3 февраля 1451 года в городе Эдирне, тогдашней столице османов, на трон во второй раз взошел молодой человек по имени Мехмед. Ему было 19 лет. Европейские монархи, узнав об этом, выдохнули с облегчением. «А, это тот мальчишка, который уже правил и ничего не добился? — вероятно, думали они, попивая вино в своих замках. — Ну, с ним проблем не будет. Он слаб, неопытен и, скорее всего, скоро снова слетит».
Они ошибались. Ошибались так фатально, как может ошибиться только тот, кто судит книгу по обложке, а султана — по его юношеским прыщам.
Этот «мальчишка» через два года совершит то, что не удавалось никому за тысячу лет. Он возьмет Константинополь. Он разрушит Восточную Римскую империю. Он заставит мир содрогнуться и признать, что Средневековье кончилось, и началась новая эра — эра пороха, артиллерии и абсолютной, безжалостной воли одного человека.
Его звали Мехмед II. Но история запомнила его под другим именем — Фатих. Завоеватель.
Трудное детство султанского сына
Мехмед не был любимчиком судьбы. Он был четвертым сыном султана Мурада II. Шансов на трон у него было примерно столько же, сколько у снеговика выжить в аду. Но его старшие братья умирали один за другим (подозрительно вовремя, но кто мы такие, чтобы судить?), и к 12 годам он остался единственным наследником.
В 1444 году его отец, уставший от войн и политики, решил уйти на пенсию. Он отрекся от престола и уехал в Манису выращивать тюльпаны (ну, или заниматься чем-то похожим). Мехмед стал султаном. В 12 лет.
Это был провал. Ребенка никто не слушал. Великий визирь Халил-паша (старый лис, который хотел мира и спокойствия) вертел им как хотел. Янычары бунтовали. А европейцы, увидев на троне ребенка, тут же собрали крестовый поход.
В итоге папа Мурад был вынужден вернуться из отпуска, разбить крестоносцев при Варне и снова занять трон. Мехмеда отправили обратно в провинцию, униженного и оскорбленного.
Этот урок он запомнил навсегда. «Власть не дают, её берут», — понял он. И когда в 1451 году отец умер по-настоящему, Мехмед вернулся в Эдирне уже другим человеком. Он был зол, амбициозен и одержим одной идеей. Идеей, которая называлась «Кызыл Элма» — Красное Яблоко. Константинополь.
Одержимость: Город, который нельзя взять
Константинополь был костью в горле Османов. Он стоял прямо посередине их владений, разделяя европейскую и азиатскую части империи. Он контролировал проливы. Он был символом христианского мира.
Но главное — он был неприступен. Его стены, построенные императором Феодосием тысячу лет назад, были чудом инженерии. Тройной ряд укреплений, рвы, башни. О них ломали зубы авары, персы, арабы, болгары и даже предки самого Мехмеда.
Для молодого султана взятие Города (именно так, с большой буквы, его называли) стало навязчивой идеей. Он ночами рисовал планы осады. Он не спал, он бредил. Ему нужно было доказать всем — отцу (посмертно), визирю Халилу-паше и всему миру, — что он не тот мальчик-неудачник.
Первым делом он занялся кадрами. Халил-паша, который умолял не начинать войну («Мы разоримся! Европа объединится!»), был оставлен на посту, но лишен реальной власти. Мехмед окружил себя «ястребами» — Заганосом-пашой и Турахан-беем. Людьми, которые готовы были идти за ним в огонь.
Горлорез и венгерский инженер
Подготовка к войне началась с наглости. На европейском берегу Босфора, прямо под носом у византийцев, Мехмед построил крепость Румелихисар. Ее название говорило само за себя — «Перерезающая горло» (Богаз-кесен).
Вместе с крепостью Анадолухисар на азиатском берегу она перекрыла пролив. Теперь любой корабль, идущий из Черного моря, должен был платить дань или быть потопленным. Византийский император Константин XI пытался протестовать, посылал послов. Мехмед велел отрубить послам головы. Дипломатия закончилась.
Но для штурма стен нужны были пушки. И тут на сцену выходит персонаж, достойный отдельного фильма. Урбан (или Орбан). Венгерский инженер, литейщик пушек.
Сначала Урбан пришел к византийцам. «Я могу сделать вам пушку, которая защитит город», — сказал он. Константин XI, у которого в казне гулял ветер, ответил: «Денег нет, но вы держитесь». Урбан пожал плечами и пошел к Мехмеду.
— Можешь сделать пушку, которая пробьет стены Вавилона? — спросил султан.
— Я могу сделать пушку, которая пробьет что угодно, — ответил Урбан. — Но мне нужно много бронзы и очень много золота.
— Бери сколько хочешь.
Так родилась «Базилика». Монстр артиллерии. Пушка длиной 8 (или даже 12) метров, которая стреляла каменными ядрами весом в полтонны. Чтобы притащить её к стенам Константинополя, потребовалось 60 быков и 400 человек. Она перезаряжалась три часа, но когда стреляла, земля дрожала на мили вокруг.
Осада: Стены против ядер
6 апреля 1453 года началась осада. Под стенами города стояло 80 тысяч османов (по другим данным — больше). Против них — жалкая горстка защитников. Всего около 7000 человек. Греки, генуэзцы, венецианцы.
Император Константин XI понимал, что обречен. Но он решил драться до конца. На помощь ему пришел генуэзский кондотьер Джованни Джустиниани Лонго — профессионал войны, мастер обороны. Он стал душой сопротивления.
Пушки Урбана начали свою работу. Каменные ядра врезались в стены Феодосия, выбивая куски кладки. Пыль, грохот, крики. Но древние стены держались. Ночью, пока турки спали, жители города — мужчины, женщины, монахи — таскали камни, землю, мешки с шерстью и заделывали бреши.
Это была гонка на выживание. Мехмед бесился. Его «чудо-оружие» работало медленно. Пушки взрывались, убивая канониров (Урбан, по одной из версий, так и погиб — разорванный собственным творением).
Флот в ловушке и цепь
У Константинополя было одно слабое место — Золотой Рог. Залив, защищавший город с севера. Стены там были слабее. Если бы турецкий флот вошел в залив, городу пришел бы конец.
Но вход в Золотой Рог был перекрыт гигантской железной цепью, натянутой между городом и Галатой (генуэзской колонией на другом берегу). Византийский флот стоял за цепью в безопасности.
Мехмед пытался прорваться. Четыре христианских корабля с зерном и оружием пробились через турецкую блокаду, нанеся унизительное поражение флоту султана. Мехмед в ярости въехал на коне в море, крича проклятия своему адмиралу Балтоглу. Адмирала избили палками (султан лично!) и лишили всего.
Нужно было что-то делать. И Мехмед придумал план, который звучал как бред сумасшедшего.
Корабли по суше: Безумие или гений?
Если нельзя пройти по воде, мы пойдем по земле.
Мехмед приказал построить деревянный настил через холмы Галаты. Длиной в несколько километров. Рельсы смазали жиром (по легенде, оливковым маслом и бараньим салом). И за одну ночь, 22 апреля, османы перетащили около 70 кораблей из Босфора в Золотой Рог.
Представьте ужас защитников, когда утром они увидели турецкие знамена в своей «безопасной» гавани. Это был психологический нокаут. Теперь защитникам пришлось растягивать свои скудные силы на еще один участок стены.
Византийцы попытались сжечь турецкие корабли ночью, но их предали (генуэзцы из Галаты, игравшие на два фронта, слили информацию султану). Атака провалилась, лучших моряков захватили и казнили на глазах у всего города. Император в ответ приказал отрубить головы пленным туркам на стенах. Жестокость порождала жестокость.
Последние дни: Знамения и тьма
К концу мая город был на грани. Еда кончалась. Стены были похожи на решето. Люди устали.
А еще были знамения. Лунное затмение. Густой туман. Странный свет вокруг купола Святой Софии (возможно, огни святого Эльма), который греки приняли за уходящий из города Святой Дух.
В лагере османов тоже было неспокойно. Осада затянулась. Халил-паша снова начал ныть: «Султан, надо уходить. Скоро придут венгры, приплывут венецианцы. Мы все погибнем».
Но Мехмед был непреклонен. «Или я возьму Город, или Город возьмет меня (мертвым)», — сказал он. 28 мая он объявил войскам: завтра штурм. Три дня на разграбление. Все богатства — вам. Мне — только стены и здания.
Войско взревело от восторга.
Штурм 29 мая 1453 года
Штурм начался после полуночи. Волнами. Сначала башибузуки — нерегулярные части, пушечное мясо. Их задача была просто измотать защитников. Греки и итальянцы отбили их.
Потом пошла регулярная пехота. Тоже отбита.
И, наконец, на рассвете, Мехмед бросил в бой свой козырь — янычар. Элиту. «Львов ислама». Они шли в атаку под бой барабанов и звуки зурны, в полной тишине, не крича, только убивая.
В этот критический момент случилось то, что часто решает судьбу битв. Случайность.
Джованни Джустиниани, командир обороны, был ранен. Пуля (или осколок) пробила латы. Его, истекающего кровью, унесли на корабль. Увидев, что командира нет, генуэзцы пали духом и начали отступать.
Император Константин остался один.
А потом турки нашли Керкопорту. Маленькую калитку в стене, которую кто-то (случайно? предательство?) оставил незапертой. Через нее янычары просочились внутрь и подняли флаг на башне.
Увидев турецкий флаг на своих стенах, защитники сломались. Началась резня.
Константин XI, последний римский император, сорвал с себя знаки отличия и с мечом в руках бросился в гущу врагов. Его тело так и не нашли (или нашли, но опознали только по пурпурным сапогам). Он погиб как солдат, вместе со своей империей.
«Паук ткет паутину во дворце цезарей»
Мехмед въехал в город после полудня. Он направился прямо к Святой Софии. Храм был полон людей, искавших убежища. Султан приказал прекратить резню в храме (людей просто обратили в рабство) и объявил, что отныне это мечеть. Один из улемов поднялся на амвон и провозгласил шахаду.
Мехмед прошел по пустым залам Большого императорского дворца. Глядя на запустение и разруху (город угасал задолго до штурма), он процитировал строки персидского поэта:
«Паук ткет паутину под сводами дворца цезарей,
Сова ухает на башне Афрасиаба...»
В 21 год он стал «Кайзер-и-Рум» — Цезарем Рима. Он считал себя наследником Римской империи, а не её разрушителем.
Халила-пашу, кстати, казнили вскоре после победы. Старым советникам тут не место.
Дракула и другие приключения
Взятие Константинополя было только началом. Мехмед не мог сидеть на месте. Он хотел восстановить империю в границах Рима.
Он пошел на Балканы. Сербия пала. Босния была завоевана (последнего короля Стефана Томашевича казнили, несмотря на обещание сохранить жизнь — Мехмед нашел лазейку в фетве). Трапезунд, последний осколок Византии на Черном море, сдался в 1461 году.
Но был один человек, который бросил вызов Завоевателю и заставил его понервничать. Влад Цепеш. Дракула.
Влад был вассалом султана, но отказался платить дань. Когда к нему приехали послы и отказались снять тюрбаны (якобы из уважения к традиции), Влад приказал прибить тюрбаны к их головам гвоздями. «Теперь они не упадут», — пошутил он.
Мехмед лично повел армию в Валахию. Это была жуткая кампания. Дракула применял тактику выжженной земли и партизанской войны. Знаменитая «Ночная атака» под Тырговиште, когда Влад чуть не убил самого султана в его шатре, вошла в легенды.
Когда Мехмед подошел к столице Влада, он увидел «Лес кольев». 20 тысяч турецких пленных (и местных жителей) были посажены на кол. Это зрелище потрясло даже султана, который сам не был вегетарианцем. «Нельзя отнять страну у человека, который способен на такое», — якобы сказал он и повернул назад, оставив разбираться с Владом его брата Раду Красивого.
Крым, Италия и смерть
В 1475 году османы захватили Крым. Генуэзская Каффа пала. Крымское ханство стало вассалом. Черное море превратилось в «Турецкое озеро».
А в 1480 году Мехмед высадился в Италии, в Отранто. Рим был в панике. Папа Сикст IV собирался бежать. Казалось, вот-вот падет и второй Рим.
Но 3 мая 1481 года Мехмед внезапно умер. Ему было 49 лет.
Официально — от подагры и колик. Неофициально — его отравили. Кто? Версий много. Венецианцы? Собственный сын Баязид, который боялся, что отец передаст трон любимчику Джему? Или персидский лекарь Якуб-паша?
«Великий Орел умер», — полетела весть по Европе. В Риме звонили колокола и служили благодарственные молебны.
Наследие
Мехмед II Фатих был человеком Ренессанса, только с ятаганом. Жестокий тиран, братоубийца (он узаконил казнь братьев ради стабильности государства), но при этом тонкий интеллектуал, поэт, знаток языков и покровитель искусств (итальянский художник Беллини написал его знаменитый портрет).
Он превратил Стамбул из умирающего города-призрака в процветающую столицу мира. Он заселил его турками, греками, армянами, евреями, дав им свободу веры (в обмен на налоги и лояльность).
3 февраля 1451 года на трон сел мальчик, которого никто не принимал всерьез. А через 30 лет он ушел в могилу гигантом, тень которого накрыла Европу на столетия.
Он доказал, что пушки сильнее стен, что воля сильнее традиций, и что корабли могут плавать по суше, если этого очень хочет один упрямый султан.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!