Просить о смерти – неправильно. Не потому, что сама мысль о смерти "запрещена", и не потому, что христианин обязан изображать бодрость. Неправильно потому, что земная жизнь дана человеку не как наказание, а как время, в котором Господь еще дает ему возможность измениться, принести покаяние, научиться любви и созреть для вечности. Просьба «Господи, забери меня» чаще всего рождается не из веры, а из усталости, боли и желания прекратить борьбу. А это означает: человек просит не о встрече со Христом, а о прекращении креста.
Отсюда и первый узел вопроса: если мир поврежден грехопадением, если в нем так много страданий, не является ли сама земная жизнь своего рода наказанием? Здесь важно различить. Да, последствия греха вошли в саму ткань мира: смерть, болезнь, разлука, несправедливость, человеческая жестокость. Но наказание в строгом смысле – это то, где нет пути назад. Ад – состояние окончательного отвержения и отчаяния, где нет покаяния и нет просвета. Земная же жизнь устроена иначе. Здесь скорбь может быть великой, но она не тотальна. Здесь, даже при боли, человеку даются утешения, встречи, поддержка, проблески радости, и главное – возможность обратиться к Богу. Поэтому правильнее назвать земную жизнь не "карательным сроком", а временем милости, когда дверь покаяния еще открыта.
Человек может сказать: но ведь настоящего счастья на земле нет, оно всегда неполно и быстро омрачается. Это верно, если под счастьем понимать безмятежность, устойчивое благополучие, жизнь без потерь. В таком смысле земная радость действительно не бывает прочной. Но из этого не следует, что земная жизнь лишена смысла или добра. Христианство не учит презирать мир и тело как зло. Оно говорит: жизнь повреждена, но не отменена; радость здесь мала и хрупка, но она реальна; а главное – она может быть освящена. Земная жизнь – не "плохая копия" настоящей, а путь, на котором человек учится жить с Богом, а не без Него.
Тогда возникает возражение: если все равно впереди вечность, почему бы не просить у Бога, чтобы Он скорее забрал? Здесь и лежит духовная опасность. Такая просьба легко становится скрытым утверждением: «я уже готов», «мне достаточно», «я созрел для Царства». Но человек не знает, готов ли он. Мы не знаем, что в нас не исцелено, что не раскаянно, кого мы еще не простили, кому не послужили, какой грех держим как привычку. Просить смерти как блага – значит просить прекращения времени, в котором Господь еще дает возможность исправления. Это может быть не смирением, а гордостью или унынием, и человек сам не всегда различает, что в нем говорит.
Есть образ, который помогает понять это без лишних слов. Земную жизнь можно сравнить с созреванием ребенка в утробе матери. Эта жизнь еще неполна, но она необходима. Если ее прервать раньше срока, ребенок может не выжить. В духовном смысле преждевременный разрыв тоже страшен: душа может не быть готовой к встрече с вечностью. Мы не знаем, что Господь еще хотел бы в нас исцелить, прежде чем мы предстанем перед Ним. Поэтому Церковь учит человека не подгонять смерть, а готовиться к ней, живя.
Тогда становится понятнее и второй вопрос: почему, если просить смерти неправильно, мы все же желаем людям «многая лета», и в Ветхом Завете есть обетование: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле»? Потому что время жизни – дар. Не гарантия комфорта, а пространство для труда, для любви, для милости, для исправления. Продление дней – это возможность. Возможность примириться, исправить ошибку, сделать добро, научиться терпению, стать внимательнее к ближнему, принести плод покаяния. Желая человеку долгих лет, Церковь желает ему не "долгой биографии", а времени, чтобы он успел стать тем, кем его задумал Бог.
И здесь важно третье: быть достойными Царствия Небесного мы никогда не сможем – мы действительно не можем "заработать" рай как награду по заслугам. Но это не повод просить смерти и опускать руки. Царство Божие даруется милостью. И именно потому земная жизнь имеет смысл: она дана не для того, чтобы "заслужить", а для того, чтобы научиться принимать милость – через покаяние, через верность, через борьбу с унынием, через дела любви. Бог не ждет безгрешных. Он ждет обращающихся.
Поэтому христианский выход из такого состояния не в том, чтобы торопить конец, а в том, чтобы честно назвать свою боль и принести ее Богу. Не просить смерти как решения, а просить помощи, чтобы прожить день верно: «укрепи, вразуми, научи терпению, дай силы не ожесточиться, помоги мне не уйти в отчаяние». Земная жизнь тяжела, но она не лишена смысла, потому что здесь еще возможно покаяние, возможно добро, возможно изменение. И пока Господь дает человеку время, это значит, что Он не оставил его, а терпеливо ведет ко спасению.
Просьба о смерти часто рождается из ощущения, что дальше невозможно. Но именно в этом месте христианство говорит другое: человеку это невозможно, Богу же возможно. И потому правильная просьба – не «забери меня», а «помоги мне не потерять Тебя, пока я жив».
🌿🕊🌿