Конверт с деньгами лежал на скатерти, расшитой пожелтевшими петухами. Ольга смотрела на него, и в груди у неё всё сжималось в холодный, тугой узел. Прямо сейчас мать, Вера Степановна, медленно, почти торжественно, пододвинула этот конверт к Денису.
— Вот, Дениска. Это тебе на твой проект. Нам с отцом ничего не жалко, лишь бы ты наконец задышал в полную грудь. Инновации — это важно.
Денис, тридцатидвухлетний мужчина с мягким, чуть оплывшим лицом и вечно недовольной гримасой, небрежно сгреб деньги в карман джинсов. Он даже не сказал «спасибо», лишь кивнул, не отрываясь от телефона.
— Мам, — голос Ольги прозвучал непривычно тонко. — Мама, я же просила... У Егорки проблемы с речью, логопед сказал, что если сейчас не начать курс, он в школу нормально не пойдет. Нам нужно всего пятнадцать тысяч. У нас с Игорем сейчас совсем туго, он на две ставки пашет, но не хватает...
Вера Степановна даже не повернула головы. Она продолжала любовно поправлять воротничок на футболке «мальчика».
— Оля, ну ты же взрослая женщина. У тебя муж есть, вот пусть он и думает. А Дениске нужно встать на ноги. Мужчине без капитала нельзя. Потерпи. Егорка твой еще маленький, заговорит. У Дениса сейчас решается судьба, а ты со своими частными уроками лезешь. Имей совесть.
Ольга посмотрела на отца. Виктор Петрович старательно изучал узор на своей кружке. Он всегда так делал — уходил в тень, когда Вера начинала возводить алтарь для сына.
— Пап?
— Оля, мать права, — буркнул он, не поднимая глаз. — Денис — продолжатель фамилии. Ему нужно дело. А ты замужем, отрезанный ломоть. Сами справляйтесь.
Ольга вышла из родительской квартиры, чувствуя себя так, будто её облили ледяной водой прямо в гостиной. В сумке вибрировал телефон. Сообщение от мужа: «Оля, меня сократили. С завтрашнего дня я без работы. Хозяин квартиры звонил, сказал, если через три дня не будет оплаты, он меняет замки. Что будем делать?»
Ольга прислонилась к холодной стене подъезда. Мир рушился, а в её ушах всё еще звучало это материнское «потерпи».
Через два дня ситуация стала критической. Вещи были собраны в мешки, ребенок плакал, не понимая, почему они не могут остаться в своей комнате. Ольга снова набрала отца.
— Пап, нас выселяют. Игорь ищет работу, но прямо сейчас нам некуда идти. Можно мы у вас перекантуемся пару недель? Мы в большой комнате на полу ляжем, мешать не будем.
— Оля, я же говорил, — голос отца был сухим. — Мы только что Денису кредит за машину закрыли, все заначки выгребли. Денег нет. А жить у нас... Ты же знаешь, Денису нужно личное пространство. Он сейчас в творческом поиске, пишет бизнес-план. Твой Егорка будет шуметь, бегать, сбивать его с мысли. Мать и так на таблетках из-за его неудач, а тут еще вы на голову. Снимите комнату в коммуналке, не будь эгоисткой.
— Папа, на улице минус десять! Какая коммуналка без денег?!
— Не смей расстраивать мать, — отрезал отец. — У неё давление. Иди к родителям Игоря, это их обязанность — помогать своей невестке.
Ольга положила трубку. У Игоря не было родителей — он вырос в детском доме. Отец это прекрасно знал.
Когда они с Игорем и пятилетним Егоркой стояли у дверей родительской квартиры с двумя сумками в руках, дверь им открыла мать. Она даже не сняла цепочку.
— Оля, я же просила не приходить. Денис только уснул, он всю ночь работал за компьютером.
— Мама, пусти хотя бы Егора. Он кашляет. Нам просто нужно согреться и решить, куда дальше.
В этот момент из-за спины матери показался Денис в новых наушниках. Он мельком взглянул на сестру и племянника.
— Мам, ну чего они шумят? У меня конференц-колл через десять минут с инвесторами. Пусть в подъезде постоят, если так приспичило.
Вера Степановна виновато улыбнулась сыну.
— Вот видишь, Оля. У брата важные дела. Не будь такой черствой. Идите, идите. Бог подаст.
Дверь закрылась. Ольга стояла на лестничной клетке, глядя на облупившуюся краску стен. В этот момент она случайно заглянула в почтовый ящик, из которого торчало уведомление. Она машинально вытянула бумажку. Это было свидетельство о праве собственности на дачу. Ту самую дачу, которую строил её дед и на которую Ольга ездила каждое лето. Теперь там стояло только одно имя: Денис Викторович.
Родители втихую переписали её долю на сына. Окончательно вычеркнули её из списка живых.
Следующие месяцы превратились в ад. Работа ночью на складе, Егорка в круглосуточном саду, Игорь, почерневший от работы на стройке. Но они выкарабкались. Сняли крошечную студию на окраине, где из мебели был только матрас. Ольга заблокировала номера родителей. Она больше не хотела быть «отрезанным ломтем».
Перелом случился через полгода.
Ольга возвращалась с работы, когда увидела у своего подъезда Веру Степановну и Виктора Петровича. Они выглядели жалко. Мать была в старом пальто, отец прижимал к груди какую-то спортивную сумку.
— Оленька! — мать бросилась к ней, пытаясь схватить за руки. — Доченька, беда! Дениска... его обманули! Он взял деньги под залог нашей квартиры, какие-то микрозаймы, стартап прогорел... К нам сегодня коллекторы пришли. Дверь выбивали. Сказали — квартира теперь не наша.
— Где Денис? — холодно спросила Ольга, не выпуская из рук пакет с продуктами.
— Исчез, — всхлипнул отец. — Сказал, что ему нужно залечь на дно в другом городе, пока он не «разрулит» ситуацию. Оля, мы на улице. Нам некуда идти. Мы решили — поживем у тебя. Ты же дочка, ты не бросишь. Раз Денис нас подвел, ты обязана обеспечить нам старость. Это твой дочерний долг.
Ольга смотрела на них и не чувствовала ничего. Ни злости, ни боли. Только бесконечную, ледяную пустоту.
— У меня одна комната, мама. И здесь живет Егорка, которому вы не дали на логопеда. Ему нужно личное пространство для занятий.
— Мы на кухне ляжем! — запричитала мать. — Оля, продай машину мужа, возьми кредит, выкупи квартиру! Мы же твои родители! Дениска не виноват, он просто слишком доверчивый! Потерпи нас немного, мы же семья.
Ольга медленно достала из сумки папку.
— Выкупить? Мама, я три года втайне от вас выплачивала долги Дениса, когда он в первый раз попал на счетчик. Я работала на трех работах, чтобы его не посадили, пока вы давали ему деньги на икру и инновации. Я тогда всё выгребла. Сейчас у меня ничего нет.
Родители замерли.
— Ты знала? — прошептал отец.
— Знала. И молчала, потому что думала — если я его спасу, вы меня заметите. А вы отдали ему мою долю в даче. Вы выставили меня с ребенком в мороз на улицу, чтобы Дениске не мешали играть в приставку.
Ольга подошла к двери подъезда и приложила ключ к домофону.
— Пусти нас! — закричал отец, хватая дверь. — Мы имеем право! Мы тебя вырастили!
— Нет, папа. Вы вырастили Дениса. Вот к нему и идите. Срок моего «потерпи» закончился той ночью на вокзале.
Она зашла внутрь и закрыла дверь. Родители начали стучать в стекло, кричать проклятия, взывать к совести. Ольга поднялась на свой этаж, зашла в квартиру и первым делом сменила замок. Старый ей казался слишком хлипким.
Через десять минут мать упала на колени прямо на асфальт под окнами.
— Оля, прости! Мы были слепы! Мы всё осознали!
Ольга открыла окно и посмотрела вниз.
— Нет, мама. Вы были зрячими. Вы просто любили его больше. Теперь любите его на улице. Я вызвала социальную службу, они отвезут вас в распределитель. Там тепло и кормят. Это больше, чем вы дали мне, когда я просила о помощи.
Она закрыла окно и задернула шторы. В квартире воцарилась тишина. Игорь подошел сзади и обнял её за плечи.
— Ты как?
— Я свободна, — ответила она. — Впервые в жизни я никому ничего не должна.
Ольга смотрела на свои руки и видела на них шрамы от тяжелой работы на складе. Эти шрамы были ей дороже всех родительских похвал, которых она так и не дождалась. Она победила. Но внутри неё больше не было маленькой девочки, которая хотела, чтобы её просто обняли. Там была взрослая, жесткая женщина, которая научилась закрывать двери.
А как бы вы поступили на месте Ольги? Стоит ли прощать родителей, которые годами уничтожали твою жизнь ради «золотого» ребенка, когда они сами оказываются у разбитого корыта? Напишите свое мнение в комментариях.