— Прокат автомобилей для твоих родителей оплачивать не стану, — Кристина сказала спокойно, будто про погоду. — Хватит.
Андрей замер с кружкой кофе. Секунда — и привычный утренний уют кухни с хлопающей форточкой, запахом остывшего хлеба и бульканьем чайника распался, как тонкий лёд под ногой.
— Что значит «хватит»? — он нахмурился. — Они же едут в санаторий, я обещал помочь.
— Обещал — ты, — Кристина поправила скатерть, выровняла под ней угол. — А оплачивать почему-то всегда я.
— Да не начинается... — Андрей махнул рукой. — Ну что ты опять заводишься? Семья же.
Она устало посмотрела на него: светлые волосы, немного поблёкшие, упрямо собранные в пучок, взгляд прямой, но притихший.
— Андрей, — тихо, — это не про деньги.
— А про что тогда? — раздражённо. — Про принципы твои вечные?
Она промолчала. Слышно было, как за стеной сосед включил телевизор — что-то громкое, про новости. Кристина поставила чашку в раковину. Вода зашипела на раскалённом дне, пошёл лёгкий пар.
— Ты вечно всё принимаешь в штыки, — Андрей не унимался. — Мои родители тебя никогда ни о чём не просили.
— Конечно, — усмехнулась. — Только ты за них просишь. Каждый раз.
Он вздохнул.
Кофе в его чашке остыл. На подоконнике высыхали мокрые листья — Кристина утром принесла их с крыльца, выбросить не успела.
— Я просто не понимаю, зачем всё портить, — Андрей повторил. — Там пару тысяч, не больше.
— А я понимаю, — спокойно ответила она. — Потому что не в деньгах дело.
Днём Кристина шла с работы поздно. Моросил дождь — тот самый противный, когда капли не слышно, но лицо сырое. Руки зябли, зонт лопнул неделю назад, новый всё некогда купить.
В доме пахло холодным супом. Андрей сидел за столом, листал телефон.
— Пришло сообщение от мамы, — сказал не глядя. — Они уже забронировали.
— За мой счёт? — тихо.
— Я сказал, что ты занята, я сам оплатил. Но ты всё равно обиделась, да?
— Нет. — Она сняла пуховик, повесила. — Просто забыла, когда мы стали жить с твоими обещаниями.
Он отложил телефон.
— Ты чего добиваешься? Скандала? Чтобы я между тобой и родителями выбирал?
Кристина помедлила.
— Нет, Андрюша, просто чтобы ты понял. Я устала быть удобной.
Он фыркнул.
— Удобной. Тебе не стыдно такое говорить? Моя мать с тобой как с дочерью.
— Да, когда я вяжу ей носки. Или когда питаю всех на даче. А как вопрос денег — так всё сразу «Андрей разберётся».
— Ты сама всё это придумала.
Она не ответила. Подошла к плите, попробовала суп. Пересоленный. Выключила.
— Неудивительно, — сказала сама себе.
Вечером позвонила Даша, их дочь. Говорила про внука, про садик, про подарки. Весело, быстро. Кристина слушала и кивала, хотя по телефону кивать было некому.
— Мам, ты чё такая? Устала?
— Всё нормально, — сказала. — Просто день тяжёлый.
— Папа опять бурчит?
— Не бурчит. Просто... — замялась, — разные взгляды.
— А ты не сдавайся. Я же тебя знаю.
После звонка Кристина долго смотрела на экран. Потом выключила звук, положила телефон экраном вниз.
Следующие три дня она молчала. Говорила по делу — где носки, когда уйдёт стирка, расплатилась ли за коммуналку. Андрей сначала изображал, что не замечает, потом начал ворчать.
— Холодная ты стала, — сказал он в одну из ночей. — Не разговариваешь нормально.
Кристина лежала спиной, вслушивалась в тикание часов.
— А раньше ты слушал, что я говорю? — наконец спросила.
Он замолчал.
На выходных приехала свекровь. С торта сыпалась крошка, в прихожей пахло мокрой шерстью — они привезли терьера, «чтобы не скучал».
— Ну, детки, вы чего расстроенные? — начала мать Андрея. — Андрей говорил, что у вас недопонимание. Это всё ерунда. Мы же семья.
Кристина натянуто улыбнулась.
— Семья, конечно.
— А прокат машин — я ведь и не хотела. Это Андрей настоял.
Кристина посмотрела на мужа. Тот замялся.
— Ну, я думал, вам так удобнее будет...
Мать махнула рукой.
— Ладно, пустяки. Главное — мир.
Она улыбнулась, но в глазах мелькнула тень — быстрая, как от фары на мокрой улице.
Когда они уехали, Кристина закрыла дверь, опёрлась лбом о холодное дерево. Потом медленно пошла на кухню, сняла чайник. Дрожали руки.
— Я не хочу больше так, — сказала в пустоту.
На столе лежал их общий кошелёк. Она достала карточку, подержала в пальцах. Потом положила обратно.
Поздним вечером Андрей подошёл.
— Крис, — мягко. — Ну ты чего? Мама обиделась, сказала, что зря ездили.
— Зря ездили? — Она усмехнулась. — Или зря я перестала всё оплачивать?
— Ты перегибаешь.
— Да? — Она подняла взгляд. — А я думаю, только начинаю говорить то, что думаю.
Он отвернулся.
— Не хочу ссор.
— Я тоже, — спокойно. — Только жить в постоянной удобности — это ведь тоже ссора, просто без слов.
Через неделю Кристина пошла разбирать антресоль — перед праздниками решила выкинуть старьё. Пыль, коробки, пакеты — и среди всего этого — аккуратный конверт. Старый, жёлтый, с надписью её почерком: «Родители Андрея — отпуск 2021».
Она открыла. Внутри лежал чек. На ту самую сумму, что два года назад она занимала подруге. Тогда Андрей говорил, что его родители заплатили за путёвку сами.
Она присела прямо на табуретку. Секунду смотрела на чек, потом перевернула — а на обороте подпись: «Верну, когда всё устрою. Спасибо, Кристина». Почерк — свекрови.
Сердце сбилось.
Она вспомнила, как тогда мать Андрея принесла ей ту самую вязаную шаль. Сказала: «Ты у меня золотая. Мы сами всё оплатили». А сама, выходит, возвращала потихоньку.
Кристина сидела тихо. Рядом тикали часы. Запах чая — остывшего — смешался с пылью.
Она вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось — не от обиды, от какого-то нехотя поднявшегося тепла.
Не эгоизм это был. Не привычка брать. А, может, попытка сохранить лицо. Чтобы сын не знал, что они брали у его жены.
Кристина провела пальцем по записи, улыбнулась — чуть, почти незаметно.
— Ну что ж, мама, — тихо сказала. — Всё-таки вы меня любили... по-своему.
На кухне щёлкнул выключатель — Андрей вернулся из ванной.
— Ты тут что делаешь?
Она сцепила конверт в руках, не оборачиваясь.
— Убираюсь, — ответила спокойно.
— Опять. — Он усмехнулся, подошёл ближе. — Странная ты стала.
Кристина посмотрела на него. В глазах — усталость, но уже без прежней обиды.
— Может, просто перестала быть удобной.
Он хотел что‑то сказать, но замер, не найдя слов.
Она положила конверт на стол.
— Андрей, — сказала тихо. — Завтра поговорим. Серьёзно.
Он кивнул. И впервые — без раздражения, без обороны. Просто испугался.
Кристина улыбнулась — устало, но ясно. За окном моросил дождь, темнота в четыре вечера легла на стекло.
Она прикрыла глаза — впервые без злости.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...