Командир сказал ехать на базу снабжения — значит, наконец пришла долгожданная техника. Наш артиллерийский расчёт давно нуждался хотя бы в стареньком грузовике. Представляете повара без ножа? Вот так и мы без транспорта.
Доехал на попутке. Нашёл каптёра, он повёл меня... к сараю. Не к гаражам, а именно к старому сараю, от которого несло навозом. Я уже начал нервничать — документы перепутали или вообще не та база?
Каптёр открыл дверь.
— Вот, забирай.
Внутри стоял осёл. Самый обычный осёл с длинными ушами жевал сено и смотрел так, будто говорил: "Ну что, парень, познакомимся?"
Я настолько опешил, что минуту молчал.
— Это шутка? — только и выдавил.
— Какая шутка, боевая задача, — пожал плечами каптёр. — Технику накрыли дронами по дороге, сгорела. Командир этого раздобыл, говорит — лучше, чем ничего.
Стою и не верю. Вместо грузовика мне выдали живого осла, который должен решить все логистические проблемы.
— А как его зовут?
— Жориком назвали. Французское имя, интеллигентный осёл, — усмехнулся каптёр и протянул верёвку.
Обратная дорога была самой странной в жизни. Иду пешком по разбитой дороге, веду осла по имени Жорик, который упирается на каждом повороте, останавливается понюхать траву. Ведёт себя так, будто мы не на войне, а на воскресной прогулке.
Ребята сначала решили, что розыгрыш. Потом долго смеялись. Потом всё-таки помогли обустроить Жорику место возле блиндажа — натаскали сена, соорудили навес от дождя.
Первую неделю относился к нему скептически. Абсурд — использовать осла в двадцать первом веке, когда вокруг дроны летают, спутниковая навигация работает. Командир поручил заниматься Жориком, обучать, приучать к работе. Я честно пытался понять, как вообще можно научить осла чему-то полезному.
Но Жорик оказался умнее, чем думал. Быстро запомнил дорогу от позиции до склада, понял, что требуется. Главное — не боялся грохота. Когда первый раз рядом разорвался снаряд, думал — сбежит. Он только прижал уши, замер на секунду и продолжил идти.
Начали с малого — мешки с песком, стройматериалы, доски, листы железа. Жорик тащил всё без напряжения, проходил по таким тропам, где любая техника застряла бы. Размытые колеи, узкие проходы между деревьями, крутые спуски. Ему не нужен бензин, не требуется ремонт, не ломаются детали.
Ребята привыкли, начали подкармливать — яблоками из посылок, морковкой, хлебом, даже печеньем. Жорик быстро сообразил, у кого можно выпросить лакомство, подходил к конкретным бойцам, тыкался мордой в карманы. Те, смеясь, доставали что-нибудь вкусное.
Всё изменилось в один ноябрьский день. Приказ — срочно поддержать наступающие подразделения огнём. Наш единственный исправный грузовик подорвался на мине. Водитель, слава богу, выжил — контузия, ушибы. Машина встала намертво.
Снаряды лежали на складе в километре от позиции. Доставить нужно срочно, счёт на минуты. Без боеприпасов гаубицы — бесполезные куски металла. Командир метался, связывался по рации с соседними частями. Все заняты своими задачами.
Посмотрел на Жорика. Он стоял возле блиндажа, жевал сено, не подозревал, что сейчас на него ляжет ответственность за успех операции.
— Товарищ командир, у нас есть Жорик. Может таскать снаряды по одному. Если всем расчётом займёмся, успеем.
Командир посмотрел так, будто я предложил использовать рогатку. Другого выхода не было.
— Делай что хочешь, только чтоб снаряды были!
Быстро соорудили упряжку — крепкие мешки, набили соломой для амортизации, положили снаряды, навесили на Жорика с обеих сторон. Осёл выдержал нагрузку. Видел, как напряглись мышцы под шкурой.
Километр по разбитой дороге, под грохот разрывов, вой пролетающих снарядов. Жорик шёл упорно, не сбавляя темпа. Только уши прижимал, когда особенно громко громыхало. Я шёл рядом, придерживал мешки, разговаривал с ним, гладил по шее, успокаивал.
— Держись, дружище, ещё чуть-чуть. Ты молодец, настоящий боец.
Восемь ходок за день. Туда и обратно. Каждый раз по два снаряда. Отдыхал только пять минут между рейсами, пил воду и снова был готов.
К вечеру на позиции — куча снарядов, достаточная для задачи. Артиллерия начала работу, поддержала наступление. Операция прошла успешно.
Командир подошёл вечером, когда я растирал Жорику ноги, проверял потёртости.
— Молодец. И ты молодец, и осёл твой. Без вас не справились бы.
Самая дорогая похвала за всю службу. Заслужена не только мной, но и этим упрямым животным с грустными глазами.
После того дня Жорик стал полноценным членом расчёта. Больше — настоящим артиллеристом. Доставка боеприпасов стала его основной обязанностью. Сшили специальный жилет с карманами для мелочей. Ребята заказали через знакомых шевроны нашего полка, пришили на жилет. Теперь Жорик ходил в полной военной форме.
Проводил с ним больше времени, чем с кем-либо. Кормил, чистил, следил за здоровьем, обучал командам. Жорик привык настолько, что узнавал меня по шагам, радостно вскидывал голову, когда подходил. Иногда казалось — понимает гораздо больше, чем команды. Чувствовал настроение, когда тяжело, подходил, тыкался мордой в плечо. Странным образом успокаивало.
Бойцы полка считали Жорика своим. Он стал талисманом, живым символом. Даже в современной войне, где господствует техника, есть место для чего-то простого, надёжного, живого. Когда приезжали журналисты, обязательно фотографировали Жорика. Одна фотография — осёл в жилете с шевронами разошлась по интернету.
Когда полк передислоцировали, встал вопрос — что с Жориком? Взять технически сложно, да и командование сказало прямо: там, куда едем, осёл не нужен. Нормальные дороги, достаточно техники.
Решили отправить на заслуженный отдых. Кто-то из штабных предложил Московский зоопарк. Там мог бы жить в комфорте, люди увидели бы настоящего героя. Командование согласилось, оформили документы.
Холодный декабрьский день. Провожал Жорика к грузовику, который вёз в тыл, оттуда в Москву.
Прощание было тяжёлым. Гладил по шее, чесал за ушами, говорил глупости.
— Ты там не скучай. В зоопарке кормить будут получше. Девчонки красивые будут приходить на тебя смотреть.
Жорик смотрел грустными глазами. Показалось — понимает. Расстаёмся. Вряд ли увидимся снова.
Ребята пришли попрощаться все. Кто-то принёс яблок, кто-то морковки, кто-то просто стоял молча, смотрел, как осёл уезжает. Многим было не по себе. Жорик стал частью жизни здесь. Его отъезд воспринимался почти как потеря товарища.
Через несколько месяцев увидел репортаж про Московский зоопарк. Показывали Жорика — стоял в просторном вольере, окружала толпа детей и взрослых. Все хотели посмотреть на героя, погладить, сфотографироваться.
На табличке возле вольера: "Жорик, осёл-артиллерист, участник специальной военной операции, доставлял боеприпасы под огнём противника."
Выглядел ухоженным, откормленным, довольным. Но когда камера приблизилась к морде, увидел в глазах что-то знакомое. Ту же грусть, что была всегда. Захотелось верить — иногда, стоя в тёплом вольере, окружённый заботой, Жорик вспоминает грязь окопов, грохот снарядов, запах пороха. Того солдата, который водил его по разбитым дорогам, успокаивал во время обстрелов, делился последним куском хлеба.
Горжусь, что служил рядом с этим упрямым, храбрым животным. Если когда-нибудь спросят, кто был самым надёжным товарищем на той войне, без колебаний отвечу — осёл по имени Жорик.
Рекомендуем канал, где публикуются качественные товары с распродажи со скидками до 90%!