В истории Латинской Америки хватает колоритных диктаторов. Были жестокие, были странные, были откровенно безумные. Но даже в этом паноптикуме есть фигура, которая стоит особняком. Человек, который превратил управление государством в затянувшийся пьяный дебош, назначил своего коня генералом и объявил войну стране, которую не смог бы найти на карте даже под дулом пистолета.
Звали этого «гения» Мариано Мельгарехо. Его правление в Боливии (1864–1871) напоминает сценарий фильма, который отвергли бы в Голливуде как слишком неправдоподобный. Но жизнь, как известно, лучший драматург, особенно если этот драматург злоупотребляет местной кукурузной водкой.
История, которую мы расскажем сегодня, — это апофеоз политического абсурда. Это сага о том, как боливийская армия отправилась через океан вплавь, чтобы спасти Францию от пруссаков, но была остановлена не вражескими пушками, а географией и похмельем своего главнокомандующего.
День дурака и захват власти
В Боливии XIX века государственные перевороты случались чаще, чем смена сезонов. С момента обретения независимости в 1825 году страна жила в ритме перманентного хаоса. Но то, что произошло 28 декабря 1864 года, удивило даже ко всему привыкших жителей Ла-Паса.
28 декабря в испаноязычном мире отмечается День Святых Невинных Младенцев. Это аналог нашего 1 апреля — день шуток, розыгрышей и всеобщего веселья.
И вот, в разгар праздника, по городу пополз слух: генерал Мариано Мельгарехо захватил власть. Народ посмеялся. «Отличная шутка! — говорили боливийцы. — Этот пьяница и солдафон, который двух слов связать не может? Президент? Ха-ха!».
Мельгарехо действительно не воспринимали всерьез. Он был известен своей грубой силой, любовью к гитаре, сентиментальным романсам и алкоголю. Но в политике его считали нулем.
Однако к вечеру стало не до смеха. «Шутка» оказалась реальностью. Мельгарехо, воспользовавшись всеобщим расслаблением, действительно занял президентский дворец. Так началась шестилетняя эпоха, которую можно охарактеризовать фразой «слабоумие и отвага».
Калигула Андских гор
Став президентом (а точнее, диктатором), Мельгарехо развернулся во всю ширь своей необузданной натуры. Он не знал грамоты, не разбирался в экономике, но у него было огромное эго и абсолютная власть.
Первым делом он решил увековечить себя. Он выпустил новую валюту — «мельгарехо». И приказал, чтобы все подарки, которые ему подносили (а подносить их было обязательно, если хотелось жить), оценивались именно в этих монетах.
Его страсть к парадам граничила с манией. Он мог поднять гарнизон среди ночи, просто потому что ему захотелось проехаться по улицам в красивом мундире. А мундиры он любил. Он копировал стиль наполеоновской Франции — золото, эполеты, галуны. Выглядело это комично, учитывая его грубую внешность и манеры, но смеяться никто не решался.
У Мельгарехо было две большие любви.
Первая — его конь по кличке Олоферн. Великолепный черный жеребец, который жил лучше, чем 99% населения Боливии. Диктатор, подражая римскому императору Калигуле, присвоил коню звание генерала. Олоферн пил пиво из золотого ведра и присутствовал на официальных приемах.
Вторая любовь — Хуана Санчес. Молодая девушка, которая однажды пришла к диктатору просить за своего брата, приговоренного к казни. Мельгарехо увидел её и пропал. Брат был помилован (наверное), а Хуана стала некоронованной королевой Боливии.
Отношения диктатора с Хуаной стали легендой. Он был одержим её красотой. Рассказывают, что на заседаниях кабинета министров он мог приказать Хуане раздеться (или, скажем мягче, продемонстрировать свои прелести в весьма откровенном виде), чтобы министры могли оценить, какая красота принадлежит их лидеру.
Один из министров как-то совершил роковую ошибку — не поздоровался с фавориткой достаточно почтительно. Мельгарехо пришел в ярость. Он заставил чиновника встать на колени и целовать руки Хуаны, которые та игриво держала за спиной. Унижение было любимым инструментом управления «Народного Капитана».
Королева Виктория стирает страну
Но амбиции Мельгарехо не ограничивались Боливией. Он хотел, чтобы о нем знал весь мир. И он этого добился, правда, весьма специфическим способом.
Существует знаменитая история о конфликте с Британской империей. Британский посол в Ла-Пасе имел неосторожность высказаться без должного уважения о местном кукурузном пиве — чиче. Дипломат заметил, что предпочитает шоколад.
Мельгарехо, услышав об этом, рассвирепел. «Как смеет этот чопорный сноб оскорблять наш национальный напиток?!» — взревел он.
Наказание было в духе Мельгарехо. Посла схватили и заставили выпить гигантскую дозу горячего шоколада (по другой версии — той самой чичи). А потом, для закрепления урока, дипломата привязали к ослу задом наперед и в таком виде провезли по улицам Ла-Паса под улюлюканье толпы. После чего выслали из страны.
Когда новости об этом инциденте достигли Лондона, королева Виктория была в бешенстве.
— Где эта Боливия? — спросила она. — Мы отправим туда флот и разнесем их в щепки!
Премьер-министру пришлось проявить чудеса такта, объясняя Её Величеству, что Боливия находится высоко в горах, выхода к морю у Ла-Паса нет, и британские линкоры при всем желании не смогут подняться в Анды.
Тогда королева, согласно легенде, взяла перо, перечеркнула Боливию на карте мира и заявила: «Боливии больше не существует!». Долгое время на британских картах эта территория действительно обозначалась как белое пятно или просто закрашивалась черным. Дипломатические отношения были разорваны на десятилетия.
1870 год: Зов крови и вина
К 1870 году Мельгарехо чувствовал себя неуязвимым. Он подавил оппозицию, запугал соседей и искренне верил в свою гениальность.
И тут до Ла-Паса дошли новости из Европы: началась Франко-прусская война. Наполеон III (которого Мельгарехо боготворил как своего кумира) воевал против немцев.
Для боливийского диктатора это стало личным вызовом. Он обожал Францию. Ему нравились французские мундиры, французские романы (которые ему читали вслух) и, по слухам, одна бойкая французская трактирщица в Ла-Пасе.
— Франция в опасности! — объявил Мельгарехо на банкете. — Наши лучшие друзья гибнут под ударами прусских варваров! Мы не можем стоять в стороне!
Решение было принято мгновенно. Боливия вступает в войну.
В ту ночь в городе Оруро шел проливной дождь. Но это не остановило «Генерала Века» (еще один скромный титул Мельгарехо). Он приказал поднять гарнизон по тревоге. Четыре тысячи солдат — пехота, кавалерия, артиллерия — выстроились на плацу, мокрые, замерзшие и ничего не понимающие.
Мельгарехо выехал к ним на своем верном Олоферне. Он был пьян. Очень пьян. Но алкоголь придавал ему величие. Завернувшись в мокрый красный пончо поверх золотого мундира, он толкнул речь, достойную Бонапарта у пирамид.
— Солдаты Непобедимой Армии Декабря! — кричал он, перекрикивая шум дождя. — Пруссия напала на Францию! Наш долг — спасти Париж!
Кто-то из офицеров робко заметил, что Франция находится немного далеко.
— Неважно! — отрезал диктатор. — Мы пойдем маршем! А если понадобится — переплывем океан! Главное — держите порох сухим! Вперед!
И армия двинулась.
Марш в никуда
Представьте эту сюрреалистичную картину. Четыре тысячи боливийцев, многие из которых никогда не видели океана и смутно представляли, где находится Европа, маршируют по высокогорному плато Альтиплано. Ночь, холод, дождь, разреженный воздух Анд.
Они шли на помощь Наполеону III. Они были готовы рубить пруссаков своими мачете. Их вел пьяный диктатор на коне-генерале.
Марш продолжался несколько часов. Солдаты месили грязь. Лошади скользили. Энтузиазм, подогретый спиртным, начал улетучиваться вместе с парами алкоголя. Мельгарехо начал трезветь.
Вместе с прояснением сознания к нему начали возвращаться обрывки знаний о географии. Он вдруг вспомнил одну неприятную деталь. Чтобы доплыть до Франции, нужен корабль. А чтобы сесть на корабль, нужен порт.
Проблема была в том, что в 1866 году, в приступе щедрости (или глупости), Мельгарехо подписал договор с Чили, фактически отдав соседям спорные территории с выходом к морю в обмен на... да ни на что, по сути. Просто чтобы показать свою широкую душу.
— Постойте, — пробормотал диктатор, останавливая коня. — А как мы попадем к морю?
Адьютант, который все это время ехал рядом и боялся открыть рот, наконец осмелился подать голос.
— Мой генерал, главная проблема — это дороги. Их нет. И океан... он очень большой.
Мельгарехо посмотрел на своих мокрых, уставших солдат. Он посмотрел на темные горы. Он посмотрел на карту (мысленно, потому что читать карты он не умел).
— Да, — вздохнул он. — Дороги действительно плохие.
Рассвет застал «Великую Армию» посреди пустоши. Похода на Берлин не получалось.
— Что будем делать, мой генерал? — спросил офицер. — Прикажете возвращаться?
Мельгарехо выпрямился в седле, стараясь сохранить остатки величия.
— Мы сделали все, что могли, — торжественно произнес он. — Франция знает, что мы с ней. Мы проявили солидарность. А теперь... всем спать!
Армия развернулась и побрела обратно в казармы. «Боливийско-прусская война» закончилась, так и не начавшись.
Эпилог: Выстрел в голову
Ни в Берлине, ни в Париже никто даже не узнал, что в ту ночь судьба Европы висела на волоске (в воспаленном воображении одного боливийца). Пруссия разгромила Францию. Наполеон III попал в плен. Парижская коммуна, осада, голод — все это произошло без участия боливийской кавалерии.
Для Мельгарехо эта выходка стала началом конца. Его безумства утомили всех. Экономика была разрушена, народ голодал, армия (та самая, которую он гонял под дождем) начинала роптать.
В 1871 году, вскоре после «похода на Пруссию», в Боливии началось восстание. Мельгарехо бежал в Перу, к своей любимой Хуане. Но и там его ждало разочарование. Лишившись власти и денег, он стал неинтересен своей музе.
Финал диктатора был печальным и закономерным. Он пытался вернуться к Хуане, но был застрелен на пороге её дома. Убийцей стал брат Хуаны — тот самый, которого Мельгарехо когда-то спас от казни. Круг замкнулся.
Наследие абсурда
Мариано Мельгарехо остался в истории Боливии как символ всего самого дикого, что может породить неограниченная власть в сочетании с невежеством. Его правление называют «sexenio» — шестилетие ужаса.
Он раздавал земли индейцев своим друзьям, он разрушил сельское хозяйство, он лишил страну выхода к морю (что до сих пор является главной национальной трагедией Боливии). Но в народной памяти он остался еще и как автор самой странной войны в истории.
Войны, которая существовала только в его голове. Войны, объявленной в порыве пьяного благородства и закончившейся в луже грязи на рассвете.
Эта история учит нас тому, что геополитика — штука сложная, и прежде чем спасать далеких союзников, стоит проверить, есть ли у тебя карта, корабль и хотя бы немного здравого смысла. И, конечно, никогда не стоит принимать важных решений после пятого стакана чичи.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!