Оленька, воспитательница младшей группы детсада «Колокольчик», девушка нрава кроткого и внешности почти сказочной, в тот вечер впервые в жизни всерьез подумывала о том, чтобы начать курить — или хотя бы громко и нецензурно выругаться на всю тихую улицу.
— Вы поймите, деточка, это же чистый альтруизм со стороны города! — вкрадчиво гудел над ухом господин в костюме цвета мокрого асфальта. — Ваша квартира в этом дореволюционном клоповнике — обуза. Стены трещат, перекрытия гнилые, а мы предлагаем вам обмен «ключ в ключ» на новенькую студию в ЖК «Лазурные дали». С видом на лес! С панорамными окнами! Только подпишите предварительный договор мены, пока комиссия не признала дом аварийным без права компенсации.
Оленька сжала в кулаке ключи от дедушкиной квартиры. Дед, старый профессор геологии, оставил ей это «родовое гнездо» в центре города полгода назад, и вот сейчас Оленька вступала в права наследования, Квартира была странной: с высокими потолками, скрипучим паркетом и глубоким, заваленным старыми картами подвалом, вход в который вел прямо из кухни.
Мошенники — а это были именно они, «черные риелторы» под маской муниципальных служащих, — обложили Оленьку грамотно. В почтовом ящике каждый день появлялись предписания о «немедленном выселении», в подъезде дежурили хмурые личности, а этот тип в сером, назвавшийся Аркадием, буквально караулил её у ворот детского сада.
Именно там их и застал Влад — отец пятилетнего Тимофея, мальчика из ее группы в детсаду. Влад был мужчиной тихим, но каким-то монолитным. Он работал ведущим инженером в крупной геодезической компании и обладал взглядом человека, который видел горы насквозь.
— Ольга Николаевна, у вас что-то случилось? — голос Влада прозвучал как удар колокола, заставив Аркадия заметно втянуть голову в плечи. — Вы на прогулке сегодня были бледнее, чем манная каша.
Оленька, не выдержав, в три минуты выложила всё: и про «аварийный» дом, и про «Лазурные дали», и про настойчивого Аркадия.
Влад внимательно изучил визитку Аркадия, которую тот забыл забрать, и его губы тронула едва заметная, хищная улыбка.
— «Лазурные дали», говорите? Ольга Николаевна, этот ЖК — замороженная стройка в тридцати километрах от города, там из удобств только фундамент и лягушки. А ваш дом в центре... Постойте-ка.
Он достал планшет, быстро зашел в базу данных землепользования и через минуту присвистнул.
— Всё ясно. Прямо под вашим домом собираются открывать выход новой станции метро. Ваша квартира после этого будет стоить как небольшое княжество в Европе. Эти стервятники хотят выселить вас до того, как цена взлетит до небес.
— Мы не просто им откажем, — сказал Влад, когда они вечером сидели на Олиной кухне, заставленной дедушкиными образцами минералов. — Мы заставим их самих умолять нас забрать у них деньги. Ольга Николаевна, вы умеете хранить тайну?
Оленька испуганно кивнула.
— Мы разыграем классическую схему «жадность против хитрости». Ваши маклеры думают, что вы — легкая добыча. Давайте покажем им, что эта квартира скрывает нечто поинтереснее, чем выход в метро.
На следующий день Оленька, четко следуя инструкциям Влада, позвонила Аркадию. Её голос дрожал — на этот раз от предвкушения.
— Аркадий... я согласна на обмен. Но тут такое дело... Я полезла в дедушкин подвал за вареньем и нашла сейф. Вмурованный в стену. И в нем... — она сделала театральную паузу, — старые бумаги. «Закладные листы государственного казначейства 1914 года». Там написано — «на предъявителя». Золотой стандарт.
Аркадий на том конце провода едва не подавился кофе.
— И... много их? — прохрипел он.
— Две пачки. Тяжелые. Влад, мой знакомый адвокат, говорит, что их можно обналичить через швейцарский банк, но нужно право собственности на помещение, где они найдены, иначе государство заберет семьдесят пять процентов как клад.
Через два дня в квартире Оленьки собрался весь «цвет» теневого риелторского бизнеса. Аркадий привел своего босса — лощеного типа с золотыми зубами, которого представили как «главного юрисконсульта администрации».
Влад сидел в углу в строгом костюме и с непроницаемым лицом. На столе стояла старая железная коробка, из которой заманчиво торчали края пожелтевших с вензелями бумаг (мастерски распечатанных Владом на состаренном пергаменте).
— Значит так, — босс жадно косился на коробку. — Мы аннулируем договор обмена. Нам нужна эта квартира в полную собственность. Прямо сейчас. Мы выкупаем её у вас за рыночную стоимость плюс бонус за... э-э... срочность. Пять миллионов рублей налом прямо здесь.
— Пять? — Влад лениво поднял глаза. — Вы издеваетесь? Тут облигаций на сто миллионов по нынешнему курсу золота. Ольга Николаевна, не подписывайте. Мы сами оформим клад.
— Какое «сами»?! — взвизгнул Аркадий. — Пока вы оформите, дом снесут! Завтра комиссия! Берите пять миллионов и валите в свою деревню!
Босс, ослепленный видом «золотых» бумаг, достал из портфеля пухлые пачки купюр. Жадность — великая сила; она отключает мозг даже у самых тертых калачей. Им казалось, что они обманывают «глупую училку», забирая у неё сокровище за бесценок.
— Подписывайте договор купли-продажи! — потребовал босс. — Вот деньги, проверяйте!
Оленька дрожащей рукой подписала бумаги. Влад быстро пересчитал деньги, кивнул и шепнул: «Бежим».
Когда за Олей и Владом захлопнулась дверь, мошенники бросились к коробке.
— Моё! — рычал Аркадий, выхватывая бумаги. — Теперь мы короли!
Он развернул первую облигацию. На обратной стороне красивым каллиграфическим почерком было написано:
«Геология — наука точная. Но жадность — это болезнь. Данные бумаги являются учебным пособием по истории полиграфии. С уважением, Влад и Ольга».
— Что?! — босс затрясся. — В подвал! Быстро в подвал, там должен быть сейф!
Они ворвались в подвал, но вместо сейфа обнаружили там... бригаду рабочих в жилетах «Метрострой».
— Вы кто такие? — рявкнул бригадир. — Сюда нельзя! Здесь через десять минут пробку вышибаем, выход новой станции проектируем. Жильцов всех расселили, эта квартира выкуплена городом по спеццене неделю назад. Вот документы!
Оказалось, что пока мошенники готовили аферу, Влад помог Оленьке официально оформить сделку купли-продажи по максимальному рыночному тарифу как за «стратегически важный объект». А те пять миллионов, что мошенники принесли в портфеле, были их собственной «доплатой» за глупость.
Вечером того же дня в уютном кафе Оленька сидела напротив Влада. Перед ней лежала банковская книжка с суммой, которой хватило бы на три просторные квартиры.
— Влад, я до сих пор не верю... — прошептала она. — Это же было так опасно! А если бы они проверили бумаги сразу?
— Оля, такие люди видят только то, что хотят видеть, — Влад накрыл её ладонь своей. — Они искали золотую жилу, а нашли урок здравого смысла.
Тимофей, сидевший рядом и уплетал мороженое, вдруг спросил:
— Папа, а Ольга Николаевна теперь будет жить с нами? У неё же теперь много денег, она может купить нам большой конструктор!
Влад посмотрел в сияющие глаза Оленьки и улыбнулся:
— Знаешь, Тим, я думаю, конструктор мы купим в любом случае. А насчет «жить с нами»... это мы сейчас обсудим.
Оленька покраснела, но руку не убрала. Это бы
ла её самая изящная победа — не над мошенниками, а над собственным одиночеством.