательно, есть возможность активизировать их умственную деятельностъ. (Путем крепкого пинка, естественно, но ведь пинают только живых, и в этом подлинная благая весть для англосаксов). Может, и прочитают они в собственном же инете открытые материалы об авестийском слове pairidaêzô, «место, огражденное стенами». Но почему же это простенькое персидское слово легло в основу для обозначений рая во многих европейских языках? А потому, что хаос никто ограждать не будет. Если пространство посчитали нужным оградить, это значит, что оно структурировано. А еще так можно сказать — осмысленно. Арийский космос, он вообще осмысленный, вы в курсе? Слово κοσμος, собственно, значит, «порядок». Второй смысл — «украшение». Что осмысленно, то и красиво. И наоборот. Там, за оградой удовольствий мало.
Эйнштейн и прочие трюкачи, конечно, с этим бы поспорили. Хитрушки так развернули нормальную, здравую, естественную для человека картину, что слово «космос» приобрело смысл, диаметрально противоположный античному. Не то, что по эту сторону ограды, а то, что по ту. И совсем не благоустроенное, не осмысленное и не живое. Ну да, NASA прекрасно штурмует этот новый «космос». И возможно, довольно скоро добьется, наконец, реального успеха. Который сведется к тому, о чем поется в песне «Под музыку Вивальди». К тому, что «собаки на лежанках» «заплачут», а нам станет «так ясно». Что станет ясно? Следите за сводками NASA, узнаете.
Но возникает вопрос — повестку перехватили какие-то непонятные личности, но если мы хотим про наш, арийский космос узнать — это куда обратиться? Да вот в ближайший буддийский храм сходите — там, где священные круги (mandalâni) рисуют.
Что суть эти круги, зачем их рисуют? Эти круги суть образ живого и осмысленного (и четко ограниченного) арийского космоса. Зачем рисуют? А затем, что, если вы хотите чего-то добиться в понимании себя, у вас должен быть и ясный образ мира, в котором это ваше «я» пребывает. И который этим вашим «я» создан. Что-то новенькое? Потом обсудим, а сейчас, наконец, к Мармарису переходим.
Замок Мармариса — вы его видели по ссылке, со стороны бухты. Зайдем внутрь? Но сначала хотя бы пару слов — куда заходим? Да как всегда — толком неизвестно. На сайте Turkish museums, полезном в плане стоимости билетов и часов работы, в остальном — только упоминание, что знаменитый Evliya Çelebi в своем легендарном труде Seyahat nâme сообщает, что замок Мармариса был построен Сулейманом Великолепным как опорный пункт для атаки на Родос. Надо бы полистать Seyahat nâme... это вообще моя настольная книга... но куда-то как на грех запропастилась... Ладно, скипанем Сулеймана Великолепного и его экспедицию на Родос, в конечном счете, провальную (на Родосе ныне днем с огнем турка не встретишь), и посмотрим на замок как он есть в наше время.
Что-то знакомое? Но не буддийский же круг? Нет, но в буддийском mandalam есть и квадратные элементы. Очевидно, подчеркивающие устойчивость, основательность.
И это как раз в лад с экспедицией Сулеймана Великолепного. Но вот, смотрите — на фотках видим прекрасную коллекцию античных алтарей. Сулейман Великолепный, что ли, их сюда стащил? Ой, сомневаюсь. А что же тогда? Да какая разница, что было тогда? Сейчас мы имеем огражденный могучей оградой волшебный сад, в котором приносятся незримые жертвы арийским богам. Легкие жертвы, добавлю. Много не нужно тем, у кого все есть. Но сами-то боги где? Богини? Да тут же.
Возможно, это Гера. Возможно, какая-то матрона. Разницы, на самом деле, нет ни малейшей. Статуя выразительна. А как же такое возможно, если нет головы? Но мы же сказали уже, что арийское пространство есть пространство смысла, где любая материя (в данном случае — бронза) прокаливается смыслом в любой своей точке. Отсюда красота даже поврежденных античных статуй.
Что это за заглубленная площадка строго в середине райского сада — сказать не могу.
Может, она как-то обеспечивала тылы Сулеймана Великолепного в ходе атаки на Родос? Честно говоря, никак не вижу ее в этой роли. Да и от словосочетания «Сулейман Великолепный» уже начинает подташнивать. Наши экспедиции видели много таких площадок в средиземноморском регионе, и всегда они имеют мистериальный смысл. Или театральный смысл. В наше время это не одно и то же, но ничего, Богомолов, надеюсь, вернет единообразие. А в древности алгоритм был прост: на ступеньках сидели зрители, на площадке кто-то пел, плясал или устраивал иные непотребства. Наша площадка конструктивно соответствует этим задачам, хотя масштаб скромен. Может, реконструкторы намудрили? Может, и намудрили. Однако я смотрю на mandalam, священную диаграмму на вышеприведенной картинке. Мы видим квадрат, вписанный в другой квадрат. То же видим и в замке Мармариса. Ну и нормально. Буддисты лишних вопросов не задают.
Вид на залив.
Смотрим, не плывет ли ответка с Родоса. Нет, пока все тихо.
А раз так — можно спокойно изучить коллекцию монет. Вообще, коллекций античных монет в Турции — как собак нерезаных. Но тут акцент на слове «изучить». Роскошная коллекция монет, например, в музее Антальи. На втором этаже. Где кондиционеры работают так себе. При нормальном кондиционировании шести часов на эту коллекцию вполне хватило бы. А так — пришлось ограничиться общим впечатлением чего-то грандиозного. В замке Мармариса кондиционеров, понятно, нет вовсе. Но и коллекция небольшая. Можно выцепить моменты божественной красоты
Тетрадрахма (серебряная, естественно) Лисимаха. Диадоха, который как раз правил в этих краях. Надпись: ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΛΥΣΙΜΑΧΟΥ. «Царя Лисимаха». Изображена Афина, которую я бы охарактеризовал так: богиня красоты государственной власти. Чудно, правда? У нас государство ассоциируется с чем угодно, но только не с красотой. А вот наши арийские предки не видели смысла во власти без красоты. Почему и денежка у них не символизировала ценность, а сама ценностью и являлась. Мы вот тут «традиционные ценности» лихорадочно ищем. Так вот они! Деньги!
А вот такая же тетрадрахма, но с другой стороны. Кто это? Узнаете? Советские люди, воспитанные на «Джентльменах удачи», конечно же, узнают. (Умышленно или нет, но определенный исторический мостик этот фильм перекидывает). Вообще, совки Александра любили. Можно вспомнить две повести, казалось бы, дистиллированнейшей Любови Воронковой, можно вспомнить пронзительную главу в «Таис Афинской» Ивана Антоновича. Наверняка, были и другие эскапады. Даже советскому человеку нужно было кого-то любить. А кого ж и любить, как не Александра? На монете он, как и полагается, с бараньими рогами. Почему так? Сын Аммона? Ну да, но «Аммон» кому-то может показаться не слишком актуальным. Хорошо, а весеннее равноденствие как? Овен — знак весеннего равноденствия. Александр — царь весеннего равноденствия. Не полярный царь, конечно, (его ждем), персонаж импульсивный, местами благородный, местами увлекающийся, но это — как весна. Что вы от весны хотите? А между тем — куда же без нее?
Почему на монете диадоха изображен Александр, объяснять, надеюсь, не надо.
Но, говорят, растет в цене серебро, растет и золото. Что у нас по золоту? А вот
Это уже Византия, судя по всему, Ираклий I. А раз Византия, настраиваемся на что-нибудь душеспасительное? (Забавно, что именно христианство, в котором нет представления о душе, занимается ее спасением. «Пойди туда, не знаю куда, и спаси то, не знаю что» — отличный лозунг!) Но шутки в сторону. Изображенное на монете имеет в православной традиции очень четкое и благозвучное обозначение – костыльный крест. Все умилились? Ни у кого нет вопросов? А, вас интересует, на чем он стоит. На Голгофе, понятно. На чем еще кресту стоять? Почему Голгофа имеет ступенчатый вид? А там потом ступеньки высекли. Для удобства паломников. Вроде все ясно, все хорошо. И все-таки что-то не складывается... про Голгофу мы знаем из Евангелия, а про костыльный крест на Голгофе в Евангелии не говорится... вернее, говорится. Что там его не было. Масла в огонь сомнений подливает и вот такая монета
Мы видим здесь в целом ту же композицию, но костыльный крест стоит на шаре. А шар-то каким боком к Голгофе? У шара боков нет, скажете? Так и тем более получается, что никаким. Но давайте посмотрим вот на эту монету времен Августа
Богиня победы со знаменем в руках стоит на земном шаре. Богинь в христианстве не полагается, побед тоже (по крайней мере, история Византии была историей сплошных поражений – вплоть до финального). Но золото пока есть, деньги чеканятся – что-то же должно быть на деньгах? Но что, что, если изображать в христианстве нечего? (Мощная иконоборческая традиция в Византии не на пустом месте возникла – вернее, на пустом, но в хорошем, правильном смысле). "Слушайте – а давайте вот как поступим. Возьмем привычный римский образец, богиню, естественно, уберем, а шар и знамя (придав ему некоторое подобие креста) оставим. Вроде как что-то есть, а на самом-то деле ничего и нету. Без греха!" "Не любите мира, ни того, что в мире" – серьезный вызов для монетарной системы. Справилась ли с ним Византия? Однозначно – нет! Да, очень мирскую девушку по имени Победа с ее очень мирским венком попросили на выход, но... А упало, Б пропало, что осталось на трубе? Правильно – золото! Осталось золото, а это вещь очень и очень мирская, и эту мирскую вещь византийцы очень и очень любили. Вот только без Победы некому было их золото защищать. Почему и любуемся мы этой чудесной коллекцией в чудесном турецком музейчике. Мораль ясна? Ясна. А значит, сворачиваем коврики. Сеанс медитации на огражденное пространство успешно состоялся.