3 февраля 1910 года в Хабаровске, под гром аплодисментов и щелчки фотоаппаратов, закончилась одна из самых безумных авантюр в истории русской географии. Штабс-капитан Владимир Арсеньев, похожий больше на ходячий скелет, чем на бравого офицера, доложил об успешном завершении «Юбилейной» экспедиции.
Вся эта затея была посвящена 50-летию присоединения Приамурья к России. Но вместо парадного марша по новым территориям, Арсеньев и его команда устроили себе 19 месяцев выживания в режиме «хардкор». Они ели гнилую рыбу, теряли рассудок, хоронили друзей и доказывали, что русский человек способен пройти там, где ломается даже железо.
Мы привыкли видеть Арсеньева как благообразного ученого в пенсне, автора книжек про Дерсу Узала. Но в реальности это был Индиана Джонс с погонами, только вместо хлыста у него была винтовка, а вместо нацистов — тигры, хунхузы и беспощадная уссурийская тайга.
Эта история о том, как группа смельчаков отправилась искать дорогу к морю, а нашла 21 день голода, отчаяние и ту грань, за которой человек превращается в зверя.
Команда самоубийц
Инициатором всего этого безобразия (в хорошем, научном смысле) был генерал-губернатор Павел Унтербергер. Он дал Арсеньеву карт-бланш, деньги и задание: исследовать северный Сихотэ-Алинь. Карты того времени в этом районе напоминали детские рисунки: «тут гора, тут река, а тут, наверное, драконы».
Арсеньев собрал команду, достойную голливудского блокбастера.
- Владимир Арсеньев — лидер, фанатик науки, человек-сталь.
- Тимофей Николаев — его зам, ветеран двух войн, хозяйственник.
- Наум Десулави — ботаник, швейцарец, статский советник. Единственный, кто вовремя понял, во что ввязался, и сбежал (об этом позже).
- Иосиф Дзюль — железнодорожник и охотник-любитель.
- Степан Гусев — геолог (спойлер: его психика не выдержит).
- Стрелки и казаки — простые мужики, тягловая сила и огневая мощь экспедиции.
- Проводники: китаец Чжан-Бао (бывший охотник на бандитов-хунхузов) и нанаец Тимофей Косяков.
Им предстояло пройти от Амура через хребет к морю, найти путь для железной дороги (которую построят намного позже) и просто выжить.
Легкое начало и первый «слив»
Стартовали бодро. В июне 1908 года отряд высадился на Амуре и пошел вверх по реке Анюй. Места дикие, красивые. Лодки, нанятые у местных гольдов (нанайцев), скользили по воде. Ботаник Десулави собирал цветочки, геолог Гусев стучал молотком по камням. Идиллия.
Но чем дальше они углублялись в горы, тем понятнее становилось: прогулки не будет. Дожди лили стеной. Реки вздувались. Гнус (мошкара) жрал людей заживо.
В середине июля Десулави, человек умный и европейски прагматичный, посмотрел на всё это, оценил перспективы и сказал: «Знаете, ребята, я, пожалуй, пойду собирать гербарий обратно к устью». Он сослался на то, что может не успеть вернуться из отпуска, и уехал. Это было самое мудрое решение в его жизни. Остальным предстояло заглянуть в бездну.
Перевал в неизвестность
21 июля Арсеньев отпустил нанятых лодочников. Дальше — только пешком. Они начали штурм хребта Сихотэ-Алинь.
Это вам не Альпы с уютными шале. Это бурелом, скалы, осыпи и снова бурелом. Люди шли с тяжеленными рюкзаками, падая от усталости каждые сто метров. Еда начала заканчиваться. Арсеньев ввел жесткую экономию.
«Лесная пустыня» — так он назвал эти места. Ни зверя, ни птицы, ни следов человека. Только бесконечные деревья и шум ветра.
Когда они наконец перевалили через хребет и спустились в долину реки Хуту (приток Тумнина), казалось, что самое страшное позади. Река должна была вывести их к морю, к Императорской гавани, где их ждал вспомогательный отряд с припасами.
Оставалась «мелочь»: построить лодки и сплавиться.
Река неудачи
Они нашли огромные тополя, свалили их и выдолбили лодки-долбленки (баты). Дело привычное для таежников. Но тут в игру вступил злой рок.
Тополь — дерево мягкое, легкое, но лодки из него получаются валкие, неустойчивые. А река Хуту оказалась горной, быстрой, с порогами и заломами (нагромождениями бревен).
Первая же попытка сплава закончилась катастрофой. Лодка перевернулась. Утонули палатки, намокли ружья, испортилась большая часть чумизы (крупы) и муки. Фотоаппарат и кассеты тоже приняли водные процедуры.
Арсеньев, скрепя сердце, приказал сушить сухари из того, что осталось. Они пошли дальше. Часть людей на лодках, часть берегом.
Через пару дней — вторая авария. Лодка врезалась в берег, сломала нос.
13 августа — финал водной эпопеи. Очередное крушение. Потонуло почти все снаряжение.
Арсеньев понял: дальше плыть нельзя. Река их убьет. Он приказал бросить лодки, взять только самое ценное (дневники, карты, оружие и остатки еды) и идти пешком.
В этот момент они перешагнули черту. Еды почти не было. До моря — неизвестно сколько. Вокруг — тайга, которая уже не казалась красивой. Она казалась кладбищем.
21 день в аду
Началась та самая знаменитая голодовка.
Представьте себе: вы идете по бурелому. У вас за спиной груз. Вы мокрые насквозь. А в желудке — пустота.
Сначала они доели остатки крупы. Потом начали есть всё, что хоть отдаленно напоминало органику. Ягоды, листья, мох. Грибы, от которых всех тошнило.
Психика начала сдавать. Люди, еще вчера дисциплинированные солдаты, превращались в зомби. Арсеньев писал:
«Все были сумасшедшие, все были душевнобольные; все ссорились между собой из-за всякого пустяка... Слабые духом начали говорить о самоубийстве».
Голод меняет сознание. Появляются галлюцинации. Тебе кажется, что за деревом кто-то стоит. Ты слышишь голоса. Тебе снятся пиры.
Однажды их собака нашла на берегу гнилую рыбу. Она воняла так, что в нормальном состоянии к ней бы не подошли на пушечный выстрел. Но люди бросились к собаке, отняли у нее эту тухлятину и съели. Это было пиршество.
Жертва Альпы
У Арсеньева была любимая собака — Альпа. Она прошла с ним тысячи километров, была верным другом и талисманом. Но к середине августа Альпа ослабела настолько, что не могла идти.
Арсеньеву пришлось сделать выбор, который будет сниться ему в кошмарах.
Он приказал застрелить Альпу.
Нет, не просто чтобы избавить от мучений. Собаку съели. Её мясом накормили людей и других собак. Это был акт каннибализма по отношению к другу, но он спас отряд. Остатки мяса берегли как зеницу ока.
Этот эпизод показывает всю степень отчаяния. Арсеньев, гуманист и любитель природы, переступил через себя, чтобы спасти своих людей.
Спасение в тухлой кете
16 августа им улыбнулась призрачная удача. В протоке нашли кету. Рыба шла на нерест, но многие рыбины уже отнерестились и умирали. Это была «снулая» рыба — полуразложившаяся, с белыми пятнами грибка, вялая.
Люди набросились на нее и ели сырой. Прямо с чешуей и костями. Только утолив первый, звериный голод, они развели костер и начали сушить рыбу впрок. Эта «рыбная диета» дала им силы идти еще несколько дней.
Но этого было мало. Впереди была неизвестность.
Подвиг Чжан-Бао
К 20-м числам августа отряд фактически перестал существовать как боевая единица. Это была группа умирающих доходяг. Переводчик-нанаец Тимофей Косяков и китаец Чжан-Бао заболели. Они не могли идти.
Арсеньев встал перед дилеммой: бросить их и попытаться спасти остальных, или остаться и умереть всем вместе. Для русского офицера первый вариант был невозможен.
И тут Чжан-Бао совершил подвиг. Этот китаец, бывший охотник за головами, обладал железной волей. Утром 22 августа, собрав последние силы, он встал и ушел вперед один. Без вещей, без оружия.
Он пошел искать помощь.
Арсеньев и остальные остались ждать. Они сделали «оморочку» (легкую лодочку из коры), чтобы отправить еще двоих гонцов вниз по реке. Надежда таяла с каждым часом.
Чудо на реке
Чжан-Бао не умер. Он шел, полз, карабкался два дня. И он нашел.
Неподалеку, на побережье, их уже искали. Штабс-капитан Николаев, который благополучно добрался до Императорской гавани морем, понял, что Арсеньев опаздывает. Он поднял тревогу. Он нанял местных орочей (коренной народ) и отправил их вверх по реке.
И вот, на берегу реки встретились два мира. Полуживой китаец и спасательный отряд.
Но самое интересное, как нашли сам лагерь Арсеньева. Орочи, проплывая по реке, увидели на берегу странных существ. Грязных, оборванных, похожих на леших. Орочи испугались. Они решили, что это злые духи или бандиты, и спрятались.
Но они заметили собаку. Это была собака Арсеньева (оставшаяся в живых). Собака — значит, люди.
Старшина орочей Федор Бутунгари (запомните это имя, он настоящий герой) сопоставил факты: слухи о пропавшей экспедиции и этих «леших». Он отправил гонцов к Николаеву.
25 августа Николаев с продуктами и лодками добрался до лагеря.
Сцена встречи была достойна финала драмы. Люди плакали, обнимались и... ели. Арсеньев, изможденный до предела, смог только пожать руку своему помощнику.
Железные люди
Казалось бы, после такого — только в госпиталь. Домой, в теплую постель, лечить нервы и желудок.
Но Арсеньев был сделан из другого теста. Отдохнув пару недель в Императорской гавани, отъевшись и отоспавшись, он... продолжил экспедицию.
Только трое не смогли идти дальше. Казак и стрелок, чье здоровье было подорвано необратимо, и геолог Гусев. Гусев сошел с ума. Голод и стресс сломали его психику. Его отправили в Хабаровск.
Остальные — Арсеньев, Николаев, Чжан-Бао и несколько стрелков — снова сели в лодки и пошли на юг. А потом, когда наступила зима, встали на лыжи и нарты.
Зимний переход 1909–1910 годов был не менее эпичным. Морозы под 40, глубокий снег, ночевки у костра («на таежном перине», как шутили). Они прошли 76 дней на лыжах. Перевалили хребет обратно, вышли к Амуру.
Финал и наследие
21 января 1910 года они вошли в Хабаровск. Город встречал их как космонавтов. Арсеньев, загорелый, обветренный, сделал доклад в Географическом обществе. Зал встал. Ему аплодировали стоя.
Экспедиция привезла уникальные данные. Карты, на которых наконец-то появились настоящие реки и горы, а не фантазии картографов. Коллекции растений, камней, этнографические записи (словари орочского и удэгейского языков). Они нашли стоянки каменного века и доказали, что жизнь в этих краях кипела тысячелетиями.
Но главным итогом стала книга. Письма, которые Арсеньев писал из тайги (когда была возможность передать их с оказией), и его дневники легли в основу повести «В горах Сихотэ-Алиня». Это не просто отчет. Это гимн человеческому духу.
Арсеньев показал, что тайга — это не просто лес. Это живой организм, жестокий, но справедливый. И чтобы выжить в нем, нужно стать его частью. Или умереть.
Эта история — урок нам всем. Когда кажется, что все плохо, что выхода нет и остается только лечь и умереть — вспомни Чжан-Бао, который пошел вперед. Вспомни Арсеньева, который ел тухлую рыбу, но не бросил товарищей. И вспомни, что даже после самого темного и голодного месяца можно встать на лыжи и пройти еще тысячу километров.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!