Кристина вошла в квартиру так, словно ступала по палубе тонущего корабля — брезгливо и с опаской. Её острые каблуки цокали по дубовому паркету, выбивая дробь, которая эхом разлеталась под высокими потолками сталинского дома.
— Ну вот, Крис, — Виталий поставил чемоданы у вешалки и виновато улыбнулся. — Здесь мы и будем жить. Проходи, осваивайся.
Тамара Игоревна вышла из гостиной, поправляя шаль на плечах. Она не любила суеты, но сегодня день был особенным: единственный сын, её Виталик, привел в дом законную жену. Тамара Игоревна знала о Кристине немного: молодая, яркая, из тех, кто знает цену вещам, но не всегда знает цену труду.
— Здравствуйте, Тамара Игоревна, — Кристина изобразила улыбку, но глаза её продолжали сканировать пространство. — Ой, какие потолки… И лепнина. Это же, наверное, еще при царе Горохе делали?
— Дом пятьдесят третьего года постройки, — сухо ответила Тамара Игоревна. — Капитальный ремонт был десять лет назад.
Кристина провела пальцем по массивной столешнице трюмо, стоявшего в прихожей. Пыли не было, но девушка все равно демонстративно отряхнула руку.
— Темновато у вас, — вынесла она вердикт. — И этот паркет… Он, конечно, натуральный, я понимаю, но цвет такой… Депрессивный. Скрадывает пространство. Виталик, ты не находишь?
Виталий, который в этом доме вырос и знал каждую трещинку на паркете, замялся.
— Ну, он добротный, Крис. Дуб.
— Дуб — это прошлое, милый. Сейчас в тренде воздух, свет, скандинавский минимализм, — она обернулась к свекрови. — Вы не против, если мы тут немного… освежим? Всё-таки нам здесь жить, детей растить. Хочется, чтобы энергия успеха циркулировала свободно, а не застревала в советских шкафах.
Тамара Игоревна чуть прищурилась. Фраза «нам здесь жить» резала слух. Не «вы нас пустили пожить», а именно так — по-хозяйски, безапелляционно.
— Освежить можно, — спокойно ответила хозяйка. — Поменять шторы, купить плед. Это всегда пожалуйста.
Кристина переглянулась с мужем. В её взгляде читалось снисхождение к «старомодной бабуле», которая не понимает масштаба замысла.
— Шторы — это само собой, — хмыкнула невестка. — Но я имела в виду концептуальные изменения. Виталик, занеси вещи в нашу комнату. Я пока осмотрю кухню.
Когда сын с грохотом потащил чемоданы по коридору, Тамара Игоревна осталась стоять в прихожей. Она чувствовала: в её крепость, которую она берегла и обустраивала годами, вошёл троянский конь. И этот конь был очень голоден.
***
Вечером, когда Тамара Игоревна ушла к себе читать, из комнаты молодых доносился приглушенный, но настойчивый шепот.
— Виталь, ну ты посмотри на эту ванную, — капризно тянула Кристина. — Плитка розовая! Это же моветон. Я не смогу там расслабиться. А кухня? Этот гарнитур видел Брежнева!
— Крис, гарнитур из массива, мама его на заказ делала, — бубнил Виталий.
— Массив, пассив… Виталик, мы современная семья! Ты же хочешь, чтобы я была счастлива? Чтобы я улыбалась, когда готовлю тебе завтрак?
— Конечно, хочу.
— Тогда нам нужен ремонт. Нормальный, современный евроремонт. Снесем эту перегородку между кухней и гостиной, сделаем студию. Поменяем полы на ламинат светлый, выкинем этот хлам.
— Мама не согласится сносить стены, — робко возразил Виталий. — И потом, это дорого. У нас сейчас нет лишних денег, мы же на свадьбу потратились.
— У нас есть твоя «подушка», — жестко перебила Кристина.
Повисла тишина. Виталий копил эти деньги пять лет. Откладывал с каждой зарплаты, отказывал себе в отпуске, не менял машину. Это была его неприкосновенная заначка, его фундамент уверенности в завтрашнем дне.
— Это на крайний случай, Крис. На здоровье, на… не знаю, на расширение жилплощади в будущем.
— А сейчас не крайний случай? — голос Кристины задрожал, в нем появились слезливые нотки. — Мы живем в музее! Я чувствую себя здесь чужой, Виталик. Неужели тебе жалко бумаги ради нашего комфорта? Ты же мужчина, добытчик. Ты привел жену в дом, так сделай этот дом пригодным для жизни! Или ты хочешь, чтобы я зачахла в этой пыли?
Виталий вздохнул. Он любил Кристину. Любил её яркость, её напор, даже её капризы казались ему проявлением тонкой душевной организации. Ему хотелось быть для неё героем, волшебником, который щелчком пальцев меняет розовую плитку на итальянский керамогранит.
— Ладно, — сдался он. — Я поговорю с мамой. Но стены сносить не будем, только косметика.
— Ты мой лев! — взвизгнула Кристина. — Стены обсудим потом. Главное — начать.
За стеной Тамара Игоревна отложила книгу. Она не слышала слов, но прекрасно слышала интонации. Хищник загнал жертву в угол. Охота началась.
Финансовый пылесос
Разговор с матерью состоялся на следующее утро. Виталий, пряча глаза, сбивчиво объяснял, что «миру нужны перемены», что «молодежь привыкла к другому уровню эстетики» и что он, Виталий, готов всё оплатить сам.
— Виташа, — Тамара Игоревна помешивала чай серебряной ложечкой. — Ты уверен? Это твои накопления. Ты собирал их на первый взнос, хотел свою квартиру брать.
— Мам, ну какую свою? — вмешалась Кристина, вплывая в кухню в шелковом халате. — Цены на жилье улетели в космос. Этих денег сейчас хватит только на кладовку в новостройке за МКАДом. А здесь — центр, метры, высота! Глупо ютиться в ипотечной конуре, когда есть такое роскошное пространство. Нужно просто его… огранить. Вложиться в него. Это же инвестиция! Мы улучшаем наше общее родовое гнездо.
Слово «наше» резало слух Тамары Игоревны, как скрежет стекла.
— Инвестиция, значит, — повторила она. — Хорошо. Я не против ремонта. Но у меня условие: несущие стены не трогать, историческую лепнину не сбивать. В остальном — развлекайтесь.
Кристина победно улыбнулась. Она услышала главное: доступ к ресурсам открыт.
Начался ад. Тихая квартира превратилась в строительную площадку. Дубовый паркет, который лежал полвека и мог пролежать еще столько же, был безжалостно выломан. — Он скрипит! — заявила Кристина. — И цвет ужасный. Будет наливной пол. Белый глянец.
Виталий только успевал доставать карту. — Виталик, смотри, я нашла идеальную плитку для ванной! Итальянская коллекция, ручная работа. Стоит, конечно, как крыло самолета, но это же на века! — Виталик, эти двери — просто позор. Нужны скрытые, под покраску. — Виталик, нужна новая сантехника. Ты же не будешь мыться в этой чугунной ванне? Нужна джакузи с подсветкой!
Тамара Игоревна жила в этой пыли, молча наблюдая, как исчезает привычный уклад. Её вещи перекочевали в коробки, её любимое кресло Кристина предложила «вынести на помойку, пока никто не видит», но тут Тамара Игоревна встала грудью: — Кресло останется в моей комнате. Это не обсуждается.
— Ну как знаете, — фыркнула Кристина. — Просто оно ломает всю геометрию пространства.
Деньги таяли. Виталий становился все мрачнее. Он видел, как цифры на его счету стремятся к нулю, но остановиться уже не мог. Кристина, как опытный дирижер, управляла процессом, не вкладывая ни рубля. Она только тыкала пальцем в каталоги и картинки в интернете.
— Крис, может, попроще смеситель возьмем? — робко предлагал Виталий. — Тот, за тридцать тысяч, тоже неплохой. — Виталь, ты что, на мне экономишь? — Кристина округляла глаза. — Дешевая сантехника — это вечные протечки. Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи. Плати, милый, это же для нас.
Однажды вечером, когда рабочие ушли, оставив после себя запах цемента и штукатурки, Тамара Игоревна нашла сына на кухне. Он сидел перед калькулятором на телефоне, обхватив голову руками.
— Много ушло? — тихо спросила она.
Виталий вздрогнул. — Почти всё, мам. Осталось тысяч сто. А еще мебель не заказана. Кристина хочет диван из какой-то эко-кожи, он стоит двести.
— А ты? Чего хочешь ты, сынок?
— Я хочу, чтобы это закончилось, — признался он. — Я устал. Я просто хочу тишины.
— Тишина стоит дорого, — заметила мать. — Но иногда платить приходится не деньгами, а чем-то большим. Ты чеки сохраняешь?
— Зачем? — удивился Виталий. — Мы же для себя делаем.
— Ну, мало ли. Гарантия, брак. Сохраняй, Виташа. И договоры с бригадой тоже.
Ремонт завершился через три месяца. Квартира изменилась до неузнаваемости. Белые стены, глянцевый пол, точечное освещение вместо люстр, минималистичная мебель. Квартира стала холодной, как операционная, но Кристина сияла. Она ходила по комнатам, как королева, оглядывая свои владения.
— Ну вот! — воскликнула она, собирая всех за новым стеклянным столом на ужин. — Теперь здесь можно жить. Теперь не стыдно гостей позвать. Правда, Виталик?
Виталий кивнул, устало ковыряя вилкой в тарелке. Он чувствовал себя опустошенным. Его «подушка безопасности» превратилась в этот холодный пол и стены.
— Тамара Игоревна, — обратилась Кристина к свекрови, наливая себе сок. — Я тут подумала… Мы так здорово всё обустроили, но нам с Виталиком нужно больше приватности. Вы же понимаете, молодая семья, планирование детей…
Тамара Игоревна медленно подняла глаза на невестку. — И что ты предлагаешь?
— Ну, у вас же есть чудесная дача. Зимняя, теплая. Там воздух, природа, грядки ваши любимые. Вам там будет гораздо лучше, чем в душном городе. А мы бы здесь остались, обживались. Вам же эта роскошь, по сути, ни к чему, вам главное — покой. А мы бы вам продукты возили по выходным.
В комнате повисла звенящая тишина. Виталий поперхнулся и закашлялся.
— Кристина, ты что? — прохрипел он. — Мама здесь живет. Это её дом.
— Ну и что? — Кристина невинно хлопала ресницами. — Дом большой, а мы семья. Надо рационально использовать ресурсы. Маме там лучше, нам здесь нужнее. Это логично. Мы столько денег вбухали в этот ремонт, Виталик! Твоих денег! Имеем мы право пожить для себя без надзора?
Тамара Игоревна аккуратно положила салфетку на стол. В её взгляде не было ни гнева, ни обиды. Только холодное, расчетливое спокойствие игрока, который открывает козыри.
— Значит, на дачу? — переспросила она. — Чтобы не мешать вам наслаждаться инвестициями?
— Ну зачем так грубо? — поморщилась Кристина. — Просто пожить раздельно. Для блага всех.
— Хорошо, — кивнула Тамара Игоревна. — Я поняла твою позицию. Сейчас я принесу десерт. И кое-какие бумаги.
Она встала и вышла из комнаты.
Холодный душ
Тамара Игоревна вернулась через минуту. В руках у неё был не торт, а плотная папка на завязках. Она положила её на стеклянный стол, и звук этот прозвучал как выстрел.
— Кристина, ты очень грамотно рассуждаешь об инвестициях и ресурсах, — начала Тамара Игоревна, развязывая тесемки. — Но есть один нюанс, который ты, в силу молодости и амбиций, упустила. Юридический.
Она достала первый документ — свидетельство о собственности.
— Смотри внимательно. Кто здесь записан?
Кристина, чувствуя неладное, вытянула шею. — Ну вы… И что? Виталик же здесь прописан! Он сын!
— Прописан, — согласилась Тамара Игоревна. — Регистрация дает право пользования, но не владения. Виталий отказался от приватизации в мою пользу еще в девяностых, когда мы оформляли документы. Это раз. Второе — вот завещание.
Она показала второй лист, но не дала в руки. — Здесь написано, что квартира переходит Виталию только после моего ухода из жизни. Никаких дарственных я не оформляла. И третье.
Тамара Игоревна достала калькулятор. — Ты сказала, что вы «вбухали кучу денег». Давай уточним. Вбухал Виталий. Со своих добрачных накоплений. Ты не работала эти три месяца, занималась «дизайном». Твоих финансовых вложений здесь — ноль.
— Мы в браке! — взвизгнула Кристина, вскакивая со стула. — Бюджет общий! Всё, что потрачено в браке, делится пополам! Я имею право на половину этого ремонта!
— Ошибаешься, милая, — голос Тамары Игоревны стал жестким, как металл. — Ремонт — это, говоря юридическим языком, неотделимые улучшения. Ты не можешь забрать с собой плитку, отодрать обои или выковырять скрытые двери. Они теперь — часть моей квартиры. Моей собственности.
— Тогда верните деньги! — заорала Кристина, лицо её пошло красными пятнами. — Виталик, скажи ей! Мы потратили три миллиона! Пусть она вернет нам три миллиона, и мы уйдем!
Виталий сидел, опустив голову, не смея взглянуть на мать.
— На каком основании я должна вам что-то возвращать? — искренне удивилась Тамара Игоревна. — У нас был договор подряда? Я писала расписку, что занимаю у вас деньги? Нет. Вы по собственной инициативе, добровольно, решили сделать подарок маме. Обновили интерьер. Спасибо большое. Очень щедро.
— Какой подарок?! — Кристина задыхалась. — Мы для себя делали!
— Но делали-то в чужой квартире, — парировала свекровь. — Любой юрист тебе скажет: если ты делаешь ремонт в чужой недвижимости без письменного договора о компенсации, ты делаешь это на свой страх и риск. Ты рискнула деньгами Виталия. И проиграла.
Кристина перевела бешеный взгляд на мужа. — Виталик, ты что молчишь?! Твоя мать нас грабит! Она кинула нас на три миллиона! Сделай что-нибудь!
Виталий медленно поднял голову. Он посмотрел на идеальные белые стены, на глянцевый пол, на искаженное злобой лицо жены. — Крис… Мама предупреждала. Она говорила, что это лишнее. Ты сама настояла. Ты говорила «инвестиция».
— Ты тряпка! — выплюнула Кристина. — Маменькин сынок! Я подам в суд! Я докажу!
— Попробуй, — спокойно предложила Тамара Игоревна. — Чеков у тебя нет, платил Виталий со своей карты. Договора с бригадой нет, они работали «в черную», чтобы сэкономить, я помню. В суде ты будешь выглядеть бледно.
Мать встала, давая понять, что аудиенция окончена. — А теперь насчет дачи. На дачу я не поеду. Мне и здесь хорошо, с новым ремонтом-то. А вот тебе, Кристина, здесь стало тесно. Я вижу, как ты мучаешься. Поэтому я, как хозяйка, прошу тебя освободить помещение. Виталий может остаться, он здесь зарегистрирован. А у тебя, дорогая, регистрация в общежитии в другом городе, насколько я помню по паспорту? Вот туда и поезжай.
— Виталик, мы уходим! — скомандовала Кристина, хватая телефон. — Сейчас же! Снимаем квартиру, а с этой… с этой мы еще разберемся!
Виталий не шелохнулся. — У меня нет денег на съем, Крис. На карте пусто. Ты же заказала тот диван вчера.
— Займи! Возьми кредит! Ты мужик или кто?!
Виталий посмотрел на мать. Тамара Игоревна стояла незыблемой скалой. Потом он посмотрел на жену. И вдруг увидел не любимую женщину, а капризную, жадную чужую тетку, которая только что спустила его пятилетний труд в канализацию ради красивой картинки.
— Я не буду брать кредит, — тихо сказал он. — И уходить я не буду. Это мой дом.
Кристина замерла. Рот её открылся в беззвучном крике. — Ах так… Значит, остаешься с мамочкой? Предатель! Да пошли вы все! Ноги моей здесь не будет!
Она рванула в спальню, и через минуту послышался грохот чемоданов. Она сметала в них свои вещи, брендовые тряпки, косметику. Через полчаса входная дверь хлопнула так, что, казалось, пошла трещина по новой итальянской штукатурке.
Эпилог
В квартире воцарилась тишина. Та самая дорогая тишина, о которой мечтал Виталий. Он сидел за столом, глядя на свое отражение в черном глянце выключенного телевизора.
Тамара Игоревна убрала папку с документами обратно в сервант. Подошла к плите, включила чайник. — Чай будешь? С мятой. Успокаивает.
— Мам, — голос Виталия был глухим. — Я идиот, да?
— Почему же? — Тамара Игоревна поставила перед ним чашку. — Ты просто влюбленный мужчина. Это бывает. Проходит.
— Три миллиона, мам. Три. Я мог бы студию купить. А теперь у меня только эти стены и… плитка.
— Ну, плитка неплохая, — философски заметила мать, оглядывая ванную. — И полы ровные. Не скрипят. Считай, что ты оплатил очень дорогой курс обучения в университете жизни. Тема диплома: «Имущественные права и их защита в браке». Ты сдал экстерном.
Виталий горько усмехнулся. — Дороговато вышло за диплом.
— Зато на всю жизнь запомнишь, — Тамара Игоревна погладила его по плечу. — Фундамент, сынок, надо строить на своей земле. А если строишь на чужой — будь готов, что тебя попросят на выход. Хорошо, что это была я, а не какая-нибудь теща.
Виталий сделал глоток чая. Горячая жидкость обожгла горло, приводя в чувство. Кристина ушла, забрав с собой иллюзии. Деньги ушли, превратившись в интерьер. Осталась мама. И этот дом. И почему-то, несмотря на потерю, ему вдруг стало легко. Будто вместе с Кристиной из квартиры выветрилась та самая «энергия успеха», которая на поверку оказалась просто жадностью и глупостью.
— А диван, который она заказала? — вдруг вспомнил Виталий. — За двести тысяч.
— Отменим, — махнула рукой Тамара Игоревна. — Закон о защите прав потребителей позволяет. Вернут деньги — купишь себе что-нибудь полезное. Или снова начнешь копить. Ты парень упертый, накопишь.
Виталий посмотрел на мать и впервые за полгода улыбнулся. Искренне. — Спасибо, мам.
— Пей чай, инвестор, — усмехнулась она. — Завтра новый день.
Наш канал на MAX: подпишись, чтобы не пропустить новые истории
Источник: Фундамент на песке