Папка с документами выпала из рук Анны, и листы веером рассыпались по полу гардеробной. Она искала страховку на машину, но вместо неё наткнулась на выписки с личного счета Сергея. Регулярные переводы. Крупные суммы. Каждое пятнадцатое число на протяжении последних четырех лет. Получатель: Артем С.
Анна стояла в тишине их огромного, вылизанного до блеска дома, и чувствовала, как пол медленно уходит из-под ног. Двадцать пять лет брака. Две дочери, которых они вместе поднимали. И этот «Артем С.», который каждый месяц забирал из их семейного бюджета сумму, равную годовому обучению младшей дочери.
Дверь спальни открылась. Сергей зашел, на ходу ослабляя галстук. Увидев Анну на полу среди бумаг, он на секунду замер, но тут же взял себя в руки. Его лицо стало непроницаемым, как гранитная плита.
— Что это, Сережа? — Анна подняла один из листков. — Кто такой Артем?
Сергей прошел вглубь комнаты, небрежно бросил пиджак на кресло и обернулся. В его взгляде не было ни вины, ни испуга. Только глухое раздражение.
— Это мой сын, Анна. Ему двадцать два года. Не делай из этого дешевую драму, пожалуйста. Я содержу своего ребенка, это нормально для мужчины.
— Сын? — Анна задохнулась, будто ей в грудь ударили тяжелым сапогом. — У тебя есть взрослый сын, о котором я не знала четверть века? Мы жили в этой лжи каждый день? Ты покупал ему квартиры, оплачивал жизнь, пока я считала каждую копейку на ремонт этой кухни?
— Не ори, — холодно отрезал Сергей. — Ты ведешь себя как истеричка. Артем — мой наследник. У нас с тобой только девчонки, а роду нужно продолжение. Я скрывал это, чтобы не травмировать твою нежную психику, но раз уж ты залезла, куда не просили — теперь живи с этим.
Он вышел, хлопнув дверью, оставив Анну среди руин её жизни. Она смотрела на фотографии дочерей на комоде и не понимала, как человек, которого она считала своей опорой, мог годами выстраивать за её спиной целую параллельную вселенную.
Первым делом Анна поехала к свекрови. Людмила Петровна всегда была для неё идеалом мудрости. Она считала её второй матерью, доверяла секреты, делилась страхами. Анна была уверена: Людмила Петровна придет в ужас.
Свекровь встретила её на веранде. Она медленно пила чай из тонкого фарфора, глядя на цветущие розы. Когда Анна, задыхаясь от слез, выложила ей всё, Людмила Петровна даже не дрогнула. Она лишь аккуратно поставила чашку на блюдце.
— Анечка, деточка, не кричи. У меня мигрень. Я всё знала с самого начала. Более того, я настояла на том, чтобы Сережа признал мальчика. Артем — наш внук. Настоящий, по мужской линии. Понимаешь?
— Вы знали? — Анна отшатнулась. — Все эти годы вы улыбались мне, ели мой хлеб, нянчили моих дочерей и знали, что у него другая семья?
— Не другая семья, а ребенок, — поправила свекровь, и её голос стал жестким. — Ты же родила только девочек. А Сергею нужен был сын. Это мужская природа, Аня. Потерпи. Главное, что он от тебя не ушел, обеспечивает, дом полная чаша. Будь мудрее. Артем — хороший мальчик, он продолжатель нашего рода. И кстати, сегодня он придет к нам на ужин. Приведи себя в порядок, не позорь семью своим заплаканным видом.
— Ужин? В моем доме? — Анна не верила своим ушам.
— В моем доме, — уточнила Людмила Петровна с ледяной улыбкой. — Ты забыла, на кого оформлен коттедж? Пятнадцать лет назад, когда вы его покупали, Сергей переписал его на меня. Для налогов, как ты тогда подписала. Так что здесь всё принадлежит мне. И если ты хочешь оставаться в этих стенах, тебе придется принять правила игры.
Анна вернулась домой в состоянии транса. Вечером у порога появился Артем. Высокий, широкоплечий, с такими же холодными глазами, как у Сергея. Он зашел в прихожую, даже не дождавшись приглашения, и швырнул ключи от новой машины на тумбочку.
— Привет, — бросил он Анне, оглядывая её с головы до ног. — Отец сказал, я поживу здесь пару месяцев, пока в моей квартире ремонт. Гостевая комната на втором этаже свободна?
— Артем, я... — начала Анна.
— Анна, будь любезна, покажи сыну его комнату, — раздался голос Сергея за спиной. — И приготовь что-нибудь посущественнее салата. Парень с тренировки.
Анна стояла на кухне, сжимая в руках поднос, и смотрела, как чужой мужчина по-хозяйски распоряжается её вещами. Он пил из кружки её отца, он занял кресло, в котором она любила читать. Она чувствовала себя захватчицей в собственном доме.
Когда вечером она попыталась поговорить с Сергеем за закрытой дверью, он просто забрал у неё ключи от общей машины.
— Раз ты не хочешь вести себя достойно, будешь ходить пешком. Этот дом — не твоя крепость, Анна. Это собственность моей матери. И если ты хоть раз откроешь рот на Артема, ты окажешься за воротами. Но имей в виду: дочерей ты не заберешь. У меня лучшие адвокаты, я выставлю тебя нестабильной и нищей. Ты их не потянешь. Потерпи, Аня. Улыбайся и подавай обед. Это твоя единственная работа.
На следующий день пришел новый удар. Младшая дочь, Юля, которую Анна считала своей копией, зашла на кухню и обняла Артема.
— Мам, ну чего ты такая злая? — бросила она, не глядя на Анну. — Артем классный. Он показал мне, какую машину папа ему купил. И он тоже папин! Здорово же, что у меня теперь есть старший брат. Хватит истерить, папе и так тяжело.
Анна смотрела, как её собственная дочь обнимает человека, разрушившего их мир, и понимала: Людмила Петровна и Сергей уже поработали с девочками. Изоляция была полной. Против неё были все: муж, свекровь и даже дети.
Через неделю Анна нашла в кабинете Сергея документы на передачу управления семейным бизнесом. Его планировали переписать на Артема. Анна, которая вкладывала в эту фирму все свои силы, которая вела бухгалтерию и логистику последние десять лет, просто вычеркивалась.
— Это несправедливо! — закричала она, врываясь в кабинет. — Я строила эту фирму вместе с тобой!
Сергей спокойно взял её проект развития компании, над которым она работала месяц, и медленно разорвал его пополам.
— У Артема мужской склад ума, — равнодушно сказал он. — Девчонкам бизнес не нужен, они выйдут замуж и будут тратить деньги мужей. А ты... ты просто помогала. Успокойся и иди готовь обед. Мы сегодня ждем гостью.
Гостьей оказалась Марина. Бывшая лучшая подруга Анны, которая исчезла из её жизни двадцать два года назад после странной ссоры. Теперь она сидела в гостиной Анны и поправляла шторы, как у себя дома.
— Здравствуй, Аня, — Марина улыбнулась той самой фальшивой улыбкой, которую Анна забыла. — Людмила Петровна всегда хотела, чтобы Сергей был со мной. Ты была просто временным вариантом для быта, пока я поднимала нашего сына. Потерпи, дорогая. Скоро мы поменяемся местами официально.
Анна смотрела на них — на Сергея, Марину, Людмилу Петровну и Артема — и видела масштабный заговор длиной в четверть века. Её использовали как инкубатор для дочерей и бесплатную прислугу, пока «настоящая» семья ждала своего часа.
— Собирай вещи, Аня, — Людмила Петровна вошла в комнату, опираясь на трость. — Марина переезжает сюда на следующей неделе. Нам нужно подготовить комнату для неё и Сергея. Можешь пожить в сарае для прислуги, если хочешь видеть дочерей. Это моё последнее предложение.
Свекровь швырнула ей пустую спортивную сумку. Анна смотрела на эту сумку, и в её голове что-то щелкнуло. Оцепенение сменилось ледяной, расчетливой яростью. Она вспомнила, что Людмила Петровна всегда была жадной до безумия. И что Сергей вел все дела через счета матери.
Анна заперлась в гостевой комнате. Дочери приносили ей еду тайком, и в один из вечеров старшая, Катя, прошептала:
— Мам, мы уходим с тобой. Папа сошел с ума. Он хочет выдать меня замуж за сына своего партнера, чтобы укрепить связи для Артема. Мы соберем вещи ночью.
Анна обняла дочь. Она поняла, что у неё есть последний шанс. В ту же ночь она пробралась в кабинет свекрови. Она знала, где Людмила Петровна хранит ключи от сейфа.
Внутри лежали не только украшения. Там была папка с черной бухгалтерией. Выписки, подтверждающие, что Сергей годами обкрадывал счета собственной матери, выводя деньги на свои личные офшоры, о которых не знала даже Марина. Он готовил почву для того, чтобы в итоге кинуть и Людмилу Петровну, оставив её с пустым домом и копеечной пенсией.
Утром Анна спустилась в столовую, где вся «семья» завтракала. Она положила папку на стол перед Людмилой Петровной.
— Либо вы сейчас подписываете документы о разводе с разделом имущества, передачей мне этого дома и половины бизнеса, — Анна говорила тихо и очень четко, — либо через час эта папка будет в прокуратуре. И твой обожаемый Сереженька, Людмила Петровна, пойдет под суд за хищение средств в особо крупных размерах. У тебя, мама, он украл больше пятидесяти миллионов за последние три года.
Свекровь дрожащими руками открыла папку. Её лицо из фарфорового стало землистым. Она перевела взгляд на сына.
— Это правда? — прошипела она. — Ты обкрадывал меня? Свою мать?
Сергей побледнел. Он бросился к папке, но Анна ударила его по руке тяжелым подсвечником.
— Выбирай, Людмила Петровна, — продолжала Анна. — Либо ты остаешься в этом доме одна со своим вороватым сыном и его любовницей, но без копейки денег, либо ты подписываешь дарственную на меня, и я не разрушаю то, что осталось от твоей репутации. И Сережа едет жить к Марине в её хрущевку.
Свекровь посмотрела на сына с такой ненавистью, какую Анна не видела даже у неё. Союз «Сынок и Мама» рухнул за секунду под тяжестью жадности.
Документы были подписаны тем же вечером. Анна стояла у ворот и смотрела, как Сергей и Артем вытаскивают свои сумки. Марина стояла рядом с чемоданом, растерянная и жалкая. Сергей даже не взглянул на неё — он уже обвинял Марину в том, что «это из-за её хотелок» он попался.
— Убирайтесь, — сказала Анна, когда ворота начали закрываться. — Я просто вынесла мусор.
Людмила Петровна осталась в своей комнате. Она пыталась заговорить с Анной, просила «простить старуху», но Анна просто прошла мимо.
Прошел год. Анна живет в этом доме с дочерьми. Бизнес поделен, денег хватает на жизнь и учебу девочек. Но по ночам в доме стоит мертвая тишина. Анна больше не может спать без света. Она выиграла дом, она уничтожила врагов, но её способность доверять была выжжена дотла. Свекровь иногда звонит из своей новой однушки на окраине и просит денег на «адвокатов для Сереженьки», которого всё-таки прижали за другие махинации. Анна вешает трубку.
Она жива. Но внутри неё — вечная зима. Она смотрит на дочерей и видит в их глазах тот же холод, который теперь живет в ней самой. Она спасла их, но какой ценой?
Как вы считаете, можно ли продолжать считать семьей людей, которые десятилетиями строили жизнь на лжи, и стоит ли месть того, чтобы окончательно выжечь в себе способность любить и доверять? Напишите свое мнение в комментариях.